Слышу, раздался под окном свист, выкинула я ему, как договорились, спичечный коробок - ушел.

Через короткое время снова слышу его свист. Выглядываю - стоит с обиженным, злым лицом. Губы так свело обидой, что даже свистнуть как следует не смог.

- Сколько ты мне выкинула?

- Рубль. А что?

- Ты сама, наверное, понимаешь, что можно купить на рубль!

"Да, - думаю, - здорово мне повезло!"

- Иди-ка ты, - говорю, - подальше.

И окно захлопнула. И все!

Однажды сижу во время антракта, еле дышу - приносит билитерша букет роз!

Сразу все упало у меня: "Он, идиот... Лучше бы пачку пельменей прислал!"

И вот встречает меня у выхода церемонно. Прекрасно сшитый новый костюм.

- Мне кажется, здесь немного морщит... - И с обиженным лицом ждет непременных горячих возражений.

И все! Каждый раз - стоит у входа, как истукан!

Подружки мне говорят:

"Колоссальный у тебя, Ирка, парень!"

Знали бы, какой он колоссальный!

Каждый день: стоит, аккуратно расчесанный на косой пробор, непременно держа перед собой коробочку тающих пирожных. Приводит в свой дом, знакомит непременно с какими-то старыми тетушками, потом под руку ведет к себе.

У каждого свой стиль. У этого - очаровывать манерами! Чашечки, ложечки - все аккуратно. За все время, может быть, один раз вылетел от меня к нему дохленький флюидик, да не долетел, упал в кофе. Кофе попил - и сдох!

Потом, при расставании, целует руку. До часов уже добрался! Конечно, при его темпах...

Однажды Ленка меня спрашивает:

- Ну как он, вообще?

- А-а-а! - говорю. - Бестемпературный мужик!

Но все терпела почему-то. Недавно только произошел срыв.

Встречает у выхода - пирожных нет! Церемонно приглашает в ресторан.

Приходим - уже накрыто: шампанское и букет роз!

"Сейчас бы, - думаю, - мяса после спектакля!"

- Поесть, - говорю, - можно? Дорого?

- Это, - говорит, - не имеет значения!

А сам небось в кармане на маленьких счетиках - щелк!

Сидим. Смотрит на себя в большое зеркало, через плечо, и говорит с грустью:

- Да-а-а... Вот у меня и виски уже в инее!

- Какой еще иней? - говорю. - Что за чушь?

Откинул обиженно голову... Потом стал почему-то рассказывать, какая у него была неземная любовь. Она считала его богом, а он оказался полубогом...

Видит, что я его не слушаю, вскочил, куда-то умчался.

Тут появляются вдруг знакомые - монтажники наши, из постановочного цеха.

- О Пантелеевна, - говорят. - Привет! Закурить, случайно, не найдется?

- У меня, - говорю, - только рассыпные... Да чего там, - говорю, садитесь сюда!

Приходит мой ухажер - у нас уже уха, перцовка, дым коромыслом. Он так сел, откинув голову, молчал. Пил только шампанское, а закусывал почему-то только лепестками роз. Видит, что на него никто не смотрит, вскочил, бросил шесть рублей и ушел.

Но на следующий день снова явился...

2. Он говорил

Первая

Да. У меня с этим тоже хорошо! Недавно - звоню одной.

- А куда мы пойдем? - сразу же спрашивает.

- А что, - говорю, - тебе именно это важно?

- Нет, конечно, не это, но хотелось бы пойти в какое-нибудь интересное место.

- Например?

- Ну, например, в ВТО!

- Почему это в ВТО? Ты артистка, что ли?

- Нет, ну вообще приятно провести время среди культурных людей!

Уломала все-таки - пошли в ВТО.

- Ой! - говорит. - Ну обычная вэтэошная публика!

Тут я несколько уже дрогнул. Нельзя говорить: "вэтэошная", "киношная". "Городошная" - это еще можно.

И главное, сидит практически со мной, а глазами по сторонам так и стрижет!

- Ой, Володька! Сколько зим! Ну, как не стыдно? Сколько можно не звонить?

Тот уставился так тупо. Явно не узнает. Действительно, не понимает сколько же можно не звонить?

- Прямо, - мне говорит, - нельзя в ВТО прийти, столько знакомых!

Потом стала доверительно рассказывать про Володьку: так будто бы в нее влюблен, что даже не решается позвонить, пьет с отчаяния дни напролет!

Слушал я ее, слушал, потом говорю:

- Иди-ка ты спать, дорогая!

Вторая

Больше всех почему-то дядька с теткой переживают за меня.

- Четверть века прожил уже, а жены-детей в заводе нет! Мы в твои-то годы шестерых имели!

- Да как-то все не выходит, - говорю.

- Ну хочешь, - говорят, - приведем мы к тебе одну красну девицу? Работает у нас... Уж так скромна, тиха - глаз на мужчину поднять не смеет!

- Ну, что же, - говорю, - приводите.

- Только уж ты не пугай ее...

- Ладно.

И утром в субботу завели ее ко мне под каким-то предлогом, а сами спрятались. Сидела она на стуле, потупясь, что-то вязала, краснея, как маков цвет. А я, как чудище заморское, по дальним комнатам сначала скрывался, гукал, спрашивал время от времени глухим голосом:

- Ну, нравится тебе у меня, красавица?

И куда она ни шла - всюду столы ломились с угощением.

Наконец, на третий примерно час, решился я ей показаться, появился она в ужасе закрыла лицо руками, закричала... С тех пор я больше ее не видел.

Третья

Однажды друг мой мне говорит:

- Хочешь, познакомлю тебя с девушкой? Весьма интеллигентная... при этом не лишенная... забыл чего. Только учти, говорить с ней можно только об искусстве пятнадцатого века, о шестнадцатом - уже пошлость!

- Да я, - говорю, - наверное, ей не ровня. Она, наверное, "Шум и ярость" читала!

- Ну и что? - говорит. - Прочитаешь - и будешь ровня!

- Это ты верно подметил! - говорю. Подучил еще на всякий случай пару слов: "индульгенция, компьютер", - пошел.

С ходу она ошарашивает меня вопросом:

- Как вы думаете, чем мы отличаемся от животных?

Обхватил голову руками, стал думать...

- Тем, что на нас имеется одежда? И - не попал! Промахнулся! Оказывается, тем, что мы умеем мыслить. Больше мы не встречались.

Четвертая

Встречает меня знакомый:

- Слушай, колоссальная у меня сейчас жизнь, вращаюсь всю дорогу в колбасных кругах. Хочешь, и тебя могу ввести в колбасные круги?

Ввел меня, представил одной. Как-то позвонил я ей, договорились о свидании.

Приходит - на голове сложная укладка, на теле - джерсовый костюм (на базе, видимо, недавно такие были).

Зашли мы в шашлычную с ней, сели. Вынимает из кармана свой ключ, уверенно открывает пиво, лимонад.

Приносит официант шашлык. Она:

- Что это вы принесли? Официант:

- Как что? Шашлык... Мясо. Она:

- Знаю я, что это за мясо! Вы то принесите, которое у вас на складе! Знаю как-нибудь - сама работаю в торговле!

Дикую склоку завела, директора вызвала. Пошла с ним на кухню поднимать калькуляцию.

Возвращается - злая, в красных пятнах.

- Вот так, - говорит, - я уж свое возьму!

"Ты, - думаю, - наверно, и не только свое возьмешь!"

Стала она рвать сырое почти мясо, на меня хищные взгляды кидать.

- Посмотрим, - урчит, - поглядим, на что ты способен!

"Да, - думаю, - ждет меня участь этого мяса!"

- Знаете, - говорю, - я чувствую непонятную слабость. Я должен непременно пойти домой, на несколько секунд прилечь... Всего доброго.

Пятая