Властитель ледяного сердца

"Губ к шее?!" — первая связная мысль заставила Йолинь испуганно распахнуть глаза и замереть, поражаясь собственному открытию. Ночная рубашка задралась почти до талии, и по обнаженным ногам принцессы, обвивающим бедра мужчины, скользили горячие руки, поднимаясь все выше к ягодицам. Она льнула к нему всем телом, а её пальцы запутались в длинных белоснежных волосах, в то время как тело принцессы изгибалось, подставляя шею поцелуям Властителя. Внизу живота рождалось пламя и желание, в котором тонула любая связная мысль. Йолинь желала, чтобы его руки не останавливались, чтобы продолжали свое скольжение по её обнаженной коже. Мечтала касаться его, сжимая широкие плечи, покрывая поцелуями его лицо. Но она уже проснулась, и сознание понемногу возвращалось к ней. И происходящее вдруг показалось неправильным.

— Ч-что п-происходит? — ей с трудом удалось отстраниться от Рика на жалкий сантиметр и попытаться притянуть его лицо к себе. И только сейчас она осознала, что он спит… Спит, как и она всего мгновение назад. — Рик! — встряхнула она Властителя и тут же растерялась, когда он открыл свои необыкновенные глаза цвета шторма. Мужчина озадаченно моргнул, словно и сам не сразу понял, что происходит, потом хищно прищурился и, словно получив удар в грудь, с шумом втянул воздух.

— Что… — кое-как сказал он, а потом, будто бы что-то поняв, резко поднялся с кровати, отстранив от себя Йолинь, и, не смотря более на нее, начал одеваться. — Прости, — сказал он, стоя к ней вполоборота. — Я сделаю все от себя зависящее, чтобы этого больше не повторилось, — скупо добавил он, прежде чем вышел из комнаты.

Стоило двери за ним затвориться, Йолинь и сама не заметила, как по её щекам заскользили крупные слёзы странной, такой новой для неё, обиды отвергнутой женщины. И не то, чтобы она так уж сильно хотела быть с ним… Конечно, не хотела! Но так обидно, унизительно, неловко она не чувствовала себя никогда.

Рик вылетел из комнаты принцессы, словно невидимое пламя жгло ему ноги.

"Совет, будь он проклят!" — рычал про себя Властитель, — "Если я и решу взять свою жену, то уж точно не во сне под вашу дудку!"

Быстрым шагом Рик преодолел расстояние между их с Йолинь комнатой и выходом из таверны, резким движением распахнул широкую дверь, чтобы тут же окунуться в морозную свежесть весеннего утра, пересёк двор, широко ступая в сторону конюшен, и войдя внутрь, тяжело выдохнул.

В конюшне было душно, пахло прелым сеном и животными, что содержались тут, но до этого ему не было сейчас никакого дела. В противоположном углу помещения стояла бочка на половину наполненная водой, именно она-то сейчас его и интересовала. Призывая себя к спокойствию, он старался привести дыхание в норму, но как бы он не старался, выходило плохо. Его ладони словно жгли недавние прикосновения, а на губах он всё ещё чувствовал вкус… её вкус… Женщины, которую презирал, ненавидел… хотел?! Последняя мысль настолько ошарашила Властителя, что он невольно запнулся, делая очередной шаг по направлению к бочке со студёной водой.

"Всего лишь реакция нормального мужского организма", — подумал он, отбрасывая эту мысль в сторону. — "Я мужчина, и вполне естественно, что когда женщина касается так… возникает ответная реакция. К тому же ритуал! Старейшины, что б их…"

Но как бы не старался Рик отбросить мысли о собственной жене, то и дело перед его взором возникало её лицо, когда на белоснежной коже расцветал лёгкий румянец её возбуждения. Томный взгляд карих глаз, на самом дне которых впервые возникло такое ясное и понятное чувство, которое он в кои то веки мог отчётливо увидеть и прочесть. То как её ладони касаются его груди и предплечий, и как под этим прикосновением воспламеняется кровь в его венах. Когда её аккуратные губы чуть приоткрыты, и с них срывается сдержанный хриплый стон, а её желание отзывается дикой потребностью у него внутри.

Грубо выругавшись и в очередной раз тряхнув головой, отгоняя непрошенные мысли, он подошёл к бочке с водой, твёрдо намереваясь высказать Совету всё, что думает о них и их попытках заставить его исполнить супружеский долг. Он не допускал и мысли, что всё произошедшее могло произойти с ним потому, что он сам мог возжелать Эту Женщину! Никогда! Ни при каких обстоятельствах он не был намерен разделять с ней ложе. Только не с Ней, не с Этой. Сама мысль об этом была ему противна. И не потому, что ему была неприятна принцесса внешне. Напротив, всё чаще он смотрел на неё и находил её интересной, красивой, хрупкой, как фарфоровая статуэтка. Именно такой он её видел, неживой и прекрасной в этой своей нереальной красоте.

Женщина с ледяным сердцем, без души, в которой бы теплился хоть крошечный огонёк, что мог бы растопить этот осколок льда у неё в груди. И открытие Йол… Этой Женщины сегодня утром, как горячей, желанной, страстной, живой… расходилось с его представлением о ней.

Твёрдо уверившись, что и это последствия магии Совета, резко выдохнув и призывая себя к спокойствию, он склонился над глянцевой поверхностью воды и, легонько на неё подув, стал выстраивать канал связи.

— О чем ты? — невинно улыбаясь, вопрошал Джодок, стоило Рику закончить свою сбивчатую речь. — Ты обвиняешь нас в том, что хочешь собственную жену? Ты серьёзно? — усмехнулся мужчина, всем своим видом демонстрируя, будто бы слова Рика невероятно его рассмешили.

— О нет! Я точно знаю, о чём говорю и требую объяснений! Что вы затеяли? М? — страстно жалея о том, что не может как следует встряхнуть Древнего и призвать его к ответу.

— Твои претензии вызывают улыбку и недоумения. Йолинь красивая молодая женщина, вполне естественно, что молодой супруг… — негромко фыркнув, продолжил старейшина, — желает разделить с ней ложе. Я удивлен, что ты до сих пор этого не сделал. Ведь прошла уже почти неделя… С тобой всё в порядке? — поинтересовался Джодок, а Рик вновь подавил тяжёлый вздох, напоминая себе, что врезать бочке не то же самое, что отправить свой кулак прямо в центр этой довольной рожи.

— О… переживаешь за моё здоровье? Поверь, со мной всё в порядке, Джодок! И чтобы вы там не затеяли, вам своего не добиться, пока я точно не буду знать в чём дело!

— Не понимаю, чего ты от меня хочешь? — пожал плечами мужчина. — Но постарайся не забыть о том, что ты пообещал делить одну кровать с принцессой в течение года. Надеюсь, ты не станешь отрицать того, что, в конце концов, тебя вполне естественно может потянуть к жене всё сильнее и сильнее, и с каждым днём эта тяга будет лишь усиливаться… Но не стоит во всём обвинять Совет. Природу и естественность подобного желания ещё никто не отменял, — улыбка слетела с губ Джодака, и он уже серьёзно посмотрел на Рика. — К чему противиться? Что должно произойти — произойдёт по вполне понятным причинам, будь то любовь, желание или страсть.

— Или магия, — скупо добавил Рик, ни на секунду не усомнившись, что Старейшина, говоря все эти прописные истины, вскользь намекает ему на что-то.

— Может, и магия, — усмехнулся Джодок. — В конце концов, нет ничего невозможного.

На последних словах связь оборвалась, а Рик со злостью отвесил такую затрещину бочке, что та не выдержала и перевернулась, выплёскивая содержимое по всей конюшне. Испуганно заржали лошади, но Рику уже не было никакого до них дела. Развернувшись на каблуках и выходя вон, он думал, что ни при каких обстоятельства не станет частью игры, что задумал Совет. Правила всегда можно поменять.

Принцесса ещё долго вглядывалась в неспешно разгорающееся утро за окном. Постепенно ото сна просыпался мир вокруг. То тут, то там раздавались петушиные крики, что оповещали о начале нового дня в северной деревне. Небо за окном медленно наливалось сочным багряным оттенком, стирая с себя опостылевший серый. Несмотря на то, что она обожала рассвет также, как и закат, сейчас Йолинь не испытывала ничего, кроме гнетущей пустоты внутри. Нежная кожа её губ горела, словно по ним провели каленым металлом. Сердце продолжало биться загнанной птицей. Помимо воли, чуть прикрыв глаза, она продолжала ощущать требовательные прикосновения мужских рук. И если первые мгновения своего пробуждения она испытывала удовольствие от того, что происходило с ней… с ними… то сейчас…

Боги! Ей так хотелось забыть всё это. Забыть и не вспоминать, как страшный сон.

Она только недавно начала чувствовать себя… человеком, может быть. Хотя… скорее кем-то, кто не был бы родом из 'сточной канавы'. Она по частичкам собирала чувство собственного достоинства, осколки надежд, попытки принятия себя такой, какой она была, и всего, что с ней случилось. И всего один исполненный отвращения взгляд в тот самый момент, когда она была так уязвима, поддавшись доселе незнакомым порывам, сумел попасть точно в цель, разбивая всё её мнимое самообладание. И вот внутри снова эти чувства: презрения к самой себе, неприятия и ненависти к той, кем стала.

С силой сжав кулаки и прикрыв глаза, она прошептала сквозь стиснутые зубы:

— Ничтожество… какое же ты ничтожество, как же ненавижу тебя! — прошипела она по-аирски, так сильно сосредоточившись на собственных переживаниях, что не заметила, как за дверью в нерешительности замерла высокая фигура мужчины. Судя по тому, с какой силой сжались кисти рук уже у Рика, он прекрасно расслышал её шёпот. Неслышно он отвернулся от двери, за которой скрывалась их общая спальня, и решив, что вполне может обойтись и без объяснений с Этой Женщиной, отправился вниз к своим людям.

Тяжело вздохнув, Йолинь пыталась проглотить этот странный тяжелый ком, что встал у неё в горле, совершенно не понимая, что с ней происходит. Почему так обидно? Почему после того, как она два года пыталась вернуть себе себя и возродиться вновь, всего один взгляд, один жест, одна эмоция смогли врезать так по осколкам её души, что она вновь оказалась на коленях? Ещё один болезненно глубокий вздох, и плечи принцессы выпрямились, а тяжелый взгляд устремился на ярко-алый багрянец неба, что постепенно наливался золотым и оранжевым.

'Как же хочется кричать во всю силу лёгких, когда сделать уже ничего нельзя', думала она.

Ей не стоило вообще рождаться на свет. Не Такой и не Там. Или же никогда не осознавать все предопределенности своей судьбы? Возможно.

Теплое, чуть влажное касание к ладони заставило принцессу вздрогнуть и опустить свой взгляд. Чуть горькая улыбка заскользила на её губах, в то время как взгляд потеплел, встретившись с голубой льдистой бездной глаз.

— Нам обоим не следовало рождаться, Суми, — прошептала Иола. — Но мы те, кто мы есть: прОклятые и отверженные… — вздохнула она, прикрыв веки, и уже вновь взглянула на своего собеседника глазами, в которых зажглись плутовские искорки. — Но это ли не прекрасно, друг мой?! — легко подхватила она щенка. — И не пора ли нам кушать? — улыбнулась она, открываясь навстречу ощущениям своей Искры.

* * *

Грозовой Перевал, место, что отныне и, должно быть, навсегда станет её домом, встретил группу северян и своего Властителя проливным дождем, промозглым ветром и жуткими раскатами грома. Так, что у Йолинь дрожало все внутри, стоило в небе меркнуть молнии, разрезающей черное небо надвое и освещающей тьму вокруг, после которого пространство вокруг буквально взрывалось тяжелыми оглушающими звуками. Казалось, пугало это только её и Суми, что всякий раз вздрагивал и сильнее прижимался к её животу. Даже лошадь, на которой она ехала, не выдавала, что хоть сколько-нибудь боится. Что уж говорить об остальных членах отряда. Несмотря на длинный плащ, она вымокла до нитки, было холодно и жутко, ведь они продолжали двигаться почти в кромешной темноте. Йолинь сильно подозревала, что это предел глупости и беспечности путешествовать верхом в полной темноте, да ещё и в такой ливень, но Рик продолжал уверенно вести свой небольшой отряд, а окружающие северяне воспринимали такой поход, как нечто само собой разумеющееся.

В былые времена её, принцессу Дома Мэ, усадили бы в паланкин и несли бы весь путь на плечах, не позволяя ни капли холодной влаги упасть на её голову. Но сейчас, даже она сама с трудом вспоминала о своем положении, что уж говорить об окружающих. Прошло две недели с начала этого похода от окраины земель Рика, за это время она так и не научилась уверенно сидеть в седле, но с упорством истинного члена императорской семьи продолжала это делать. У нее болела каждая мышца, не всегда слушалась лошадь, во всем теле страшная усталость поселилась. И, если бы не Веня, которая несмотря на свои габариты, была уверенной наездницей, было бы совсем худо. Как это ни странно прозвучит, но сейчас Йолинь полагала, что в её жизни появился ещё один друг. Третий. Первым была Дэй, вторым — Суми, а теперь и Веня.

Весть о том, что Дэй родила двух здоровых мальчиков, разнеслась по Северу радостным ветерком, предвестником светлого будущего и застала Йолинь и её спутников уже во второй деревне, где им пришлось остановиться на ночлег… "Ночлег" — ни чем непримечательное слово, с некоторых пор ассоциировалось у принцессы с настоящей пыткой.

С того самого момента, как она проснулась в объятиях Рика, они не обмолвились и словом, но каждый вечер он приходил в их комнату, молчаливо снимал сапоги, умывался и, не говоря ни слова, ложился рядом с ней поверх одеяла. Она молчала тоже. По большому счету, с её воспитанием это было не сложно. Ее учили молчать и сохранять ледяную маску на лице столько, сколько того требует ситуация. Её эмоции принадлежат лишь ей.

Казалось, что и Рик поднаторел в этом искусстве самоконтроля. Он приходил к ней всегда спокойным и невозмутимым, и даже пользуясь даром, она ничего не могла почувствовать. Так, словно он просто не видел её, будто она была пустотой, лишь частью интерьера.

"Я всегда была лишь частью обстановки, мне не привыкать", — думала она всякий раз, закрывая глаза и погружаясь в сон, не позволяя себе ни тяжелых вздохов, ни мыслей, которые все равно настигали её. Сама не понимая почему, но всякий раз она хотела, чтобы он хотя бы взглянул на неё, перед тем как уснет. Чтобы сказал хоть что-то. Но не было ничего, лишь холодность, отчужденность и пустота. И несмотря на то, что Рик весьма негативно относился к её Искре, она клала малыша рядом с собой, зарываясь пальцами в густой мех, и только тогда ей начинало казаться, что все пройдет… Все пройдет.

— Как тебе? — неожиданный оклик сквозь шум дождя вырвал принцессу из омута собственных мыслей.

— Что? — оборачиваясь к своей спутнице, переспросила она.

— Грозовой Перевал, — кивнула Веня куда-то в темноту.

— Я ничего не вижу, — посмотрев, казалось, туда же, куда и северянка, ответила ей Йолинь, искренне недоумевая, как можно хоть что-то разглядеть в такой кромешной тьме.

Веня широко распахнув глаза, обернулась к Йолинь.

— Он что не потрудился помочь тебе видеть в темноте?!

— Кто? — все ещё не понимая о чем речь, поинтересовалась Йолинь.

— Муж твой, кто же ещё! — зло припечатала она. — Ты что так и едешь, ничего не видя? Совсем ничего?!

Растерянно кивнув, Йолинь лишь только теперь поняла, почему никого не беспокоит царящая вокруг мгла.

— Я немедля с ним поговорю! — зло фыркнула она, уверенно натягивая поводья.

— Нет, — едва успев схватить женщину за предплечье и остановить, почти крикнула Йолинь. — Не надо, Веня, — уже тише добавила она. — Если он решил так поступить, значит, тому была причина, — поспешила пояснить она, пока её подруга не пришпорила коня и не унеслась прочь. Как это не больно было признавать, но принцесса приняла такое положение на свой счет. — Возможно, Рик не хотел, чтобы этот путь был доступен для меня…

— Чего он не хотел?! — пуская петуха на первом слове, возмутилась женщина.

— Не важно, — тут же отмахнулась Йолинь. — Но если он так поступил, то тому должна быть причина. Я прошу тебя, не говори с ним.

— Да с чего бы?! Будь я чуть посильнее, я бы не только с ним поговорила! А от простых слов ещё никто не пострадал!

— Я прошу тебя, — из последних сил удерживая эту стихию в образе женщины, пролепетала принцесса. — Я не хочу просить его. Я доеду и так.

Веня лишь смерила её гневным взглядом, но спорить больше не стала. Хотя, Йолинь и чувствовала, что ещё немного и женщина сорвется в галоп и тогда её уже ничто не остановит.

— Я не понимаю тебя, — уже тише сказала она. — Вы муж и жена. И если муж не прав, жена должна пояснить в чем именно, — с силой сжав кулаки, припечатала она. — Чтоб неповадно было!

Глядя на зло поджатые губы северянки, на её прилипшие мокрые волосы, что сейчас облепили круглое лицо и на злой блеск в её глазах, несмотря на сложившуюся ситуацию Йолинь стало очень смешно.

— Чего ты смеёшься? — искренне возмутилась она. — Сама не можешь, взяла хворостину и начинай изъяснять, пока не дойдет!

— Веня… — уже не в состоянии сдержать смех жалобно проскулила принцесса. — Тебе бы понравилось на моей родине.

— Да? Ну, ты знаешь, я думаю, что смогла бы жить, где угодно.

— С твоим талантом убеждения, это точно…

Они ехали ещё около часа, прежде чем вдали показался большой дом из серого камня, больше похожий на незыблемую твердыню. И лишь желтоватый свет, что лился из окон на первом этаже, говорил о том, что это вовсе не скала, а чье-то жилище. Когда до него оставалось не более сотни шагов к ним навстречу выбежали люди, вокруг стало светло из-за возникших словно из ниоткуда факелов, но все ещё не настолько, чтобы Йолинь могла хорошенько все рассмотреть вокруг. И, лишь когда они оказались в просторном холле её нового дома, когда тепло коснулось её озябших пальцев, словно ласковый домашний пес, лизнуло оно её заледеневшие щеки, она, наконец, смогла осмотреться вокруг. Холл был устлан светлым камнем, а от стен, которые походили на те, что видела она в Доме Совета, исходило приятное сияние так, что тут не было нужды ни в факелах, ни в свечах.

Их встречало больше десятка людей. Женщины и мужчины подходили к Рику, выражая свою радость его приезду. Не было никаких лишних расшаркиваний или церемоний, казалось, что они самые родные люди. Крепкие объятия, широкие улыбки, гомон радостных голосов. Йолинь стояла рядом с Веней, и как-то так получилось, что она оказалась у самой стены, невольно становясь лишь наблюдателем всего происходящего. На неё пока никто не обращал внимания, а она и не спешила его к себе привлекать, нежась в теплоте тех эмоций, что сейчас исходили от тех, кто встретил их этим вечером.

'Таким должен быть дом', — вдруг подумалось ей. Тогда она впервые позавидовала тому, что имеет этот северянин.

Неожиданно распахнулась тяжелая дубовая дверь, ведущая в гостиную, и на пороге возникла женщина. Высокая блондинка с длинными густыми волосами, золотым водопадом спадающими по её плечам. Невероятно синие глаза цветом своим напоминали ясное летнее небо. Несколько крупные черты лица, ничуть не делающие девушку менее привлекательной. Белоснежная кожа, нежный румянец на щеках и просто скроенное платье василькового цвета, открывающее очертания её фигуры в самом выгодном свете.

— Ты вернулся! — всхлипнула она, прежде чем решительно подбежать к Рику и обхватить его руками вокруг талии.

У Йолинь резко перехватило дыхание в этот самый момент. Отчего-то возникла тяжесть где-то в районе солнечного сплетения, а в горле появился тяжелый ком, мешающий вздохнуть или сказать хоть слово.

Конечно, она не была наивной глупой девочкой, которая бы не знала, что мужчинам положено иметь не одну единственную женщину в своей жизни. В свое время её воспитательницы, что должны были сделать из маленькой принцессы достойную императора жену, скромную и ненавязчивую, весьма доходчиво поведали о мужских нуждах и потребностях. И то, что мужчина, особенно тот, что будет выбран ей в мужья, вовсе не обязан хранить себя для неё одной, было истиной, с которой она давно свыклась.

Но сейчас… Да, здесь и сейчас, ей вдруг стало не по себе от одной мысли об этом. Её разум кричал, что это нормально, уговаривая её сердце и душу успокоиться и вспомнить, кто она ему. Кто он ей. Что весь их брак ничто. Всего лишь дань обещанию, прозвучавшему ни одно десятилетие назад.

Её взгляд словно бы приклеился к нежным девичьим запястьям, обвитым вокруг мужской талии, к миловидному лицу, столь привычно коснувшемуся мужской груди, к тому, как просто и в то же время тепло, обняла она его… своего… единственного…

Все эти переживания не заняли у Йолинь и минуты, но эффект от увиденного надолго поселился в сердце. Она почувствовала себя лишней в чужом счастье и ненужной в этой стране как никогда ранее остро. А ещё вдруг стало завидно. Почему она никого так не может ждать? Почему её никто так никогда не встретит?

В свою очередь Рик аккуратно, но непреклонно убрал женские руки со своей талии и сквозь сжатые зубы скупо бросил:

— Не сейчас, — обошел женщину так, словно ничего не произошло, и решительно направился внутрь дома, на ходу отдавая распоряжения людям, что встречали его.

— Вот, стерва! — прошипела Веня над ухом Йолинь.

— Не стоит, — тихо ответила ей принцесса, — она всего лишь встретила того, кого… любит.

Наверное, тут Йолинь могла бы возразить. По её убеждениям, эта женщина едва ли не опозорила своего мужчину подобной встречей. Хотя… другая страна — другие правила. И все, что ей кажется верным, тут порой оказывается до смешного глупым.

Принцесса неспешно двинулась вслед за Риком, желая на самом деле лишь одного: добраться до своей кровати и просто уснуть. Хватит с неё и изматывающей дороги, и странного приема в её новом доме, где никто не спешил представлять её, как хозяйку.

'Какая, в сущности, разница', — утешала она себя, — 'ведь, по сути, мне все это и не нужно'.

Лишь проходя мимо той женщины, что так откровенно встречала её мужа, она скосила взгляд, чтобы ещё раз посмотреть на неё, и натолкнулась на презрительно-снисходительную улыбку, говорящую куда больше слов, бросающую ей вызов и нацеленную на то, чтобы Йолинь почувствовала себя самым настоящим ничтожеством.

Для принцессы же подобные гримасы были ничем. Она жила там, где за подобную откровенность сказали бы 'спасибо'. Она родом из дворца, где никто и никогда не бросал вызов открыто, тебя просто убирали, и мало кто мог догадаться, чей клинок воткнут в спину. А все потому, что давать противнику шанс быть на стороже, означало проиграть самому.

— Принеси теплого молока в мою комнату, — холодно бросила Йолинь женщине, говоря с той интонацией, с которой обычно обращалась к рабыням во дворце, словно перед ней был неодушевленным предмет, всего лишь инструмент для её комфорта.

Взгляд принцессы словно прошел куда-то сквозь женщину. Она раньше никогда не была жертвой и теперь не собиралась ею становиться. Пусть ей и обидно, и неприятно, что в этом доме её ожидал подобный 'сюрприз', в какой-то степени, она немного сочувствовала девушке напротив неё. Но это вовсе не означало, что она станет валяться у неё в ногах, прося прощения неизвестно за что. В конце концов, Рик до сих пор остается лишь чужаком для неё. Ничего, кроме брачной клятвы, их и не связывает.

Волна неприкрытого гнева прошла сквозь восприятие принцессы, едва не заставив её болезненно поморщиться. Она не стала дожидаться ответа, а просто последовала дальше так, словно та, к кому она обращалась, не умела говорить.

— Иногда ты меня пугаешь, — прошептала Веня, следуя за принцессой и помогая той найти нужную комнату. — Будь я на твоем месте, переломала бы ей все кости. Но и этого было бы недостаточно, на мой взгляд. А ты… просто сравняла её с дерьмом одной фразой. Как такое может быть? — возбужденно продолжала шептать женщина.

А Йолинь уже не скрываясь, улыбалась. Отчего-то такие простые реплики новой подруги, её открытые реакции на все происходящее вокруг, всегда забавляли принцессу. Порой ей было даже завидно, что она так не умеет.

— Мы лишь те, кого взрастили трепетные руки наших отцов, — грустно улыбнувшись, сказала она.

В кои-то веки Веня решила просто промолчать, правда и тут её хватило ненадолго. Лишь до того момента как они оказались в широком коридоре второго этажа.

— Если ты с ним не поговоришь, я могу сама…

— Не стоит, Веня. Я поговорю, — заверила её принцесса, лишь для того, чтобы поубавить пыл женщины.

— Тогда распоряжусь, чтобы ужин тебе принесли в комнату. Кстати, вот и она, — остановилась Веня в самом конце коридора напротив высоких дубовых дверей, и открывая их так, чтобы Йолинь могла войти внутрь.

Это была просторная светлая комната с огромными створчатыми окнами. Посередине стояла широкая кровать, на которой без труда могло бы уместиться десять таких женщин, как Йолинь. Застеленная белоснежным покрывалом и явно убранная так, чтобы принять сегодня в свои объятия молодоженов. Вокруг горели толстые свечи, делая пространство вокруг теплым и, как бы сказала сама Йолинь, настраивающим на определенный лад.

— Да-а… Вас, похоже, и впрямь ждали, — усмехнулась Веня, — тут есть ванная комната, — продолжила она, подводя принцессу к ещё одной двери в углу комнаты. — В доме есть водопровод, вода поступает прямо из горячего источника под домом, но есть и холодная, конечно. Так что, можешь отдать мне пока Страшилище, — как она продолжала называть Суми, — и привести себя в порядок с дороги. Полотенца тут, — указала она на белоснежную стопку аккуратно сложенной ткани.

Ванная комната и впрямь оказалась комнатой. Большая и теплая, с огромным зеркалом во весь рост (не Йолинь, но Рика точно), а посередине стоял огромный белоснежный чан, наполовину утопленный в пол. Веня показала, как настроить воду, после чего забрав сумку со спящим Суми, который тяжело переносил все это путешествие, оставила принцессу одну. Йолинь не без удовольствия скинула с себя промокший насквозь мужской костюм, распустила тяжелую мокрую косу и опустилась в наполовину наполненный горячей водой чан.

Рик смотрел на принцессу сквозь приоткрытую дверь ванной комнаты и не мог найти в себе сил, чтобы закрыть её или просто развернуться и уйти. Он смотрел на то, как стройная девичья фигура погружается в объятия горячей воды, и едва сдерживался окликнуть её, чтобы попросить повернуться к нему. Её черные длинные волосы, будто змеи, обвили девичий стан, заставляя его мечтать просто подойти к ней и откинуть их со спины. Он хотел прикоснуться к её хрупкому телу, дать зажечься пламени под кончиками его пальцев.

Сейчас не хотелось думать ни о том, кто она, ни о том, в чем он сам себе клялся каждую ночь, словно привороженный изучая черты её лица. Отнекиваться было бессмысленно — он желал её. С каждым днем и тем более с каждой проведенной в одной с нею постели ночью желание это становилось все невыносимее… все более болезненным.

Он почти перестал спать, погружаясь лишь в какое-то болезненное забытье на самом рассвете. Все его ночи превратились в один безумный пронизывающий взгляд, направленный на её лицо. Казалось, он изучил её всю и легко мог восстановить образ, стоило лишь прикрыть глаза. Если бы…

Это проклятое 'если бы'! Если бы желание его не было последствием ритуала, как он решил сам для себя. Если бы ему и впрямь было за что полюбить её…

Несмотря на свои чувства, он осознавал, что их связь необходима совету. Он не знал, насколько у него ещё хватит сил, чтобы держаться от неё в стороне, чтобы узнать для чего конкретно им это нужно.

Всю дорогу до родных стен он старался держаться от неё на расстоянии, но при этом заботился так, словно она была самой большой его драгоценностью. Рику было и невдомек, что с каждым днем его сила переставала влиять на неё. Хотя он, конечно же, в первую очередь именно ее укрывал от дождя и ветра, заботился о том, чтобы она могла легко видеть в темноте, чтобы её лошадь была послушной и спокойной. А эта встреча в доме… Демоны бы его побрали! Стоило догадаться, что, несмотря на его распоряжения, Марсия окажется в доме и выкинет нечто подобное. И как же малодушно с его стороны было просто уйти…