Властитель ледяного сердца

— Неужели Дэй родила? Мальчиков?! Боги, что начнется, когда все узнают! — тихо посмеиваясь, пробормотала Йолинь, выбираясь из кровати. Надо сказать, ей пришлось побарахтаться, прежде чем удалось доползти до края этого царского ложа и слезть с него. Мало того что кровать была высокой, так она ещё и находилась на деревянном подиуме. Слезая с неё, Йолинь ощущала себя так, словно скатывается со спины гигантского животного, стараясь нащупать ногами землю.

Оказалось, что пока она была без сознания или же ещё до того, как очутилась… тут, кто-то доставил её нехитрый багаж. Массивный деревянный сундук сиротливо притулился в углу просторной комнаты, по центру которой возвышалось невообразимо огромное ложе. Вчера Йолинь смогла разглядеть лишь единственную дверь, через которую заходил Рик. Потому, когда рядом с входом обнаружилась ещё одна дверца поменьше, девушка была приятно удивлена, поняв, что ей выделили комнату с ванной. Хотя ванной это помещение можно было назвать весьма условно. В Аире женщины совершали омовения в специальных чанах, куда помимо воды добавляли масла или отвары трав. На севере мылись в сильно натопленных комнатах, сидя на деревянных лавках. Когда Иола впервые оказалась в такой комнате, она решила, что её собираются пытать или что-то в этом духе. Дышать было нечем, раскаленный воздух огненным шаром вставал в груди. Дородная тетка раздела хрупкую девушку и велела лечь на деревянный настил, после чего исходила мосла принцессы прутьями, связанными в пучок. Было страшно, жарко и отчасти больно. Её обливали то горячей водой, то холодной и без конца дубасили прутьями. Не сильно, но тем не менее принцесс не принято лупить по голой заднице. Одним словом, восторга от омовения по-северному Йолинь не испытала и в какой-то мере чувствовала себя униженной после такой процедуры. У большинства северян было отдельное строение, выделенное под 'отбивальню', как про себя называла бани принцесса. Но в домах зажиточных граждан были и вот такие маленькие комнатки, где можно было попариться или просто совершить омовение. У некоторых была и канализация непосредственно в доме, бассейны для купания и прочее.

Как бы там ни было, девушка была рада и тому, что ей выделили свою личную комнату, где бы она могла привести себя в порядок. Как же быстро начинаешь ценить самые малые крохи комфорта, когда достаточно долго был этого лишен.

Накинув на плечи широкий белый халат, Йолинь села перед зеркалом и не без удовольствия принялась расчесывать влажные волосы. Порой где-то за её спиной ей чудились видения прошлых лет, когда маленькая принцесса сидела вот так же перед зеркалом, а её горничные бережно расчесывали витыми гребнями волосы своей госпожи. Сейчас все это казалось таким призрачным, далеким и будто бы случившимся с кем-то другим. Вроде бы и отражение в зеркале ничуть не изменилось, и в то же время её не узнать. Йолинь так погрузилась в собственные мысли, что не сразу заметила, что за ней внимательно наблюдают. Она догадалась, что настолько задумалась, что инстинктивно закрылась от окружающего мира. И стоило ей об этом подумать, как реальность не заставила себя ждать.

— Я напугал Вас? — холодный, лишенный всяких эмоций голос раздался от самого входа. — Я стучал, — зачем-то добавил Рик, не без удивления наблюдая за проявлением чувств на этом прекрасном, но таком обычно равнодушном лице.

— Я… просто задумалась, — сказала Йолинь.

Ей всегда было сложно, когда, закрывшись на некоторое время, она вновь открывала свои способности. Одно дело, когда сперва она чувствовала отголоски чьих-то эмоций, постепенно справляясь с ними. Совсем другое, когда все происходило столь резко. Это выбивало из колеи.

— Что ж, — прокашлялся Рик. Он тоже чувствовал неловкость момента, словно стал свидетелем чего-то несоизмеримо личного и потаенного, будто бы заглянул за ширму и вместо привычной уродливости чужого облика увидел его ранимость, человечность. Быстро справившись с собой и велев себе не думать о фантазиях, которые не имеют ничего общего с реальностью, он продолжил: — Как бы там ни было, мы отправляемся через час. Домой я решил возвращаться порталом, так быстрее. — Он не спрашивал её мнения по этому поводу, лишь ставил перед фактом. — По пути нам будет необходимо заглянуть в одно селение на окраине моих земель. Надеюсь, вы умеете ездить верхом?

Йолинь умела… на маленьком пони, который у неё был, когда ей было семь. Но не желая создавать проблем и раздражать северянина больше положенного, она сама неизвестно зачем кивнула и сказала, что проблем не возникнет. Тогда Рик добавил, что в течение часа принесут костюм для верховой езды и ей следует облачиться во что поудобнее.

— Конечно, — легко кивнула девушка, подумав, зачем она сказала, что умеет ездить верхом?

"Ладно, что там может быть сложного? Сел, тряхнул поводьями и вперед! " — начала вспоминать, что именно она делала сидя на маленьком мохнатом пони во внутреннем саду дворца. Правда, в памяти плохо отложился момент, как именно этот самый пони стряхнул её в заросли шиповника, а сердобольные няньки всю ночь выковыривали занозы из её тела.

Вскоре неприятная молоденькая служанка доставила Йолинь кипу одежды и маленькие сапожки. На самом деле, служанка была весьма миловидна и хороша собой, только вот на принцессу смотрела волком. Не говоря уже о ничем не прикрытом презрении, что волнами исходило от неё. А мысль о том, что заморская принцесска силой женила на себе её господина, и вовсе была чуть ли не написана у неё на лице.

— Вот, — кивнула девчушка в сторону одежды, — это мужское, но все, что есть вашего размера, — пренебрежительно окинув взглядом миниатюрную фигуру Иолы, сказала она.

— Мужское? — переспросила Йолинь, сильно опасаясь, что ей принесли одежду какого-нибудь мальчика, умершего лет триста назад.

— Да, маленькие девочки такое носят, когда учатся ездить верхом. Более взрослым женщинам предпочтительно носить другой фасон.

— Спасибо, — поблагодарила принцесса, больше всего желая отделаться от общества служанки. — Я сама справлюсь.

— Как будет угодно, — хмыкнула девушка, резко развернулась на каблуках, отчего толстая русая коса взмыла в воздух и едва не прошлась кончиком по лицу Йолинь, и вышла из комнаты. Правда, то, что Иола избежала такой завуалированной пощечины, случайностью не было. Принцесса почувствовала настрой своей "служанки" сделать нечто обидное, но при этом так, что не докажешь, и, вовремя среагировав, увернулась. Вот только мысль о том, что это лишь начало, не вселяла уверенности в собственных силах избежать большую часть того, что ей приготовят в этих землях.

Одеться самостоятельно в мужскую одежду было несложно. Темные брюки из плотного сукна оказались в самый раз, правда немного длинноваты. Благо их можно было заправить в высокие кожаные сапоги. Темно-синяя рубашка была довольно просторной и длинной, так что её пришлось тоже заправить в брюки. А вот темный жилет доходил Йолинь до колен, но, как это ни странно, хорошо сел прямо по фигуре. Волосы она заплела в высокую косу, на кончик которой надела заколку в виде когтя. Скажем так, тут Йолинь не сдержалась. Она выросла при Дворе Аира, где женщины не трогали мужчин, уважая и почитая своих визави, но вот друг с другом в её прежнем мире расправлялись на раз-два. Каждая девушка знала не только, как правильно пользоваться иглами в целях поддержания красоты, некоторые аирчанки могли легко отправить соперницу на тот свет, вогнав свою иглу в нужную точку. Все, что было красиво и невинно, могло быть и источником смерти. Ногти, на которые наносили ядовитые растворы. Одна царапина, которая тут же воспаляется и гноится. Особые веера с разнообразной начинкой, кольца с потайными иголочками, смазанными чем-то, от чего так просто не излечиваются, заколки, как сейчас надела Йолинь, уродовали лицо сопернице в секунду. Девушки при дворе Аира выглядели как редкие экзотические птички. Некоторые полагали, что все, что надето на этих женщинах, было ради красоты. Знающие долгожительницы двора смотрели и оценивали имеющийся "арсенал", заранее прикидывая, есть ли у них шансы против такой вот "птички".

Принцесса поняла, что прошло около часа, но за ней так никто и не пришел. Подумав, что, возможно, и не придут, Йолинь решительно толкнула входную дверь и вышла за пределы своего временного пристанища. Она оказалась в длинном коридоре, стены которого были выкрашены в пастельные тона и увешаны различными видами оружия. Единственное, что она могла бы точно квалифицировать, было мечом. Правда, каким именно мечом, она бы не определила. Прислушавшись к собственным ощущениям, она приняла решение повернуть направо, поскольку именно с той стороны доносились отголоски чужих чувств, переживаний и эмоций. Она бы назвала всю эту какофонию "предвкушением". Возбуждение от предстоящего путешествия пропитывало воздух вокруг, передаваясь и самой Йолинь.

"Придется несладко", — подумала принцесса, концентрируясь на чужих эмоциях и отгораживаясь от них. Выходило плохо.

Вскоре коридор привел её к широкой деревянной лестнице, ведущей на первый этаж. Когда девушка начала спускаться по ступеням, до ее слуха стали доходить возбужденные голоса с улицы. В доме было пусто, казалось, все обитатели этого особняка собрались во дворе и сейчас создавали максимум возможного шума и эмоционального разноголосья. У Йолинь несильно закружилась голова. Тошнота подступила к горлу. Слишком много людей, слишком бурлящая атмосфера для неё. Дрожащими пальцами она ухватилась за широкие перила из мореного дуба и, опустив голову, глубоко втянула ртом воздух.

— Вам плохо? — донеслось до неё со спины.

Всего два слова, а, казалось, будто бы вместе с ними её в спину ударила волна ледяного холода и безразличия. Передернув плечами, она нерешительно обернулась, чтобы увидеть, как с самого верха лестницы на неё смотрит светловолосый северянин. Муж. Его глаза предштормового неба смотрели холодно и безучастно, словно задавая вопрос о её самочувствии, а сам Рик раздумывал совершенно о другом. Возможно, Йолинь приписывала те эмоции, что считывала с окружающих, к их мимике. Но ей казалось, что этот человек буквально изливает на неё все возможное презрение, которое только можно испытывать к человеку. Слова, произносимые им, выражающие заботу, теряли всякий смысл на фоне её собственных ощущений.

— Почему вы вышли?

— У меня нет права покидать свою комнату? — изогнув бровь, поинтересовалась девушка, резко выпрямив спину.

— Я не это имел в виду, — делая шаг вниз по ступеням, ответил Рик, про себя отмечая, что его супруга выглядит бледнее обычного.

"Только не хватало лечить её", — нехотя подумал он, искренне сожалея, что два года назад никто так и не принял решения просто избавиться от дочери Императора Солнца. Куда меньше проблем было бы сейчас. Кто-то посчитал бы подобные рассуждения верхом цинизма и жестокости, но Рик просто был таким. Давно разучившись воспринимать окружающих его людей как нечто незаменимое и ценное, он вынес один очень важный урок из своей долгой жизни: уходят все. Ты можешь кричать о том, что жизнь несправедлива; что так не должно быть; что ты не выживешь, потеряв кого-то любимого и дорогого. Но все это не правда. Заблуждение. Ты будешь жить, на смену прежним привязанностям придут новые, появятся на свет тысячи других жизней, и ты вновь попытаешься зацепиться за кого-то, что бы опять потерять и выжить. И так будет продолжаться до тех пор, пока не придет осознание, что смотреть на окружающих смертных женщин, а когда-то и на мужчин, проще так, как смотришь на проточный ручей. Вода бежит, она изменяется, но по сути ручей остается все тем же. Умирают одни, рождаются другие. Это ничего не меняет, ни на что не влияет. Единственная постоянная константа в твоей жизни — это ты сам, сила, что течет по твоим венам, и земля, которую ты призван защищать, чтобы ничто не перекрыло путь "ручью", превратив его в затхлое болото.

Он смотрел на эту маленькую женщину, что сейчас так крепко сжимала пальцами перила лестницы, и недоумевал, зачем она понадобилась Совету. Смысла он не видел, но ведь это не значило, что его нет? И следует повнимательней присмотреться к своей 'жене', во избежание, так сказать. За последние дни Рик немного поостыл и пришел к выводу, что по большому счету он в состоянии терпеть эту женщину в своих землях. Всего-то и нужно выделить ей комнату или дом вблизи от его поместья, кормить её и оплачивать положенные расходы, а там пусть живет, как хочет. Конечно, будет не очень приятно, если начнет шашни крутить у него под носом, все же рогоносцем в собственном доме быть нехорошо, но лучше уж с кем-то другим, только не с ним в "любовь" играет. Правда, Совет настаивал на их совместном проживании хотя бы в течение года… Это условие цепляло Рика больше всего. Зачем? Вопрос не отпускал, крутился все время в подсознании, но ответа он пока найти не мог.

"Но это только пока", — усмехнулся про себя мужчина, тем временем обратившись к женщине.

— Вы идете? — уже проходя мимо девушки, спросил он.

Йолинь уже собиралась ответить ему, что следует за ним, как Рик сделал ещё один шаг по ступеньке вниз, а сама девушка даже не успела понять, что произошло. Словно едва ощутимый и в то же время плотный шлейф окружал фигуру северянина. Раньше ничего подобного она никогда не чувствовала. Невесомое и одновременно ощутимо плотное, совершенно невидимое, но осязаемое "нечто" в человеческий рост стелилось за фигурой Рика, вдруг задело её, прошло насквозь и вышло с ещё одним шагом мужчины. Йолинь пошатнулась, неуверенно ступила на ступеньку, нога её подломилась, и принцесса с совершенно неподобающим её положению "а!" впечаталась в спину северянина.

Первой мыслью северянина было то, что женщине надоело изображать кроткую овечку, и она решила, чего греха таить, просто прирезать Рика, ударив в спину. Честно сказать, он ожидал попытки его прикончить с самого первого дня, как сообщил невесте о свадьбе. Если этой женщине ничего не стоило отправить на смерть несколько десятков человек, чтобы не выходить замуж, что уж говорить о самом благоверном. За ней бы не заржавело, это точно. Стоило подставить спину с достаточно близкого расстояния, и вот, пожалуйста, она готова к действиям. Правда, о том, что делать дальше будет, видать, и не задумалась, болезная. Слишком неожиданными стали этот воинственный вопль и ощущение опасности со спины, потому далее все происходило на инстинктах.

Принцесса понимала, что если не зацепится за спину Рика, то просто кубарем покатится вниз по ступеням, каково же было удивление Йолинь, когда, вместо ожидаемой опоры, её подхватили сильные руки, низ поменялся местами с верхом, а уже через толику секунды её голова оказалась зажата в крепких тисках мужских рук.

— Какого… хрена, — потрясение было таким, что Йолинь и сама не поняла, как ей удалось вспомнить одно из ругательств северного народа и уж тем более прошипеть его сквозь захват.

— Что вы задумали? — раздалось у неё над ухом. Голос был холоден и предельно серьезен.

— Мне… мне… нечем дышать, — кое-как пробормотала Йолинь, вцепившись пальцами в руку мужчины и отчаянно пытаясь ослабить его хватку. Конечно, её усилия результата не принесли, но Рик, сообразив, что слишком сильно сжал женщину, резко убрал руку и, схватив её за плечи, повернул лицом к себе.

— Отвечайте! — легонько встряхнув принцессу, потребовал он.

Горячее дыхание северянина обожгло губы Йолинь. На какое-то мгновение, такое краткое и невесомое, принцесса полностью потерялась в его объятиях, запуталась на самом дне глаз цвета бури. Даже воздух исчез из её легких, и чего стоил судорожный вдох, раскаленным шаром обжегший горло!

— Я всего лишь оступилась, — как-то потерянно произнесла она, в то время как Рик и сам уже догадался, что переборщил. В руках у девушки ничего не было, лицо казалось слишком бледным, взгляд болезненным и беспокойным.

— Простите, — через некоторое время все же выдавил он из себя. — Я ошибся…

Йолинь поняла, что имел в виду Рик. Осознание того, в чем её подозревал северянин, болезненным уколом отразилось в сердце. Чего она ждала? Все её опасения воплощаются в жизнь. Если даже муж боится подставить ей спину, что говорить о других? От единожды предавшего — ждут предательства, а не покаяния. Окажись она в подобной ситуации года два назад, то сделала бы все от себя возможное, чтобы избежать подобной участи. Конечно, самолично нападать на такого мужчину, как Рик, она не посмела бы. Но ведь есть масса других способов, и не сказать, что она не готовилась к разным вариантам развития событий. Не слишком полагаясь на обещание, что было ей дано когда-то, она потратила много времени на то, чтобы суметь отстоять свое право на жизнь и свободу.

Но не сейчас… Это было свыше её сил. Принцесса никогда не считала себя хорошим человеком. Она всегда знала, что внутри у неё есть та 'общепринятая' гниль, осуждаемая окружающими людьми. Не было в ней ни человеколюбия, ни сострадания к окружающим. Она любила себя и не считала, что это нечто плохое. У неё не было никого столь близкого, ради кого хотелось бы идти на жертвы, не было друзей, а родственники… всего лишь одна кровь — ничего больше. В мире Дворца Солнца не могло быть семейственных ценностей. Она знала, что совсем скоро из трех её братьев останется только один. Тот, кто вовремя подсуетится и вступит в наследование престола. Женщин в таких играх не убивали — их всего лишь выдавали замуж. Что с ней и сделали. Так с чего бы ей любить их? Единственным, кого она жалела, был Сай, младший и самый болезненный принц. Йолинь считала его приговоренным с рождения. Шансов у мальчика никогда не было. Природа не дала ему такого шанса, ведь, как полагала принцесса, для того, чтобы бороться за престол, нужны много сил, незаурядный ум и хитрость. Из всего перечисленного её брат обладал лишь вторым качеством… но этого было слишком мало. И, несмотря на то что с Сайем они были почти дружны, Йолинь давно знала, что совсем скоро один из её старших братьев вонзит свой кинжал в спину того, кто может однажды претендовать на престол. Это было неизбежно.

И во всем мире было лишь одно существо, готовое бороться за неё, — это она сама. Но сейчас, приобретя то, что принесло ей исцеление от недуга физического, она просто не могла игнорировать окружающий мир. Её сердце и разум разделились и пока все ещё искали путь, чтобы научиться жить по-новому. Чувствовать окружающих — все одно, что становиться ими. Она видела свое отражение и в Рике, и в прислуге, что недавно приходила к ней, в каждом. Их ненависть, презрение, холодность, все одно, как она сама бы испытывала это все по отношению к себе.

— Впредь я буду осторожнее, — наконец совладав с собственным голосом, сказала она, поворачиваясь к мужу спиной, и быстрым шагом направилась к выходу из дома.

С каждым сделанным шагом Йолинь злилась все сильнее: на себя, на Рика, на весь этот мир. Почему так вышло, что она родилась не такой, как было положено в Аире? Откуда в её голове взялись все эти идиотские мысли о том, что она не пустое место, не собственность своего отца, что имеет право? Откуда все это? Насколько счастливее она могла бы быть, удовлетворяясь тем, что предлагает жизнь во Дворце; тем, какую судьбу выбрал для неё отец? Слепое удовлетворение жизнью — она всегда полагала, что именно такие ощущения испытывают окружающие её женщины во Дворце. Сколько раз она пыталась поверить в то, что и её все устраивает. Что все так и должно быть! Но каждый раз все заканчивалось тем, что ей просто становилось тошно от своих мыслей. Каждый раз она злилась на себя все сильнее и выливала собственное бессилие на окружающих. И прекрасно знала, что говорят у неё за спиной: "стерва", "бесчувственная тварь". Это были самые невинные высказывания в её адрес. Но тогда она упивалась ненавистью и страхом окружающих. Казалось, что раз они так ненавидят её, то и она не обязана чувствовать себя виноватой по отношению к ним, твердой поступью наступая на головы своих врагов.

— Как же все изменилось, — по-аирски прошептала она и совершенно неожиданно услышала в ответ:

— Жизнь должна меняться, статична лишь смерть.

Широкая ладонь Рика уверенно легла на крепкую дубовую дверь, отворяя её перед Йолинь. Принцесса уверенно шагнула навстречу яркому весеннему солнцу, что сейчас заливало внутренний двор, чтобы окунуться с головой в вихрь чужих эмоций и ощущений. На какое-то мгновение возникло неконтролируемое желание сгорбиться, обхватить руками плечи и сказать, как она устала. Что не может сделать и шага более. Но вместо этого спина женщины стала ещё прямее. Царственная осанка, непроницаемое выражение лица, ясный и полный достоинства взор. И не скажешь, что ей больно, потому как один из мужчин совсем недавно вывихнул плечо и оно все ещё болит, кода он поднимает руку, чтобы оседлать свою лошадь; что в то же самое время у неё кружится голова, потому что вчера несколько северян перебрали со спиртным, а сегодня вынуждены бороться с похмельем; что она ощущает ничем не прикрытую радость от того, что пришла пора вернуться домой. И столько этих чужих и непонятных эмоций, сходящихся на ней, что, кажется, остался лишь вздох до грани безумия.

— Сейчас я открою портал, который выведет нас на окраину моих земель. Оттуда придется двигаться верхом, — сказал Рик, не без раздражения отмечая, что женщине, похоже, нет никакого дела ни до его слов, ни до него самого.

"Что толку с ней говорить?" — про себя фыркнул северянин, отходя от Йолинь к точке, где намеревался открыть пространственный коридор.

Йолинь и впрямь не обратила внимания на слова Рика. Все, что имело значение, — это просто не рухнуть в обморок, передвигать ногами, куда и все, и никому не показать своей слабости. Она решила, что если будет двигаться рядом с северянином, то точно уж не отстанет и попадет куда нужно, не привлекая к себе лишнего внимания. В конце концов, она его супруга, и это будет выглядеть нормально, если она станет ступать след в след за своим мужем.

— Отойдите подальше, — не скрывая легкого раздражения в голосе, сказал Рик, не без удивления отмечая, что принцесса топает за ним шаг в шаг. При этом девушка смотрит на него так, словно он отлит из стекла и его в принципе тут нет.

— Я же сказал, что буду открывать портал. Вы должны знать, что в такой момент лучше не мешаться под ногами.

— Да, — буркнула женщина, даже не взглянув на него, и отошла на несколько шагов в сторону не только от Рика, но и от остальных людей, столпившихся во дворе.

Когда Рик начал читать формулу заклинания, своеобразный каркас для его силы, Йолинь не без удивления наблюдала за тем, как проявляются нежно-голубые нити, как умело сплетаются они вокруг фигуры северянина. На мгновение были забыты и окружающие её люди, и их эмоции — все это ушло на второй план. Никогда прежде она не видела ничего подобного! И хотя она не раз видела, как творят свою ворожбу Властители, ни разу ещё не была свидетелем такого… Как бы сказать, раньше Йолинь была всего лишь свидетельницей результата применения силы, но никогда прежде для неё не был очевиден сам процесс. Что это за едва видимые нежно-голубые ниточки? Почему она вдруг замечает их? То, как они закручиваются в воздухе в невероятные спирали, в то время как Рик произносит все эти непонятные слова. Они ластятся к нему, словно к любимому хозяину, послушные его воле. Но также принцесса не могла не заметить, что никто, кроме неё, не таращится на происходящее вокруг фигуры северянина. Мужчины продолжают заниматься последними сборами, подготавливая лошадей к переходу, женщины суетятся вокруг поклаж с багажом.

Вдруг что-то словно щелкнуло в пространстве. Не то чтобы Йолинь услышала какой-то звук, нет, просто неожиданно что-то изменилось, и она ощутила это всем своим естеством. Будто бы странный, непонятный механизм пришел в движение где-то совсем рядом. Повернувшись к Рику, она увидела, как до того момента хаотично витающие вокруг спирали почти невидимых нитей образовали собой странную замысловатую полупрозрачную арку, внутреннее пространство которой лучилось нежно-голубым сиянием. Этот свет вдруг завладел сознанием девушки, внося на самое дно её души такое долгожданное чувство покоя и примирения с собой. Сияние, такое чистое, оно манило её, словно бы говоря, что у него есть то, что она так давно ищет. Стоит только подойти — и оно само даст ей искомое.

— Что за ерунда? — кое-как совладав с собой, Йолинь встряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения.

Вновь подняв взгляд, Йолинь не без досады поняла, что больше не видит ни арки, ни парящих нитей. Даже свет исчез. Теперь солнце не казалось столь ярким, радостным и весенним. Оно словно поблекло в сравнении с тем, каким может быть настоящее сияние… Казалось, потеряв способность видеть эти самые ниточки, ушла и радость из этого дня, а на её место вернулся такой знакомый вихрь чужих страстей. Суматошный, бурлящий, чуждый.

— Готово, — сказал Рик, призывая всеобщее внимание. — Саймон, Беррок, — вдруг обратился он к двум рослым мужчинам, по всей видимости братьям-близнецам, — ваша задача помочь принцессе пройти сквозь портал, пока я буду его удерживать. Далее будете помогать ей, это понятно? Казалось, мужчины, судя по многозначительным взглядам, которыми они обменялись в этот момент, особого энтузиазма от вынужденной повинности не испытывали.

'Но оно и не мудрено', — подумала Йолинь.

— Да, — вынужденно согласились братья.

— Тогда выдвигаемся, — решительно скомандовал Рик, и небольшая группа северян, полностью запряженных животных с поклажами и без пришла в движение.

Хотя голубой арки портала и не было больше видно, все же люди имели верное представление о правильном направлении. Ведь коридор Рик открыл, обозначив границы входа в него двумя крупными камнями, так что каждый точно знал, куда именно следует идти.

— Пойдемте, — обратился темноволосый мужчина с небесно-голубыми глазами к Йолинь. — Я Саймон, а это мой брат Беррок. Мы поможем вам.

— Спасибо, — скупо ответила Йолинь, прекрасно опознав по эмоциональному фону в этих двух братьях тех, кто совсем недавно подсматривал за ней. Тем не менее, здраво рассудив, что лучше не высказывать своих претензий сейчас, она кивнула и направилась вслед за мужчинами. Первым в портал вошел Беррок, следующей была очередь Йолинь, а Саймон должен был выступить замыкающим.

Стоило Иоле ступить в обозначенную арку портала, как сперва легкое головокружение сменилось тошнотой, усиливаясь все больше. Казалось, настоящий вихрь подхватил её, закружил, перевернул внутри все вверх дном, ноги перестали слушаться, и она стала падать. Куда и зачем — Йолинь больше не понимала.

Так сильно её закружило. Страх распустил ледяные щупальца, обхватив сердце. Йолинь, до того уже путешествующая подобным способом, сразу поняла, что что-то пошло не так. И когда стало казаться, что конца и края этому падению в никуда не будет, её просто вышвырнуло в окружающий мир.

Девушка не сумела удержаться на ослабевших ногах и сразу сориентироваться, и все, что ей оставалось — это сгруппироваться и попытаться остановить неконтролируемое падение. Единственное, что она ещё могла осознать, так это то, что падает она в глубокий лесной овраг. Казалось, своим телом она собирала все кочки, какие только могут быть. Кувыркнувшись ещё раз, Йолинь больно ударилась спиной о широкий ствол дерева, а в следующий миг голова принцессы буквально взорвалась острой болью, сознание померкло, словно кто-то задул последнюю свечу в комнате, погруженной во мрак.

Сколько она пролежала вот так — незащищенная, слабая, в полном одиночестве, — девушка не знала. Но в сознание её привели капли… холодные, грузные капли, падающие откуда-то сверху. Потоки ледяной воды попадая на лицо, стекали за шиворот, намокла и прилипла к телу одежда. С трудом разлепив тяжелые веки, Йолинь болезненно сощурилась. Кругом стояла непроглядная тьма, беспрерывно лил дождь. Тело онемело, и не сразу принцесса осознала, что невероятно замерзла. Когда Йолинь поняла, что лежит на промозглой земле, то попыталась приподняться. Опереться на руки казалось непосильной задачей. Онемевшие конечности отказывались слушаться. Не сразу ей удалось приподняться на локтях, когда же это случилось, Йолинь всерьез пожалела, что отважилась на такой шаг. Голова взорвалась от резкой боли. Страшно болел затылок, оттуда боль волнами распространялась по всей голове. Дрожащей рукой принцесса провела по влажным волосам, ощупывая голову. На затылке обнаружилась огромная гематома, кожа в этом месте казалась неестественно горячей, а волосы, несмотря на дождь, слиплись.

"Должно быть, это кровь", — несколько отстраненно подумала Йолинь.

Стиснув зубы и обхватив руками ствол дерева, рядом с которым все это время лежала, Йолинь кое-как удалось встать на ноги. Постоянно думая лишь о том, как бы не поскользнуться и не упасть. То, что она была в лесу, не вызывало сомнений, как и то, что она совершенно ничего не видит вокруг. Но девушка помнила, как падала, потому то, что она находится в каком-то овраге, было очевидным. Вытянув руки перед собой, она попробовала сделать несколько шагов по скользкой размякшей земле. Очень осторожно, отодвигая огромные еловые лапы, согнувшись в три погибели, она попыталась сделать несколько шагов. Куда идти, не знала, но отчего-то казалось, что оставаться на одном месте не стоит. В какой-то момент она поскользнулась и упала на четвереньки, руки тут же ушли в густую ледяную жижу. Но не это было тем, что заставило принцессу ощупывать землю перед собой. Йолинь показалось, что она уходила куда-то вверх, то есть, возможно, это был склон холма, с которого она так неудачно скатилась ещё днем. В какой-то момент пальцы зацепились за нечто, напоминающее корешок. Ухватившись, она попыталась ползти вверх, но вместо ожидаемой поддержки её рука соскользнула, и принцесса вовсе не царственно ухнула лицом в грязь.

— Да пропади он пропадом, этот север! — отплевываясь, бормотала девушка, продолжая шарить руками по земле в поисках опоры. На ум пришел вопрос: будут ли ее искать? Но, как ни надеялась принцесса на положительный ответ, в голову приходило совсем другое.

— Ага, конечно, — кряхтя и распластавшись на некрутом склоне оврага, шипела она, пытаясь подтянуться повыше. — Ищут! Уж скорее поминки справляют всем миром. Муж-то, наверное, вне себя от нежданной радости!

Ухватившись за очередной выпирающий из земли корень, принцессе наконец удалось чуть продвинуться вверх.

— А может, — начала было она вслух, но неожиданно вновь соскользнула вниз, каким-то чудом уцепившись за…корень? Должно быть, это был он. — Гадство, — сплевывая грязь, которая, казалось, забилась и в рот, и в волосы и толстым слоем покрыла её сверху донизу. — Только бы вылезти! И пусть думают, что сдохла где-нибудь в канаве… Ага, так и будет, если не найдут, — уже тише пробурчала себе под нос. — Или они меня сюда специально зашвырнули? Почему нет? — продолжала вслух размышлять она. — Глупо, конечно, надо было бы проверить, наверняка ли меня зашибло, а так… Хотя, если не убило, то наверняка ведь есть то, что добьет, — от этой невзначай брошенной фразы принцесса вдруг замерла. Руки ещё крепче сжались на случайной опоре, лицо стало бледнее обычного, а в глазах мелькнул неподдельный страх. Всплыли в её памяти видения прошлого. Залитая кровью, словно пурпурным вином, лесная опушка. Костер, пожирающий растерзанные тела. И твари, много тварей, бывших людьми и превратившихся в монстров, скрывающихся под кронами деревьев и покровом ночи…

"Уж лучше смерть, чем так", — уже про себя подумала она. Теперь Йолинь больше не пыталась рассуждать вслух, чтобы отогнать страх. Она не всхлипывала и не кричала, даже если жгло руки, когда выскальзывал очередной корешок из сжатой ладони. Она соскальзывала, хваталась вновь за что придется и ползла вверх. В голове билась лишь одна мысль — она не должна шуметь! Ни звука, ни лишнего вдоха. Чем тише, тем больше вероятность, что её не услышат.

Впервые пришла настойчивая мысль, которую она повторяла про себя словно мантру, и в какой-то момент и впрямь уверовала, что так и есть: "Меня нет. Я ничто. Меня нет. Я ничего не чувствую. Я не жива. Меня нет. Я ничто".

И так по кругу, вновь и вновь.

* * *

Что-то пошло не так. Рик понял это сразу. Стоило принцессе переступить границы его портала, как нити, удерживающие его, натянулись, завибрировали, наполняясь особым потусторонним звучанием, и распались…

"Пуф, и нету", — сказал бы он, если бы его в этот момент спросили, что произошло. Но вместо этого он едва успел остановить одного из братьев от входа в портал. На место автоматической реакции обезопасить того, кому предстояло войти в пространственный коридор, пришел страх. Эмоция была столь резкой и столь же неожиданной, что Рик не сразу понял, за кого переживает, а дальше просто не позволил себе этого осознать, задвинув нежданное чувство куда-то на задворки сознания.

Построить новый портал оказалось довольно просто, как и удержать его для всех остальных, кто не успел войти в первый. Правда, все это время северянин едва сдерживался, чтобы не рвануть вперед всех и не узнать, все ли хорошо на той стороне. Да, именно так: все ли хорошо с его людьми? Вот, что его беспокоит.

Определившись с источником волнения, Рик немного успокоился и уже через полчаса совершенно спокойный вошел в портал, закрывая его за собой. Правда выйдя из него, северянин уже очень долго не мог себе вернуть это ощущение.

Первое, что коснулось слуха, это нестройный гомон мужских голосов, суета, беспорядочное движение. Как оказалось, все было не столь хаотично. Пока его не было, члены отряда поделились на две группы. Одна оставалась с обозом и поклажами, вторая, наспех облачившись в защиту, обвешав себя оружием с головы до ног, вскакивала верхом на лошадей.

— Что происходит? — грозный рык прервал общую суету.

— Принцесса, — несколько растерянно пробормотал Беррок, — она не вышла за мной.

На поляне воцарилась неожиданная пауза, когда Рик лишь устало поднял руку, чтобы на мгновение прикрыть глаза.

"Как же меня достала эта баба", — обреченно вздохнул он, касаясь нитей, чтобы сплести заклинание поиска.

— Нам надо выдвигаться сейчас, скоро будет дождь, — сказал кто-то из мужчин, произнося вслух и без того очевидные для всех вещи.

— Надо сначала найти, — скупо ответил Рик, беря под уздцы своего вороного жеребца.

Местом выхода оказалось широкое поле, которое словно окаймляли темный Проклятый лес с одной стороны и высокие снежные горы с другой. Правда, горы были гораздо дальше отсюда и находились в нескольких днях пешего перехода. Именно там протекала горная речка Тирта, именно эти горы носили имя Грозового перевала. Когда на их пиках сталкивались тяжелые тучи, казалось, земля вот-вот уйдет из-под ног. Это был его дом.

* * *

К тому времени, как Йолинь сумела выбраться из оврага, она поняла две вещи: первое — дождь закончился, и второе — она готова потерять сознание. Что, собственно, и сделала.

Не сумев побороть свою усталость и боль, принцесса провалилась в забытьё, распластавшись прямо на мокрой пожухлой листве, что своеобразным ковром покрывала все вокруг.

Вновь пришла в себя, когда мириады солнечных зайчиков, отражаясь от глянцевой поверхности изумрудных влажных листьев, падали прямо на глаза. Веки удалось разлепить лишь с третьей попытки, чтобы вновь их прикрыть. На этот раз болело все. Спина, ноги, руки, голова. Причем если голову саднило от пришедшего на неё удара, то тело ныло совсем по другой причине. Йолинь поняла сразу, что ночевка на стылой земле в мокрой одежде даром не прошла, но разлеживаться и дальше было нельзя. Тут уже и воспаление легких, и Боги знают, что ещё! Глубоко вздохнув, предвкушая далеко не радостные перспективы слечь с горячкой на несколько недель, она все же попыталась встать.

— Бог ты мой, — кое-как шевеля губами, пробормотала она, стоило увидеть собственные руки.

С головы до ног принцесса, словно диковинное панцирное животное, была покрыта толстым слоем грязи вперемешку с застывшими в ней веточками, листвой и травой. Ещё ночью она извалялась так, что бурая жижа успела подсохнуть и застыть, как на лице, так и на всем теле. Кожу на руках покрывала толстая серая корка, как, собственно, и все остальное. Даже коса застыла палкой на спине.

Решив, что выбора особого все равно нет, принцесса поднялась на ноги, чтобы принять одно единственное решение, от правильности которого в буквальном смысле зависела её дальнейшая жизнь: куда идти? Быстро поняв, что в какую сторону ни посмотри, а лес везде одинаков, разве что у неё за спиной, как оказалось, и впрямь был овраг. Йолинь решила в кои-то веки осознанно прислушаться к собственным способностям. Прикрыв глаза и опершись спиной о широкий древесный ствол, девушка сосредоточилась на собственных ощущениях. Сейчас Йолинь впервые за минувшие два года действительно хотела "услышать" хоть кого-нибудь живого! Сказать, что ей было страшно в этот момент — не сказать ничего. Она боялась до дрожи в ногах! Ни голод, ни боль во всем теле не могли побороться за место в её сердце под натиском ледяных щупалец звериного ужаса, стоило ей только вспомнить мертвые белёсые зрачки, пергаментно-серую кожу виргов, их жажду крови и свирепость, с которой они вонзали свои клыки в глотки людей! Сейчас бы забиться куда-нибудь подальше, поглубже в какую-нибудь нору и сидеть там, дрожа от страха и ужаса. Но, даже желая этого, она, как дочь Аира, не могла себе такого позволить. Даже если страшно, даже если больно и нет сил терпеть, ты встаешь и идешь! И никто во всем мире не должен знать, что у тебя на сердце. Твоя ценность в твоем лице и манерах, нутро не видит никто, оно — это твоя личная проблема.

Кто бы знал, что эти ненавистные уроки однажды станут жизненно важными в такой ситуации, как сейчас!

Сколько бы она ни "слушала" мир вокруг, все равно не могла почувствовать ничего связного. Какая-то бесконечная ненавязчивая какофония из жажды, голода, интереса, смешанного с толикой агрессии и желания.