Ловко огибая преграды, Поллианна промчалась мимо согнувшегося над клумбой старика, между ровными рядами кустов и деревьев и, немного запыхавшись, достигла стежки, ведущей через поле, а потом решительно начала взбираться на холм. Впрочем, теперь она уже думала о том, как ужасно далеко, должно быть, эта скала, а ведь из окна казалось, что она совсем рядом!

Пятнадцать минут спустя большие часы в холле дома Харрингтонов пробили шесть. Вместе с их последним ударом Ненси зазвонила в колокольчик к ужину.

Прошла минута, две, три… Мисс Полли, нахмурившись, нервно постукивала каблучком по полу. Потом она довольно резко поднялась на ноги, вышла из гостиной в холл и в явном нетерпении взглянула на верхнюю площадку лестницы. С минуту она напряженно прислушивалась, затем повернулась и величественно прошествовала в столовую.

— Ненси, — сказала она решительно, как только появилась горничная, — моя племянница опаздывает к ужину. Нет, нет, не зови ее, — добавила она суровым тоном, когда Ненси сделала движение в сторону двери. — Я сказала ей, когда подается ужин, и теперь она сама должна нести ответственность за последствия. Необходимо, чтобы она с самого начала училась быть пунктуальной. Когда она спустится, ты дашь ей в кухне хлеба и молока.

— Да, мэм. — Вероятно, хорошо, что мисс Полли не случилось при этом взглянуть в лицо Ненси.

После ужина при первой же представившейся возможности Ненси проскользнула на заднюю лестницу, а оттуда в комнатку на чердаке.

— Хлеб и молоко! Вот уж действительно!.. И это когда бедняжечка, должно быть, наплакалась и уснула, — гневно бормотала она, тихонько открывая дверь. Но в следующий момент она испуганно закричала: — Где же ты? Куда ты убежала? Куда ты пропала?..

Задыхаясь от волнения, Ненси заглянула в шкаф, под кровать и даже в сундучок и за кувшин с водой, а потом со всех ног бросилась вниз по лестнице в сад к Старому Тому.

— Мистер Том, мистер Том, это благословенное дитя исчезло! — заголосила она. — Исчезла она, улетела прямо на небеса, откуда и пришла… А мне-то велено дать ей в кухне хлеба и молока… ей, которая ест теперь ангельскую амброзию! Ручаюсь, ручаюсь!.. Старик выпрямился.

— Улетела? На небеса? — недоуменно повторил он, окидывая взглядом сверкающее закатное небо. Он на мгновение замер, задержав взгляд на какой-то точке вдали, потом с усмешкой обернулся к девушке. — Да, Ненси, похоже, что она пыталась подобраться как можно ближе к небу, это факт, — согласился Старый Том, указывая крючковатым пальцем туда, где на вершине огромной скалы словно парила в воздухе резко очерченная на фоне краснеющего закатного неба стройная, овеваемая ветром фигурка.

— Ну, хорошо, это просто значит, что сегодня вечером она еще не собралась улететь, если хотите знать мое мнение, — заявила Ненси упрямо. — Если хозяйка спросит, скажите, что я не забыла про посуду, но пошла прогуляться, — бросила она Тому через плечо, бегом направляясь к стежке, ведущей через поле.

Глава 5. Игра

— Ах ты Господи! Поллианна, ну и нагнала же ты на меня страху, — пыхтела Ненси, взбираясь на вершину холма к большой скале, откуда Поллианна только что с сожалением соскользнула.

— Страху? О, мне очень жаль, но ты не должна была бояться за меня, Ненси. Папа и дамы из комитета обычно тоже боялись, пока не убедились, что я всегда благополучно возвращаюсь.

— Но я даже не знала, что ты вышла из дома! — воскликнула Ненси, засунув руку девочки себе под локоть и торопливо спускаясь вместе с ней с горы. — Я не видела, как ты ушла, да и никто не видел. Я думала, ты вылетела прямо вверх, через крышу, не иначе, не иначе…

Поллианна подпрыгнула от радости:

— Да, я вылетела… только не вверх, а вниз. Я спустилась по дереву. Ненси остановилась как вкопанная.

— Что ты сделала?

— Спустилась по дереву из окна.

— Боже мой! — задохнулась Ненси, снова поспешая к дому. — Интересно, что сказала бы на это твоя тетка.

— Тебе интересно? Хорошо, я скажу ей, и ты сможешь узнать, — охотно пообещала девочка.

— Спаси и помилуй! — еле выдавила из себя Ненси. — Нет, нет!

— Почему? Ты думаешь, ее это огорчило бы? — воскликнула Поллианна с беспокойством.

— Нет… э… да… ну, впрочем, все равно. Я… я не так уж сильно хочу знать, что она сказала бы, — запинаясь, вымолвила Ненси, которой теперь было важно одно: отвратить от Поллианны гнев, если не нечто худшее. — Но знаешь, нам лучше поспешить, а то у меня еще посуда не вымыта.

— Я помогу, — с готовностью пообещала Поллианна.

— Ох, что ты, что ты! — запротестовала Ненси.

Некоторое время они бежали молча. Небо быстро темнело. Поллианна крепче схватилась за руку своей новой подруги.

— И все-таки я рада, что немножко тебя напугала, ведь из-за этого ты пришла за мной. — Девочка вздрогнула при этих словах.

— Бедный мой ягненочек! Ты к тому же, должно быть, и голодна. Я боюсь, тебе придется поесть только хлеба и молока со мной в кухне. Твоя тетка разгневалась, понимаешь, из-за того, что ты не спустилась к ужину.

— Но я не могла. Я была слишком высоко.

— Да, но она-то ведь не знала об этом, — подавив смех, заметила Ненси сухо. — Мне очень неприятно, что будет только хлеб и молоко, очень, очень!

— А мне нет. Я рада.

— Рада! Чему?

— Я люблю хлеб и молоко, и мне приятнее будет есть вместе с тобой. Мне совсем не трудно этому радоваться.

— Похоже, что тебе ничему не трудно радоваться, — заметила Ненси прерывающимся от волнения голосом, вспомнив о мужественных попытках Поллианны полюбить жалкую голую комнату на чердаке.

Поллианна негромко рассмеялась.

— Потому что это такая игра.

— Игра?

— Да, игра в то, чтобы просто радоваться.

— Да что ты такое говоришь?

— Говорю тебе, что это — игра! Папа меня научил. И игра просто замечательная, — объяснила Поллианна. — Мы всегда в нее играли, даже когда я была еще совсем-совсем маленькая. Я рассказала про нее дамам из комитета, и они тоже играли… некоторые из них.

— Да что за игра? Я не очень разбираюсь в играх.

Поллианна опять рассмеялась, но и вздохнула при этом, а в сгущающихся сумерках лицо ее выглядело худеньким и печальным.

— Мы начали играть, когда в церковных пожертвованиях нам прислали пару детских деревянных костылей.

— Костылей?!

— Да. Понимаешь, я очень хотела куклу, и папа написал об этом в церковный комитет, но ему ответили, что кукол в пожертвованиях не оказалось, а оказались детские костыли, и их прислали нам, потому что они могли пригодиться какому-нибудь увечному ребенку. И тогда мы стали играть.

— Ну, должна открыто сказать, я не вижу никакой игры, что могла бы быть с этим связана, никакой, никакой! — заявила Ненси почти с раздражением.

— А вот есть такая! Игра в том, чтобы во всем всегда находить что-то такое, чему можно радоваться; неважно, что это будет, — продолжила Поллианна серьезно. — И мы начали сразу… прямо с этих костылей.

— Господи помилуй! Я не вижу тут ничего, чему можно радоваться: получить пару костылей, когда хочешь куклу!

Поллианна хлопнула в ладоши.

— А вот можно… можно! — торжествовала она и тут же чистосердечно добавила: — Но я тоже не видела сначала, и папе пришлось мне подсказать.

— Ну, тогда, может быть, ты подскажешь мне? — с гневом почти рявкнула Ненси.

— Да очень просто! Просто радоваться тому, что они тебе… не нужны! — воскликнула Поллианна. — Видишь, это так легко… если знаешь как!

— Ну, пожалуй, нелепее и не придумаешь! — шепнула Ненси, глядя на Поллианну чуть ли не с испугом.

— О, но тут совсем нет ничего нелепого… Это замечательная игра, — настаивала Поллианна с энтузиазмом. — И мы все время играли в нее, с тех самых пор. И чем труднее, тем потом веселее, когда наконец догадаешься; только, только… иногда бывает уж очень трудно… как когда папа ушел на небеса, а у тебя нет никого, кроме дам из благотворительного комитета.

— Да, или когда тебя поселят в неуютной маленькой комнате под самой крышей и вдобавок почти пустой, — проворчала Ненси.

Поллианна вздохнула.

— Конечно, это было трудно сначала, — призналась она. — Особенно потому, что мне было так одиноко. Я даже забыла про игру. И я так надеялась, что у меня будут красивые вещи! Но потом я подумала, что мне не придется разглядывать в зеркале мои веснушки, и увидела эту прекрасную картину — вид из окна. И тогда я поняла, что нашла, чему здесь можно радоваться. Понимаешь, когда ищешь, чему радоваться, вроде как забываешь о том, чего тебе хотелось… ну вот как с куклой.

— Хм! — поперхнулась Ненси, пытаясь проглотить комок, вставший в горле.

— Но обычно это не занимает много времени, — заверила Поллианна. — И теперь я по большей части нахожу, чему радоваться, без труда, даже не задумываясь, понимаешь? Я так привыкла играть. Это великолепная игра. Мы с п-папой очень ее любили, — запнулась она. — Хотя я думаю, что мне будет немножко труднее теперь, потому что мне не с кем играть. Может быть, тетя Полли захочет, — предположила она, подумав.

— Боже мой! — прошептала Ненси, потом, уже вслух, добавила решительно: — Слушай, я не обещаю, что буду играть очень хорошо, и не утверждаю, что знаю, как в это играть, но я буду играть с тобой, как сумею, буду, буду!

— О, Ненси! — возликовала Поллианна и с восторгом обняла ее. — Просто замечательно! Нам будет так весело, правда?

— Хм… может быть, — решилась допустить Ненси, не скрывая сомнения. — Но не очень на меня рассчитывай. Я в играх никогда особенно не отличалась, но на этот раз я приложу самые отчаянные усилия. Зато у тебя будет с кем играть, — заключила она, когда они вместе уже входили в кухню.

Поллианна с аппетитом съела хлеб, напилась молока и по совету Ненси пошла в гостиную, где тетка читала книгу, сидя в кресле.

Мисс Полли взглянула на нее холодно.

— Ты поужинала, Поллианна? — спросила она.

— Да, тетя Полли.

— Мне очень неприятно, Поллианна, что я с самого начала была вынуждена послать тебя есть хлеб и молоко в кухне.

— Но я была очень рада, тетя, что ты так поступила. Я люблю хлеб и молоко, и Ненси тоже люблю. Тебе не должно быть ни капельки неприятно.

Мисс Полли от неожиданности еще сильнее выпрямилась в своем кресле.

— Поллианна, тебе пора в постель. У тебя был утомительный день, а завтра мы должны будем составить расписание твоих ежедневных занятий и просмотреть твой гардероб, чтобы выяснить, что нужно купить. Ненси даст тебе свечку. Будь осторожна с огнем. Завтрак — в половине восьмого. Приходи вовремя. Доброй ночи.

Так, как будто это было нечто само собой разумеющееся, Поллианна подбежала прямо к тетке и сердечно обняла ее.

— Я так чудесно провела этот день, — счастливо вздохнула она. — Я знаю, что мне будет очень хорошо с тобой… Я знала, что так и будет, еще до того, как приехала сюда… Доброй ночи! — крикнула она радостно, вы бегая из комнаты.

— Да что же это такое? Ну и ну! Какой странный ребенок! — воскликнула мисс Полли почти вслух и сдвинула брови. — Она «рада», что я ее наказала, и мне «не должно быть ни капельки неприятно», и ей «будет очень хорошо со мной!» — И, удивившись еще раз, мисс Полли снова взялась за книгу.

Пятнадцать минут спустя в комнатке на чердаке одинокая маленькая девочка рыдала в подушку:

— Я знаю, папочка, я совсем не играю сейчас в игру… ни чуточки. Но даже ты не смог бы найти ничего, чему можно радоваться, когда спишь совсем одна в такой темноте, как здесь Если бы я была рядом с Ненси или тетей Полли… или даже с кем-нибудь из благотворительного комитета, мне было бы легче.

А внизу, в кухне, Ненси спешила управиться со своей недоделанной работой и яростно тыкая ершиком в кувшин из-под молока, бормотала отрывисто:

— Если, играя в эту дурацкую игру… что бы радоваться костылям, когда хочешь куклу… я смогу стать для нее… той самой скалой спасения… то я буду играть… буду, буду.

Глава 6. Вопрос долга

Было уже почти семь часов, когда Поллианна проснулась на следующее утро после своего приезда. Окна ее комнатки выходили на юг и на запад, поэтому она не видела солнца, но ей было видно подернутое дымкой голубоватое небо, и она догадалась, что день обещает быть погожим.

В комнатке было теперь прохладнее, ветерок приносил в нее свежий, ароматный воздух. Из сада доносился радостный щебет птичек, и Поллианна подбежала к окну, чтобы их поприветствовать. Внизу, в саду, она увидела свою тетку, которая уже встала и прогуливалась возле кустов роз. Поллианна быстро оделась, чтобы присоединиться к ней.

Она пронеслась вниз по ступенькам чердака, оставив за собой открытыми обе двери. Затем еще один рывок через холл, грохот парадных дверей, затянутых сетками, — и, обежав вокруг дома, она очутилась в саду.

Тетя Полли стояла рядом со старым сгорбленным человеком, склонившись над кустом роз, когда Поллианна, кипящая радостью жизни, бросилась ей на шею.

— О, тетя Полли, тетя Полли, как я сегодня рада! Рада просто тому, что живу!

— Поллианна! — запротестовала мисс Полли решительно, пытаясь выпрямиться, насколько это было возможно с сорока килограммами, повисшими у нее на шее. — Ты всегда таким образом говоришь «С добрым утром»?

Поллианна опустилась на кончики пальцев и начала легко подпрыгивать.

— Нет, только когда кого-нибудь очень люблю! Тогда я не могу иначе! Я увидела тебя из моего окна и подумала, что ты моя настоящая тетя, а совсем не дама из благотворительного комитета. И такая ты мне показалась добрая, что я просто должна была прибежать и обнять тебя! Сгорбленный старик вдруг повернулся к ним спиной. Мисс Полли попыталась нахмуриться, но без обычного успеха.

— Поллианна, ты… Я… Томас, на сегодня хватит. Я думаю, вы поняли… насчет этих роз, — сказала она сдержанно, затем повернулась и быстро ушла. — Вы всегда работаете в саду, мистер… э… мистер?.. — спросила Поллианна с любопытством.

Старик обернулся. Губы его дрогнули в улыбке, но глаза были словно затуманены слезами.

— Да, мисс. Я Старый Том, садовник. — Робко, но словно побуждаемый непреодолимой силой, он протянул дрожащую руку и на мгновение положил ее на светловолосую головку. — Вы так похожи на вашу мать, мисс! Я знал ее, когда она была еще моложе вас! Я уже и тогда работал здесь, в саду.

Поллианна вслух перевела дыхание.

— Правда? И вы в самом деле знали мою маму… когда она была еще маленьким земным ангелом, а не небесным! О, пожалуйста, расскажите мне о ней! — И Поллианна тут же уселась прямо посреди дорожки.

Из дома донесся звук колокольчика, и в следующий момент появилась Ненси, мчавшаяся к ним от задних дверей.

— Этот звонок, Поллианна, означает завтрак, — выпалила она, задыхаясь от быстрого бега. Потом, схватив Поллианну за руку, подняла ее с земли и потащила к дому. — А в другое время он означает обед или ужин. Но это всегда значит, что ты, как только его услышишь, должна бежать в столовую со всех ног, где бы ты ни была. А если не прибежишь, ну, тогда придется нам поискать кого-нибудь поумнее нас с тобой, чтоб отыскать тут повод для радости! — заключила она, загоняя Поллианну в дом, словно непослушного цыпленка в курятник.

Первые пять минут завтрака прошли в полном молчании. Наконец мисс Полли, с неудовольствием наблюдавшая за двумя мухами, которые на легких крыльях проносились взад и вперед над столом, сказала сурово:

— Ненси, откуда взялись эти мухи?

— Не знаю, мэм. В кухне не было ни одной. — Накануне Ненси была слишком взволнована, чтобы заметить, что окна в комнатке Поллианны после полудня были открыты.

— Я думаю, тетя, что это мои мухи, — заметила Поллианна любезно. — Их сегодня было множество, и они чудесно проводили время у меня наверху.

Ненси стремительно покинула столовую, хотя, чтобы сделать это, ей пришлось вынести горячие булочки, которые она только что собиралась поставить на стол.

— Твои мухи?! — изумилась мисс Полли. — Что ты хочешь сказать? Откуда они?