…а бес в ребро!

Александр Каневский

«…а бес в ребро!»

© А. Каневский, 2020

© Интернациональный Союз писателей, 2020

* * *

Александр Каневский

Автобиография с улыбкой

Здравствуйте! Давайте знакомиться. Меня называют писателем-юмористом, наверное, потому, что в моей жизни было много грустного, которое всех очень веселило. Например, я с детства ненавидел математику, а окончил Киевский автодорожный институт. Ну, как я там учился, я вам не стану рассказывать – это уже не юмор, а фантастика. Но всё же я его окончил. Педагоги выдали мне диплом, поздравили себя с моим окончанием и спросили, куда бы я хотел поехать по распределению. Я честно признался, что мне всегда нравились города с двойным названием: Монте-Карло, Буэнос-Айрес, Баден-Баден… Поэтому они меня отправили в Кзыл-Орду. Там, в Средней Азии, я построил свой первый мост и написал первую пьесу. По мосту ходить боялись, а на пьесу пошли… (Нет-нет, где построил, я вам не скажу – адрес своего моста я сообщаю только врагам.)

Отдав долг мостостроению, я вернулся в Киев. Живя в Киеве, активно сотрудничал с московскими газетами, журналами, театрами и киностудиями. Большую часть своей жизни проводил в экспрессе Киев – Москва. Когда стало не хватать денег на железнодорожные билеты, я перебрался в столицу.

В Москве я продолжал заниматься только литературной деятельностью, нигде не служил… У меня даже трудовой книжки не было, что приводило в агрессивный ужас всех киевских и московских участковых, поэтому я срочно поступил в Комитет драматургов – сперва Киева, потом Москвы, – затем в Союз кинематографистов СССР и в Союз театральных деятелей, а потом меня приняли в Российский ПЕН-клуб. Всё это оградило меня от нападок милиции и дало возможность получать талоны на продукты во всех этих организациях.

Сначала я писал только для эстрады, для замечательных артистов Юрия Тимошенко и Ефима Березина (Тарапуньки и Штепселя). Эстрада – это моя первая любовь. Как всякая первая, она оказалась не последней – я стал изменять ей с драматургией.

Профессия драматурга – тяжелая профессия. Уверен, что сегодня Антон Павлович перефразировал бы свой афоризм, и он бы звучал так: «Если в первом акте висит ружье, в последнем акте оно должно выстрелить… в драматурга». Так оно и было. Я писал пьесы и киносценарии в надежде, что по пьесам будут ставить спектакли, а по сценариям снимать фильмы. Но получалось наоборот: сценарии ставили… на полку, а спектакли снимали… в день премьеры. Тогда я стал писать рассказы. Поскольку я человек сентиментальный, то в основном писал сатирические рассказы: авторам таких рассказов в ту пору приходилось часто плакать. За один из таких оплаканных рассказов я получил свою первую международную премию «Алеко». Рассказы мои, по недосмотру редакторов, регулярно появлялись на страницах центральных газет и журналов. Многие из них были переведены в других странах. За те годы в СССР вышел десяток сборников моих рассказов, но поскольку все они были сатирическими, то их выпускали толщиной в мацу.

После перестройки меня пригласили в Тель-Авив, издавать юмористический журнал «Балаган». Его выписывали и читали не только в Израиле, но и во всех странах бывшего Советского Союза: название «Балаган» очень соответствовало тому, что в них происходило. Издавал я еще и веселый детский журнал «Балагаша», и сатирическую газету «Неправда», где вместо профиля четырех вождей пролетариата были вычеканены четыре профиля комиков пролетариата: Аркадия Райкина, Юрия Никулина, Тарапуньки и Штепселя. Газета пользовалась успехом, на нее подписывались и в России, и на Украине, и в Израиле, и это понятно: «Правда» много лет обманывала нас, поэтому истину искали в «Неправде».

В Израиле я создал Центр юмора и организовал Международный фестиваль смеха «Балаган», в котором, кроме популярных израильских артистов, музыкантов, писателей, принимали участие представители еще трех стран, в которых проходили свои фестивали смеха: Болгария («Габрово»), Украина («Юморина»), Россия («Золотой Остап»). Прибыло более ста гостей – артистов и журналистов, – фестиваль продолжался три дня, открытие состоялось во Дворце спорта.

В Москве, при поддержке мэра Лужкова, я открыл театр «Гротеск», в Израиле – театр «Какаду». Оба театра просуществовали по три года, пока писатель Каневский не победил в себе художественного руководителя и не вернулся к письменному столу. Результаты не замедлили сказаться. С 2006 года были написаны и изданы 13 книг: роман «Смейся, паяц!», повесть «Как пройти на Голгофу» (вторая часть повести «Теза с нашего двора» – обе части вышли под одной обложкой), сборник рассказов и шуточных стихотворений «Идущие на смех», сборник монологов, притчей и эстрадных миниатюр «Мои Эстрадости», детективные повести «Кровавая Мэри», «Проклятия по контрактам» и «Елена прекрасная» (продолжения «Кровавой Мэри»), «Полное собрание впечатлений» (сборник впечатлений, встреч и улыбок), повесть-водевиль «Два старых муравья», сборник притч, рассказов и повестей «Человек с того смеха», сборник пьес «Два шага до аншлага», сборник киносценариев «Кина не будет» и сборник коротких юмористических рассказов и миниатюр «Веселый винегрет».

Эти книги были замечены и отмечены премией имени Юрия Нагибина (Израиль), Золотой медалью Франца Кафки (Чехия), от Международного союза литераторов и журналистов (APIA) – дипломом «Человек года» (Лондон), членством в Американской Академии науки, образования, искусства и званием профессора Пенинсульского университета Силиконовой долины (США).

Хочу скромно заявить: в моих рассказах много смешного. Но учтите, что говорят французы: «Остроумие не на языке рассказчика, а в ушах слушателей». Так что, если вы не будете смеяться, значит, у вас уши не в порядке. Проверьтесь у врача и прочитайте снова. Если на этот раз вам уже понравится, хвалите меня, я очень люблю, когда меня хвалят. Если не понравится, ругайте редакцию – она к этому привыкла.

Предисловие автора

Завершив эту повесть, я дал ее почитать своим друзьям, которым доверяю и к мнению которых прислушиваюсь. Повесть они приняли со знаком плюс, но все в один голос заявили: ее герои, переехав в Израиль, прошли сложный путь становления, приспосабливаясь к новой жизни в новой стране, а страна показана мало.

– Ты же сам прошел этот многолетний путь от неопытного эмигранта до полноценного гражданина, прошел сквозь все особенности, традиции, проблемы, горести и радости этой страны. Вот и покажи, как прошли этот путь твои герои.

– Братцы, но это уже будет другая история. Я написал о людях, которые уже одолели этот путь и состоялись. А если я начну совмещать их историю с историей Израиля, то моя короткая повесть превратится в многотомный роман, писать который, честно говоря, я не собирался и не готовился.

Друзья задумались, обсуждали, спорили и пришли к окончательному решению:

– Повесть не переделывай, оставь как есть, но постарайся вставить подсмотренные ситуации, истории, случаи, впечатления, размышления о жизни в Израиле… Словом, добавь в свою повесть израильскую действительность, и, поверь, она станет еще интересней!

Я послушался друзей и собрал свои первые, поэтому самые острые впечатления об Израиле, которые называл «Письма брату» (потому что посылал их в Москву брату Леониду), и несколько лет публиковал в своем журнале «Балаган» в рубрике «СЛОВО РЕДАКТОРА». Некоторые из них потом перепечатывали разные газеты и журналы, некоторые звучали по радио и по телевидению, некоторые я сам цитировал в своих сборниках и разных публикациях. Так что не удивляйтесь, если, читая повесть, наткнетесь на несколько знакомых ситуаций, о которых я рассказывал в «Письмах брату».

Подвожу итог:

В этой повести, кроме главных действующих лиц, участвует самое главное действующее лицо – Израиль.

Поэтому, если не понравится, адресуйте упрек моим друзьям – это их совет. Если понравится, хвалите меня за то, что я их послушался.

В любом случае – приятного чтения!

Глава первая

– Деда, я хочу писать.

– Идем. В конце аллеи есть туалет.

– А бабушка разрешала мне писать под деревом.

– Это, Идочка, пока ты была маленькой. А неделю назад тебе исполнилось целых четыре года, ты стала взрослой, под деревом уже неприлично!

Марк взял ее за руку и повел к туалету.

У входа в мужское отделение стояла элегантная блондинка среднего возраста, держа за руку мальчугана лет четырех, подпрыгивающего от нетерпения.

– Ба, ну пусти, ба!..

– Сейчас, сейчас… – Увидев подошедшего Марка, блондинка обратилась к нему: – Вы не проводите моего внука вовнутрь, хочу отучить его от кустиков. Как вы понимаете, я не могу войти в мужское отделение. Пожалуйста, покажите ему, куда и как.

Марк обрадовался:

– Конечно, проведу. А вы возьмите мою внучку в женское королевство – я ведь тоже туда не ходок…

– Вот спасибо! Конечно, возьму. Как зовут внучку?

– Ида. Простите, а вас? – спросил Марк.

– Меня – Светлана… Идем, Идочка, – она взяла девочку за руку. – А ты, Додик, пойдешь с дядей… – Она вопросительно посмотрела на Марка. Он понял ее вопрос:

– Меня зовут Марк.

– …с дядей Мариком. Встречаемся здесь через пять минут.

Поменявшись детьми, они нырнули каждый в свое отделение.

Когда Светлана со своей подопечной вышла из туалета, Марк с Додиком уже ожидали их на аллее, сидя на раскрашенной скамейке.

– Завтра последний день гуляю с внуком, – сообщила она Марку. – Ночью дочь с Додиком улетают к себе в Чехию.

– Значит, мы с вами завтра встречаемся здесь, – Марк глянул на часы, – в это же время.

– Почему вы так решили? – удивилась Светлана.

– Думаю, ребятам и завтра захочется в туалет. Надо будет закрепить пройденное.

Она рассмеялась:

– Вы правы.

– Мы с Идочкой ждем вас здесь: я забронировал в семье право выходные проводить вместе с внучкой. Если Додика потянет раньше на свидание, позвоните, мы будем поблизости.

Он протянул ей визитку. Она взяла ее, прочитала и с подчеркнутым вниманием посмотрела на Марка:

– О!.. Значит, это вы – тот скульптор, который получил какую-то очень престижную премию, и ее будут вручать на открытии вашей выставки?

– Вы интересуетесь скульптУрами?

– Да.

– А скУльпторами?

Она снова рассмеялась:

– Смотря какими. Которые заботливые дедушки – да.

– Под этот пункт я подпадаю. Завтра принесу вам приглашение на открытие выставки.

– Спасибо. Обязательно приду.

На следующий день они снова встретились, оба пришли минут на пятнадцать раньше. Светлана объяснила:

– Додик выпил несколько стаканов сока, и ему приспичило.

– Перевожу в стихи: Додик выпил много сока и явился раньше срока.

– Так вы еще и поэт?

– По обстоятельствам, когда есть вдохновение. А сейчас оно есть. – Он внимательно окинул ее взглядом. – Вам очень идет это платье. Вы можете позировать для скульптуры.

Чтобы скрыть смущение, она взяла Иду за руку:

– Мы пошли. А вы, поэтический скульптор, ведите Додика, он уже подпрыгивает от нетерпения.

– Я тоже, – сказал Марк и прыгнул в сторону туалета. – Скомандовал Додику: – Прыжками за мной, марш!

Мальчик радостно подхватил этот призыв, и они оба запрыгали к туалету. Ида рассмеялась, Светлана тоже. Потом сказала девочке:

– Мальчишки любят хулиганить, но мы не будем брать с них пример, правда? Пойдем нормально.

Они направились ко входу в женское отделение.

– А твой дедушка всегда такой веселый?

– С бабушкой нет. А с мамой – да. И еще когда приходят гости.

Когда они расставались, Марк по-взрослому пожал Додику руку:

– Желаю благополучно долететь и поскорее снова посетить нас: я уже к тебе привык и просто не смогу пользоваться этим заведением без тебя.

– А вы узнайте у бабушки, когда мы с мамой снова к ней прилетим.

– Спасибо за подсказку. – Марк повернулся к Светлане. – Вам придется дать мне свой номер телефона. – И тут же оправдался: – Это не я прошу, это инициатива Додика. Если вы откажетесь, огорчите своего внука.

Светлана рассмеялась. Повернулась к Иде:

– Ну и хитрый у тебя дед!

– Бабушка тоже так говорит. А я его люблю.

– Моя хорошая!.. А я тебя обожаю! – Марк нагнулся и поцеловал внучку. Повернулся к Додику: – И мы с тобой полюбим друг друга. – И тоже поцеловал его.

– Хитрый у тебя дед. Хитрый! – повторила Светлана Иде. – Но и умный! Такому трудно отказать. – Она вынула из сумки визитку и протянула девочке: – Если бабушка ее увидит, скажешь, что это подарено тебе лично. А то, как я догадываюсь, у дедушки из-за этой визитки может быть очередная неприятность.

На следующее утро Марк ей позвонил:

– Проводили детей?

– Да. Уже сообщили о прилете.

– Слава богу. Давайте сегодня днем встретимся.

– Вы забыли, что я работаю.

– Но у вас же есть перерыв, часов в двенадцать?

– Есть, но…

– Рядом с вашей работой, на полчаса!.. – перебил он ее. – Там же в парке, где мы познакомились! Мне еще никогда так не хотелось в туалет! До двенадцати дотерплю, но не дольше.

– С двенадцати до часу – это мой обеденный перерыв!