…а бес в ребро!

– Я согласился жениться на дочери моего генерального директора, когда она была беременна от другого. Ну, естественно, я сразу получил должность завотделом.

– По животам беременных женщин можно подняться очень высоко! – прокомментировал Марк.

– Так и произошло: каждый год меня повышали в должности, теперь я заместитель гендиректора. Нынче я раздаю должности, поэтому мои сотрудницы теперь со мной очень покладисты.

– С ним где ляжешь, там и встанешь, – снова вмешался Август Львович. – Точнее, где ляжешь, там и работаешь…

– Обычно я молчу, – вступил в разговор Рубенчик, – но сейчас не выдержал и скажу: вы всё еще пьете, гуляете, устраиваете шумные вечеринки, хвастаетесь количеством любовниц. Пытаетесь обмануть годы, отодвинуть их назад, подальше… Быть вечными джигитами…

– Ну и почему ты против этого? – спросил Шимон.

– Потому что мы вошли в старость и должны уже жить по законам старости: не влезать в конфликты, не спорить, не перенапрягаться, не выпендриваться… Вы забыли закон природы: со старостью приходит мудрость…

– На твоем примере видно, что иногда мудрость задерживается, – перебил его Эфраим.

– Дай досказать, – отмахнулся от него Рубенчик и продолжил: – В старости есть утешение: то, чего я не смог получить в молодости, мне уже и не нужно.

– Это тебе не нужно, но есть мы, которым это всё еще очень нужно и даже необходимо, чтобы продолжать жить, радоваться, гореть, а не тлеть… – парировал Август Львович. – Самое страшное в старости – это плыть эскадрой, но приплывать в одиночку!.. Каждый мой приезд в Киев, город, где я родился и прожил более сорока лет, вместо радости – грусть и печаль: я вычеркиваю из записной книжки по нескольку десятков телефонов и родичей, и друзей, и просто знакомых: те, кто еще не умер, живут в разных странах. В последний приезд мой однокашник решил собрать всех наших сокурсников – пришли три человека. Три из тридцати, представляете наше настроение!.. Но напились мы за всех тридцать!

Наступила небольшая пауза. Ее прервала Светлана:

– Можно мне вклиниться в вашу мужскую дискуссию?

– Конечно! – немедленно откликнулся Август Львович. – Будем рады! Вы ее украсите!

Она поднялась и произнесла:

– Я полностью согласна с вами: мы растеряли друзей и родичей, они разлетелись по всему миру и всё реже и реже посещают родные пенаты… У советской власти был один страшный недостаток, который оказался достоинством: она никого не выпускала из страны, поэтому все оставались рядом, друг с другом, до смерти. А сейчас те немногие друзья-сверстники, кто еще жив, – разлетелись по разным странам, в разные концы земли.

– Но ведь они прилетают.

– Да. В основном на похороны.

– Умница!.. – воскликнул Август Львович и поцеловал ей руку. – Тебе с ней будет нелегко, Марк! Мудрая женщина – это трудное испытание для мужчины. Но я в тебя верю!.. – Затем обратился к остальным: – Мои драгоценные друзья, пока мы есть друг у друга, наша жизнь разноцветна. Поэтому мы имеем право полноценно жить и радоваться жизни!

И скомандовал:

– Всё! Знакомство состоялось. Все к столу!

Глава четвертая

Застолье было на пике, когда Шимон глянул на часы и произнес:

– Друзья, уже половина десятого, идем к финалу. Предлагаю еще раз тост за хозяина этого гостеприимного дома, расходимся и даем ему возможность заняться личной жизнью.

Все чокнулись, выпили, встали из-за стола и начали прощаться. Пока гости говорили Светлане теплые слова и поочередно целовали ей руку, Август тихонько предложил Марку:

– Останьтесь. Завершим вместе этот вечер, а потом и ночь.

– Не могу: ей надо к десяти быть дома.

– Тогда проводи ее и возвращайся – я тебе выделю самую обольстительную девицу.

– Знаешь, после Светланы мне уже ни с кем встречаться не хочется.

– Н-да, вижу, у тебя это серьезно. Что ж, желаю удачи. И помни: мой дом – к твоим услугам.

– Спасибо! Непременно этим воспользуюсь.

Чуть не доехав до своего дома, Светлана попросила Марка остановить машину:

– Вот здесь мы снимаем квартиру. Много лет собираемся ее купить, но только накопим нужную сумму, цена на квартиры подскакивает, наши зарплаты ее не догоняют… Чего вы улыбаетесь?

– Вспоминаю незабвенного Григория Горина: «Зарплата у меня хорошая, но маленькая». Увы, по ценам на квартиры Израиль входит в первую десятку в мире. Да и на товары, и на продукты. Поэтому каждый изыскивает свой путь, чтобы выживать. Например, у меня есть знакомая семья, которая переехала к родителям, а свою квартиру они сдают, и квартира их кормит. Я думаю, это путь ко всеобщему обогащению. Только надо разделить народ надвое: одна половина квартиры сдает, другая половина за них платит. Через полгода меняются: сдает уже вторая половина, а первая платит – так наступит всеобщее процветание!.. – Увидев, что Светлана улыбается, обрадовался: – Вам нравится моя идея?.. Дарю!

– Спасибо!.. Спасибо за чудесный вечер. У вас замечательный друг. И дом у него чудесный. И остальные гости. И вообще!..

– Вообще – это я? – спросил Марк.

– Вы – не вообще, вы – главное! – Она наклонилась к нему, взяла обеими ладонями его за щеки, притянула его голову к себе и два раза поцеловала. – Это за сегодняшний вечер и за завтрашний.

– Завтра я к вам подойти не смогу: будут и жена, и сын, и все родственники.

– Догадываюсь. Поэтому целую авансом.

Зал был полон. После просмотра выставленных скульптур и вручения премии было много приветственных речей и поздравлений. Вокруг Марка всё время бурлила толпа родственников, друзей, знакомых, его обнимали, целовали, жали руку… Светлана проходила мимо, отвернувшись и кусая губы, утешала себя: «Радуйтесь, радуйтесь, всё равно он завтра будет со мной!..». Видя ее и понимая ее состояние, Марк мучительно улыбался, продолжая принимать поздравления.

Назавтра, собираясь на свидание со Светланой, Марк заехал в магазин, чтобы купить ей для завтрака что-нибудь «вкусненькое». Перед этим он прихватил букет гвоздик, которые продавались у входа, и большую коробку конфет. Услышав, что он с продавщицами разговаривал по-русски, к нему подошел один из покупателей, коротыш в шляпе.

– Простите, можно вам задать один вопрос?

– Даже два, – с улыбкой ответил Марк.

– Понимаете, у меня от курицы запор, я кролика хочу. Почему его нет в магазинах?

– Наверное, потому, что кролик – не кошерное животное.

– А если ему делать обрезание?

– Предложите это в раввинате.

– Вы шутите, а у меня проблемы: из-за запора меня распирают газы. Я сегодня опять был у врача.

– Он вас успокоил?

– Да. Он сказал: в здоровом теле здоровый пук. И чтобы наладить желудок, посоветовал пить побольше спиртного, а это же вредно.

– Пить не всегда вредно. Например, мой дед напился и опоздал на теплоход «Адмирал Нахимов», который в ту же ночь утонул в Черном море. Так что запивайте курицу коньячком – он поможет.

– Спасибо за совет! – Толстячок бросил взгляд на его букет, потом на коробку конфет, которая просвечивала сквозь целлофановый пакет, улыбнулся и пожелал:

– Приятного времяпрепровождения!

Они сидели в парке, на той же раскрашенной скамейке. Марк раскрыл пластмассовую коробку с принесенным угощением и протянул ее Светлане. Она взмахнула руками:

– Марк, мои завтраки вас разорят!

– Наоборот: они меня обогащают.

– Откуда вы знали, что эту ветчину я очень люблю? А чего вдруг букет? Я ем петрушку, сельдерей, но не гвоздики.

– Сегодня наш юбилей.

– Какой юбилей? – удивленно спросила она.

– Мы встречаемся уже ровно тридцать дней… Вы ешьте, ешьте, а я буду говорить… Мы за этот месяц очень сблизились, вы для меня стали родной и желанной. Мне хочется вас обнять, прижать к себе… Мне кажется, что и у вас иногда возникает такое же желание…

– Вы правы. Например вчера, на вашей выставке, так хотелось подойти к вам, обнять и поцеловать… – призналась она. – Я себя с трудом сдерживала.

– Вот-вот!.. Пора сделать последний шаг, закрепляющий наши отношения. Приходите завтра ко мне в мастерскую, я сделаю экскурсию для вас лично.

Она с улыбкой спросила:

– Вы меня только для экскурсии приглашаете?

– Честно? Нет! Я взываю к вашей решительности, она сейчас необходима для нашего счастья, для радости, для любви. Решительность мне всегда помогала, даже когда она была доведена до гротеска. Хотите, расскажу один из таких случаев?

– Расскажите.

– Тогда слушайте. Когда я прибыл в Израиль, мне было велено стать на медицинский учет. Я пришел зарегистрироваться в одну из больничных касс, но со мной не стали общаться, ссылаясь на то, что у них сейчас нет ни одного человека, разговаривающего по-русски. Это они так пробовали ускорить наше усвоение иврита… Я настаивал, шумел, скандалил – не помогало. Тогда я решил действовать: рядом был хозяйственный магазин, я купил там веревку, вернулся в приемную и, когда секретарша вышла, встал на стул и начал прикреплять веревку к крюку, на котором висела люстра. Вошла секретарша, ойкнула и бросилась звать чиновников. Те вбежали, увидели веревку и сразу все заговорили по-русски. С тех пор я и моя семья – члены этой больничной кассы.

Светлана рассмеялась:

– Да, вы – большой авантюрист! – Помолчала. Потом негромко произнесла:

– Хорошо, завтра я к вам приду.

Глава пятая

Когда Светлана осмотрела все его скульптуры, он усадил ее в кресло и вручил ей запечатанный конверт.

– Что это? – удивленно спросила она. – Вы решили со мной переписываться?

– Это письмо не вам, а мне.

– Вам? От кого?

– От меня.

Видя ее удивленно вскинутые брови, Марк улыбнулся, сел рядом:

– Сейчас объясню.

Он указал на конверт:

– Я запечатал его сорок лет назад. В нем письмо, которое я, двадцатилетний, написал сам себе с условием распечатать его в шестьдесят, то есть через сорок лет. Это мы как-то в компании друзей сидели, выпивали, говорили о будущем, и родилась идея написать самим себе о своих планах на дальнейшую жизнь и проверить через сорок лет, как они осуществились. Не знаю, как остальные, но я это письмо сохранил, не распечатывая. А сегодня решил просить вас его прочитать.

Он достал ножницы, вскрыл конверт, вынул из него сложенную вчетверо исписанную страницу и протянул ее Светлане.

Она взяла ее и спросила:

– Но почему именно мне?

– Хочу вместе с вами оценить свою прошлую жизнь и выстроить будущую. Начинайте читать, а я буду отвечать на свои, теперь уже на ваши вопросы.

Светлана развернула страницу и прочитала:

– «Ты хотел стать архитектором. Стал ли ты им?»

– Нет, не получилось. Я стал скульптором. Но архитектуру по-прежнему очень люблю.

Она огласила следующий вопрос:

– «Ты еще мужик или уже б/у?»

– Конечно, не такой, как в двадцать. Сейчас всё зависит от женщины, с которой у меня связь.

– «Любовниц много было?»

– Не помню.

Светлана отложила письмо, глянула на Марка и виновато развела руками:

– Тут следующая строчка: «Посчитай!»

Он так же виновато прижал руку к груди:

– Поймите, мне не хочется отвечать на этот вопрос!

– Понимаю: наверное, придется долго считать. – Она снова взяла письмо в руки и прочитала: