Беги и живи

– Это не шоколад. Это совсем другое. – Она протянула мне раскрытую ладонь.

Лучше бы я не смотрела. Лучше бы просто проехала мимо. Катила бы себе в школу как ни в чем не бывало. Подальше от Рози. Подальше от всех.

Кольцо настроения. Мое кольцо. Я сама надела его Линде на палец. Я знала, что потом его прикарманили ее сестры. Оно не может быть у Рози. Я поморгала, но кольцо не исчезло. Она радостно рассмеялась.

– Не ожидала, да? Оно уже давно у меня. Я хотела отдать тебе его на день рождения. Но вчера подумала: отдам сейчас. Надевай быстрее.

– Откуда оно у тебя?

– Какая ты странная, Нор. Разве ты не рада?

– Может, ты его украла?

Она открыла было рот – что-то сказать, но снова закрыла. Встряхивала волосами снова и снова.

– Я не воровка!

– Не воровка?!

Она закусила губу.

– Я его не украла.

– Ага, они сами его тебе отдали.

– Нет, но…

Я оттолкнула ее руку.

– Значит, все-таки украла. Просто признайся.

Ее глаза вспыхнули.

– Теперь ты его не получишь.

Размахнувшись, она кинула кольцо на другую сторону улицы.

– Вот, – сказала она. – Теперь оно ничье. – Я услышала, как она плачет.

Рози вскочила на велосипед. Она еще никогда не ездила по нашей улице так быстро.

Наверное, она давно утащила его у сестер Линды. Еще до того, как их семья уехала с нашей улицы. Как ей это удалось?

Во всяком случае, Рози не трусиха. Отдавая кольцо, она даже не покраснела. Она гораздо смелее, чем я думала.

Уж точно смелее меня.

Ведя велосипед, я перешла на другую сторону. Отыскала его сразу, оно лежало в канаве в куче листьев. «Мое кольцо», – еще раз подумала я. Можно оставить его здесь. После школы его уже, наверное, не будет. Пропадет навсегда.

Я подняла его и потерла камень. Сердце колотилось как бешеное. Нет, нельзя! Я не оставлю его здесь.

Нельзя просто выбросить то, от чего так бьется сердце и внутри становится так тепло, хотя на улице страшный мороз.

Я вернулась домой.

– Что-то с велосипедом? – спросила мама.

Отвечать было некогда. Я побежала вверх по лестнице, завернула кольцо в платок и спрятала его под старым одеялом, лежавшим в шкафу на случай, если я ночью замерзну. А такого не случалось никогда. Теперь о кольце можно было со спокойным сердцем забыть.

Быстрее ветра доехать до школы и быстрее ветра – домой. Отдышаться, поесть, сделать уроки, бежать круги. С пустой головой лечь спать. И следующий день пройдет точно так же, те же дела в том же порядке. Это все, что мне нужно для счастья.

37 195

Сначала всегда легко. Надо только бежать в своем темпе и не увязываться за парнями, которые рвутся вперед. В конце концов большинство из них все равно за это поплатятся. И тогда я смогу их обогнать, как раз за счет того, что держала свой собственный темп. Я часто сталкивалась с этим в забегах на две тысячи метров, хотя там я с самого начала бегу на всю катушку, это мой старт и моя скорость.

Сейчас те две тысячи метров кажутся мне сущей ерундой. Пять тысяч уже за плечами, осталось еще тридцать семь. Не слишком ли быстро я бегу, смогу ли выдержать темп? Если уговаривать себя, что смогу, что это просто, то, наверное, какое-то время продержусь. Но что, если силы кончатся, а я еще не добежала? И хотя сейчас у меня их еще полно, я знаю, что этот момент все равно наступит. Но не стоит думать о нем прямо сейчас. Ждешь ты боли или не ждешь, она не будет от этого ни слабее, ни сильнее. Когда она придет, я замечу.

Вокруг меня те же парни, что были на старте. Мы почти в голове колонны. Других женщин я пока не видела. Кроме тех, что стоят по обочинам. Там всё пестрит, все еще без верхней одежды. Только что закончилось теплое лето, и у многих на лицах, руках и ногах пока держится загар. Сейчас вечер, поэтому на плечи у всех что-нибудь наброшено, но еще можно ходить с голыми ногами. Я улыбаюсь. Во время тренировок на свежем воздухе я неплохо загорела, но по-настоящему загореть у меня никогда не получится.

Только Рози всегда была по-настоящему загорелой. И Маттиа, конечно. Такими они были всегда. Мы с Линдой были бледные. И сестры Линды тоже. Бледные и красивые. И вредные. А Линда – нет. Линда была какой угодно, но не вредной. Интересно, стояла бы и она сегодня на обочине, чтобы меня поддержать? Я отгоняю от себя этот вопрос. Сейчас самое важное – бежать. Не ускоряться, спокойно держать темп. Еще никогда я не бежала такую длинную дистанцию, даже на тренировках. Потому что так делать нельзя. Есть и другие вещи, которых делать нельзя.

Например, слишком много думать.

– Такого я еще не видел, – сказал тренер. – Она такая…

– Упрямая, – помог ему отец.

– Такие способности к бегу, – продолжал тренер. – У вашей дочери природный талант, это большая редкость.

– Я знаю, – согласился отец. – Она молодец.

– Еще какая, – сказал тренер. – И ей всего… сколько тебе сейчас лет, Нор?

– Пятнадцать.

– Пятнадцать, значит. Идеальный возраст, чтобы начать заниматься в клубе. Сколько времени ты уже тренируешься сама?

– Года два, – ответила я. – Но я бы не сказала, что я тренируюсь.

– А что ты делаешь? – спросил он.

Не знаю. Просто бегаю, и все. Как можно чаще и как можно быстрее. Я пожала плечами.

– Бегаешь в группе или одна?

Конечно одна. Я сама выбираю свой темп, увеличиваю его, пока не пойму, что больше не могу, просто бегу и бегу, свесив язык до колен и заполнив голову ветром. А внутри – абсолютно пусто. И вот это великолепно, лучше всего. Мне трудно представить, что было бы так же здорово бежать с кем-то вместе. Пришлось бы договариваться: когда, сколько, с какой скоростью. Даже думать об этом не хочу.

– Я всегда бегаю одна, – ответила я.

– Каждый день после школы, – добавила мама, – и на выходных, конечно, тоже. А еще она ездит в школу на велосипеде, десять километров туда и десять обратно. Едет так быстро, вы не представляете. Никто не может ее догнать.

Я пыталась прожечь ее взглядом, но она не замечала. Она даже раскраснелась, пока рассказывала: каждый божий день, в дождь и ветер… Как будто товар расхваливает, и этот товар – я. Мне хотелось уползти под стол.

– Понятно, понятно, – сказал тренер. И улыбнулся мне. – Легкая одержимость спортом. Нам такие нужны.

Я пожала плечами.

– Мне просто нравится, – сказала я.

– Она любит бегать, – добавила мама.

Думаю, он и без нее догадался. Не любила бы – разве бы я стала себя неволить каждый день, в погоду и непогоду?

– А сама-то ты хочешь заниматься в клубе? – спросил он.

– Конечно, – начала было мама. – Она…

– Я хотел бы услышать, что она сама об этом думает.

Я посмотрела на него. Перевела взгляд на маму. Она кивнула, потом опустила голову и уставилась на свои руки, сложенные на коленях.

На прошлой неделе она в который раз завела разговор: не хочу ли я заниматься в спортивном клубе? А я вдруг взяла и сказала «да». В ее голосе было столько мольбы. Как будто это важно ей, а не мне.

В тот день я пробежала не меньше двадцати кругов, и все это время он, оказывается, за мной наблюдал. Он не махал мне, не кричал всякие глупости, как иногда делали люди у нас в деревне, типа «Давай, Нор!», или «Ноги выше!», или еще чего похуже. Дождался, пока я закончу, и только тогда подошел.

– Обожаешь бегать, да? – спросил он с улыбкой.

Я удивилась. Как это он сразу понял?

Он смотрел на меня, склонив голову набок. Черные курчавые давно не мытые волосы. Одна прядь сползла на правый глаз, будто он мне подмигивает. Я улыбнулась. Он улыбнулся в ответ.

– Если будем тренироваться, как надо, сможешь выйти на высший уровень, – сказал он. – Если, конечно, сама захочешь. Мы-то можем хотеть чего угодно, но если тебе это не надо, ничего не выйдет.

– Я упрямая. – Слова сами вылетели у меня изо рта. – Я постараюсь.

Мне показалось, все выдохнули. А я и не знала, что умею держать всех в таком напряжении.

Отец встал и спросил, не хотим ли мы чего-нибудь. Мама поставила на стол стаканы и чашки.

– Я буду за ней заезжать, а после тренировки привозить обратно домой. Будем заниматься три раза в неделю.

– Три раза – не многовато ли? – спросил отец. – Школа важнее спорта.

– Хочу вас сразу успокоить, у нас строгие правила: если начинаются проблемы с учебой, мы уменьшаем количество тренировок, пока оценки не улучшатся. Нет тренировок – нет прогресса, поэтому ребята сами стараются хорошо учиться. Их судьба в их руках.

– А не рано ей так тренироваться? – спросил отец.

– В самый раз. – И мама кивнула.

– Тогда поставьте, пожалуйста, вот тут свою подпись, – сказал тренер. – Меня зовут Антонио, можно Тони.

Ого, как все у них быстро. Но у всех на лицах такое облегчение, что я промолчала. И в конце концов, разве я не сама сказала, что постараюсь? Обещала так обещала.

Отец Тони был бельгиец, а мать итальянка. «Я полуитальянец», – любил он повторять. Этим у него объяснялось все: и то, что он такой смуглый, и что никогда не сдается, и что так хорошо бегает.

Интересно, это просто совпадение, что человек, который взялся учить меня бегать, – наполовину итальянец? В нашей деревне много итальянцев. Прямо на нашей улице. Наши соседи – итальянцы.

Соседи. Так я теперь называла Рози, Маттиа и их родителей. Или даже так: семья Цуккато. Иногда становится легче, когда называешь людей по-новому. И еще было легче оттого, что я их теперь редко видела. Рози в прошлом году перешла в другую школу. Маттиа просто приезжал и уезжал на своем мопеде – это все, что я слышала. Казалось, их дом превратился в бункер. Входная дверь открывалась очень редко. Как будто они вырыли тайный ход.

– Ты быстро со всеми познакомишься, – сказал Тони.

Мы ехали на первую тренировку. Было уже почти лето. Кросса больше нет, сказал Тони, с апреля занимаемся на беговой дорожке. Это гораздо приятнее, добавил он. На стадионе куча народу, тренируются не только бегуны, но и другие атлеты. В общем, тебе понравится. Бояться нечего.

Но мне было страшно.

Тони отвел меня к раздевалкам, постучал в какую-то дверь, толкнул ее.

– Давай заходи, – сказал он, – и быстренько переоденься. Это Нор, – крикнул он у меня над головой. Затем подтолкнул меня в спину и закрыл за мной дверь.

Я огляделась. В комнате переодевались девочки, человек десять.

– Ага, – сказала одна из них. – Слыхали уже про тебя.

Я решила держаться как можно приветливее. Переодеваясь, я смотрела по сторонам и всем улыбалась, так что губы чуть не свело судорогой, но я продолжала молчать. Я не знала, что говорить. И даже не знала, видят они мою улыбку или нет, потому что все болтали.

Вместе с остальными я вышла из комнаты. Рядом со мной шла девочка с короткими волосами, торчащими во все стороны.

– Первая тренировка у Тони?

– Вообще первая тренировка, – ответила я и покосилась на нее. Никогда не видела, чтобы у человека было столько веснушек.

– Но ты хоть бегала раньше? – спросила она удивленно.