487 Забыв мысли, помни хотя бы их номера: один, два, три, четыре... 488 Бойся обмыслиться. Ангелы
Непродутые флейты, английский рожок. Летаргия виолы да гамба. — Контрабасу, ты видишь, ему хорошо — отдыхать на боку. Так и нам бы. — Такинамбы? А где и какие они? Разновидность литавр — такинамбы? — Да при чем тут литавры! Ты что? Не гони, я про нас говорил: так и нам бы. — Если так, помоги — отстегнулось крыло. Я теперь уже не окрыляем. Прижимаю подошвой спираль болеро. Ну а ты отдохни под роялем. «Кто-то троллей кормил, кто-то кормит кота...»
* * * Кто-то троллей кормил, кто-то кормит кота. Кот кому-то насрёт на сиденье. Кто-то встал под плитой, и качнулась плита. Незатейлив рисунок паденья. Мы умеем считать, и не только до ста. Мы способны порой на прозренья. Может, мир и спасёт красота-простота, но с поправкой на случай везенья. Оборот, оборот и еще оборот. И надежду не ждешь ниоткуда. И какой стороной упадёт бутерброд, безразлично... Но хочется чуда. Стихи для прозы
1 Веры, Надежды, Любови, Софии день завершился дождём. Увальни, что ли, мы все, простофили, что же еще-то мы ждем? Все прозевали. У моря погоды? Вот оно что и куда. Хляби разверзлись. Великие воды. Воды, вернее, вода. 2 ...Успокойтесь, успокойтесь, головами не качайте, это белые вороны на помойке, а не чайки. 3 Свою жизнь называл анекдотом. Бесконечная цепь случайностей и недоразумений. Любил смеяться в пустой комнате. Любил врагов своих за чувство юмора. Врагов своих врагов не любил называть друзьями. Любил. Анекдот оказался смешным. Кто-то плакал. Из разговоров о жизни и смерти
1 — Вам повезло, я стал добрее, — сказал цирюльник, нежно брея. 2 — Паучок я. Микрофил. Я охоч до дрозофил! Только взрослых я ловил! Никакой не педофил! 3 — Зачем Герасим утопил Муму? А чтобы удивлялись мы тому, терзались бы догадками — Муму топить ему несчастную к чему? А кто бы за Тургенева топил, когда бы он Муму не утопил? А вот ещё
А вот еще что скажу тебе, Дмитрий Григорьев. Слепые дельфины в низовьях Ганга это тебе не боевые карельские лоси с пулеметами на рогах — они действительно есть. Живут в мутной воде их органы зрения подверглись редукции посмотри Википедию они питаются трупами. Нет про трупы уже убрали но все равно все равно все равно это не боевые карельские лоси Два стихотворения
1 не думай тюк взяв утюг не думай бом поведя лбом не думай прыг прикусив язык а думай ба знать судьба а думай ха все чепуха а думай во и ничего 2 Если говоришь ко-ко, не дашь молоко. А если говоришь му-му, полдела тому. «Пароход современности...»
* * * Пароход современности пошел ко дну. А был ли Пушкин? Шумный дух
— Недоверчивый ваш и, я бы сказал, беспечный мне не нравится тон. Вы «Голос вечной любви» прочтите... — А вы свет включите. — Не включайте свет! — Господа, замолчите! — Господа, не надо, в самом деле. Потерпите немного. Уж скоро. — Я не понял, он что-то бормочет... — Вздора давно такого не слы... — Ах, опять про то же... — Право, я так волнуюсь... — Я, кажется, тоже... — Ничего, господа, будьте уверены, после часа каждую ночь стабильно... — Там, вы сказали, касса? — Да, сберегательная. Она под нами. Так что кто там и что там, думайте сами. — Если правда, все так, то тому, полагаю, причина инфернального рода... — Ой, мужчина! — Извините, пожалуйста, это я от волнения... — Полтергейст, одним словом... — Такое явление. — Господа, господа! Вы слышали? Нет, вы слышали? — Справа!! — Справа и снизу, да, да! — Боже правый... — Господа... — Быть не может... — Как странно... — А он не верил! — Как жутко... — Как здорово... — Надо было пригласить... эх, мы! эх, мы!... Невзорова! — Господа, господа! Считайте, считайте! Не пропускайте ни одного удара! — Время! Засекайте время! Фонарик! Это вы тут не верили? Вы-то, я помню, не верили! Вы ни во что, ни во что не верите! Вы просто циник. Милостивый государь! Как, однако, вас посрамила действительность! 1990 Сторожение
Старый сторож болезненно переживает смыслоутрату. И за что получает он только зарплату? Было время, служил на заводе с высоким процентом хищений — до каких доходило жулье ухищрений! А теперь, а теперь? Или белые ночи в июле не способствуют кражам? А то, может, просто кастрюли не нужны никому? Или, верно, вступили мы в пору, когда места нет вору? Старый сторож стоит посреди одичалого сада возле бывшего храма, а ныне безликого склада металлической утвари. Так-то. Часы избывает. Он к столбу прибивает рукомойник: тук-тук. Где-то голубь воркует. Звезды кто-то ворует. Села птица на сук. «Во что нам верить...»
* * * Во что нам верить как не в НЛО? Упал пришелец и сломал крыло. VIII.
Именительный падеж
Будто смотрю в колодец, вижу: падает щепка, Кувыркается, вертится, вдруг повисает перед глазами; где-то за семью печатями детство спрятано; тётя Нюша зачем-то ходит босая по дому, на выключатели вешает галоши — гроза близко (это — чтобы не убило молнией), и про себя молится кот по молоко пришел, да молоко скисло, — вот сидит на пороге, моется, лапу лижет... Ни цветет ни вянет китайская роза... С вечным пониманием каждый со своего портрета в дверной проём глядят сыновья. Медленно тучу тянет в сторону Ильменя. Где-то громыхает... За рекой, видимо. А река — голос надорвешь, не докричишь до середины, когда разольется (мы однажды поймали в ней, вспомнилось, конский волос, червяка такого, и смотрели, как вьётся на спичке — волос конский, червяк, невидаль)... Пастбища, родники, ручей, пологие сходы береговые. Рыбаки с неводом идут по главной улице, названной Скотным прогоном... А за домами, за кузницей, за лугом заливным, там, где над еще не скошенной травой по заре туман, там, за протокой — лопухи,чертополох, крапива, кресты да звезды — кладбище, да еще кричит иногда из-за леса кукушка про то, как жизнь долга... Улетай, глупая! Знаем сами. Будто заглянул в колодец — падает щепка, кувыркается, вертится, перед глазами долго-долго висит почему-то зачем-то. * * * Почему-то именно в детстве я видел самые жуткие и щемящие сны. Например, дерево- облепиха, серое, как будто в саване, все в паутинах каких-то. Или еще — поляна; нет, поле; и все мои близкие, дорогие, родные, любимые, и я, и ветер, и подсолнух корчится на ветру; а мы идём, идём, и облака низкие-низкие; и еще один шаг, и знаешь: всё это кончится... И еще — тихо, темно; на окнах марля, пустая кухонка, табуретка, таз; никто не моет посуду... Тётя Нюша умерла на Пасху, говорят, как святая. Я там сто лет не был и никогда не буду. * * * Говорят, мудрецы никогда не бывают глухими, но бывают, если верить преданиям, иногда слепцами — и не видят, а слышат, как деревья растут или как убывает месяц над миром, или как дышит облако. Вместе с ветром голоса позабытые странствуют. Падают в поле звезды с неба. Ходят по свету два двойника человека — счастье и доля. Мир. Лихолетие. Войны. Нощно на земле живущий молчалив, любит тишину, порядок. Во дворе на ощупь дрова рубит. * * * За вторым и третьим сараями — изгородь, луг, пасутся кони. Вдоль забора тянется серая нежить чертополоха. Скрип колеса над колодцем. Изморось. Корни слов запретных держат ли память? (А еще это: «Аз, буки, веди...») Огонь весь ты еще не растратил? («...глаголь...») Видишь: столб, канава, дерево — Скотопригоньевск, город-оборотень, град-Китеж. 1981 Цыгане
Вообще-то, я ехал в поезде. Мне попутчиками — цыгане. Опасаясь возможных происков, взгромоздился на полку с ногами. Вообще-то, я поездом ехал и смотрел на цыган сверху. Две цыганки и два цыгана, а еще легион — в тамбуре. Там у них — наподобие табора, а куда и зачем — я не знаю. Никогда я не мог их исканий и скитаний понять. Ну, без края им земля. Ну и что? Но цыгане... Но цыгане на скрипках играли. И рыдали. Точнее — мычали. Без рыданий рыдали и всхлипов и пилили своими смычками по натянутым нервам скрипок. Получалась, представьте, музыка. Я не знаю, как выразить... Сгусток воли, если угодно, и мужества и какой-то восторженной грусти... Получалась такая штука, что невзгоды мои — это шутка. Вот такие дела получались. Вообще-то, я ехал поездом. Свесив голову с полки зачем-то, всё в окошко глядел. А за стёклами шевелилось огромное облако. 1979 «Как привнесенные извне...»
* * * Как привнесенные извне частицы, точечки, крупицы, мерцали крохотные птицы в неизреченной синеве. Окостенели облака и вся вселенная застыла. И лишь соломинка затылок еще царапала слегка. «Покрыли землю плиткой...»
* * * Покрыли землю плиткой, а мне ползти, ползти, о Господи, улиткой, улиткою, прости. 
