Помоги проекту - поделись книгой:
Центральные улицы Ронн занимали глубокие каналы. Если нужно передвигаться быстро или нет возможности взять билет на городские воздушные корабли, проще плыть, а не идти посуху. По ступеням, окружающим медленно текущие каналы по всей длине, спускались и поднимались сиуэ, ручьи стекали с водоотталкивающих одежд и сумок. У мостов плескались дети со своими тирресами, чьи вытянутые коричневые тела выпрыгивали и ныряли, не поднимая брызг. В богатых районах очищенная океанская вода заливала нижние ступени и залы дворцов, в более скромных такой роскоши удостаивались только храмы. Несмотря на очистные механизмы, работающие на дне, на поверхность иной раз всплывал мусор и разная дохлятина.
Тонкие металлические пластинки приятно звенели в кармане. Риэ остановился, пригладил грубую ткань, чтобы заглушить звук и не привлекать лишнего внимания. Днем он заприметил, как у храма Тиоса младшие жрецы уронили на ступени коробку с пожертвованиями и несколько пластинок завалилось меж ступеней. Риэ дождался вечера и вернулся, прополз под лестницу, где провел добрую пятую часть печати, нащупывая в мягкой влажной грязи деньги. А потом еще столько же, борясь с дурнотой, смывал с одежды склизкую жижу.
Теперь он шел по вечернему городу и старался задерживать дыхание, минуя мусорные баки, от которых тянуло острой вонью даже с другой стороны улицы. Риэ ощущал в животе кусок рыбы, съеденной еще на завтрак. Мясо было не слишком свежим, но голод не позволял организму исторгнуть неудобоваримую пищу — ведь неизвестно, когда в следующий раз выпадет возможность поесть. Риэ не знал, от чего его сильнее мутит — от неудачного завтрака или от голода.
Быстрый теплый поток деревенской речушки всегда вспоминался с нежностью. В нем ощущалась пыль багровой пустыни, расположенной за горами. Дома все было охристо-красным: и земля, и вода, и зерна вионы. Под водой случалось охотиться вслепую, чутко ловя ладонями малейшие колебания течения, указывающие на добычу… Или на то, что впереди притаилась острая скала. Собирать с темно-багрового ила на самом дне раковины, норовящие дунуть в лицо струей кипятка или защемить неосторожному ныряльщику пальцы.
Плавание в океане оказалось совсем не похоже на плавание в мутной реке. Вода отличалась от привычной на вкус, на запах и на ощупь. Вдали от берега волны пропускали солнечные лучи и были прозрачны, как воздух. Если повезет заметить косяк рыбы, охотиться можно не напрягаясь, с ленцой.
Приехав в город полтора оборота назад, он наивно полагал что, в случае чего, сможет легко прожить охотой, как и почти любой сиуэ. Но пришлось очень скоро убедиться: это сказки. Вблизи города съедобную живность вылавливали подчистую. Чтобы добраться до богатых добычей мест, требовалось отплыть на два-три умиэ[7] от берега, и то, больше шансов встретить рыбаков и получить от них тумака, чем добыть себе олу на завтрак.
Вечером народу на улицах становилось меньше, особенно в бедных кварталах. Зато на свет лун выползали ночные хищники: слизнеящерицы, которых с переменным успехом травили службы градоустройства, и нищие, проклятые богами воришки и дебоширы, которых вывести было и вовсе невозможно. Риэ не боялся их: за плечом при каждом шаге подрагивал удобный шест, прочный и гибкий. Владеть им его научил дед Камоир еще до переезда, хоть особой охоты драться у Риэ не было. Да и применять шест всерьез приходилось только против диких зверей, что спускались с гор поживиться зазевавшимся жирненьким гайруном… Но за время жизни в столице Риэ пришлось научиться как следует владеть своим единственным оружием. В Ронн бластеры и клинки опечатывались пломбами на въезде. Но шест, как ни посмотри — всего лишь кусок дерева. В других районах города иногда приходилось хорошенько попотеть, чтобы уйти живым и относительно здоровым…
Шум он услышал издалека, но внимания не обратил — потасовки в углах были обычным делом, в раздел территории местной шпаны Риэ не встревал. А они, в свою очередь, не трогали его — Тока Зунн раньше прибегал к услугам мелких гонцов и платил, судя по всему, честно. Риэ злило это напоминание о том, что он хотел бы забыть. Защита, такая же мнимая, как и упомянутая честность… Однако иначе им с дедом пришлось бы и вовсе плохо.
Шум усилился, раздался лязг поваленного мусорного бака, Риэ повернулся и в свете розоватых лун увидел посреди проулка пятерых сиуэ. Они, смеясь, кружили, как стая хищников вокруг замершего в боевой стойке парня-Высшего. Риэ сразу понял: он настоящий Высший. Не просто лысый городской богатей из тех, что бездумно гоняются за любой новой модой, включая неугодную богам болтовню. Тот уже давно орал бы во все горло, зовя на помощь, если сразу не додумался вызвать стражников по браслету. Или хотя бы поливал бранью посягнувших на его благородную особу.
А этот — молчал, не считая хулиганье достойным того, чтобы тратить на него свои слова.
Скоро ублюдки кончат упиваться страхом своей жертвы, изобьют ее и ограбят. Их вряд ли найдут, да и взять с таких нечего. Вдосталь наглумившись, они выбросят пришельца в канал, чтоб другим неповадно было разгуливать по их территории. А и правда — если не хочется нажить себе неприятностей, то нечего шляться по бедным районам после захода солнца. Риэ вовсе не должно быть дела до всего этого, вдобавок учитывая все чаще накатывающую тошноту…
Он додумывал эту мысль, уже доставая из-за спины шест. Но драться не пришлось. Увидев мрачного Риэ, шпана подхватила полы драных мантий и растворилась в переулках. Это разозлило его. Они не боялись Риэ, а выказывали ему уважение как сыну Тока. Сыну того, кто был уважения вовсе недостоин…
— Что ты здесь забыл? — рявкнул Риэ, поворачиваясь к быстро дышащему от волнения Высшему. — Проваливай к своим, пока эта крабья мелочь не вернулась!
Парень одернул мантию, вскинул подбородок и прямо взглянул на Риэ.
«Я справился бы с ними».
«Без сомнений», — Риэ не сдержал ехидной улыбки. — Давай, вали отсюда.
Высший потопал к выходу из проулка и свернул к закату. Риэ в два прыжка нагнал его и загородил путь шестом.
— Ты не туда идешь.
— Какое тебе дело, куда я иду, низший? — ощерился мальчишка и хлестким ударом ладони отбросил помеху.
— О, ваше благородие снизошло до слов!
«Уйди с дороги!» — жест Высшего идеально дополнил боевую стойку.
Риэ внимательно оглядел парня, подметив богатую одежду и блеск золотой сережки в брови. Он вряд ли был младше Риэ, но казался таковым. Родовое украшение на лице… Этот мальчишка явно не из самых умных, ведь мог выбрать менее приметное место! А так — уже не получится скрыться или представиться кем-то иным… Хотя зачем это Высшему?
— Чего тебе тут надо? Возвращайся домой, малёк!
Риэ подвинул шест на прежнюю позицию, тронул кончиком полу блестящего синего одеяния… Сиуэ прянул вперед со скоростью, которой Риэ от него не ожидал. Однако Риэ сумел увернуться, а затем еще раз, уходя от удара в голову, выставил перед собой перекладину шеста, вскочил и перехватил его поудобнее. Пусть ааты проглотят этого сына плавниковой шлюхи, он нарвался сам! Риэ прыгнул, замахиваясь…
Преимущество перед безоружным оказалось вовсе не таким серьезным. Высший дрался на зависть: отработанно уворачивался от выпадов, а иной раз и встречал их предплечьем, скользящим движением смягчая удар. Зато Риэ видел, что Высший вне себя от злости. Он точно был сынишкой какого-нибудь купца или офицера Золотого Флота. Ведь сражаться-то его явно учили по всем правилам… Не в пример другим Высшим, виденным Риэ, парень из рук вон плохо владел собой. Он был, несомненно, из благородных, но явно не слишком высокого ранга.
Риэ пользовался настроением мальчишки напропалую — лишние сантименты мешают выжить, если месишь тину на самом дне общества. Перекидывая шест из ладони в ладонь, Риэ успевал показать противнику, что думает о нем. Тот не отвечал, только закусывал полные губы и двигался резко, не размениваясь на лишние жесты. Риэ то и дело подлавливал его хитрыми подсечками и обманками, которым выучился за полтора оборота жизни на улице.
Мало-помалу злость испарялась, уступая место уважению. Если бы Риэ дрался честно и без оружия, парень разделался бы с ним, даже не вспотев. К тому же они бились на территории, где Риэ знаком каждый камешек. А этот сиуэ ведь не от хорошей жизни попал в гущу провонявших тухлой рыбой улиц квартала Техников…
Риэ вскинул перекладину, ловя выпад, оказавшийся ложным: паршивец быстро учился… Кулак вошел в живот, Риэ судорожно выдохнул, отвернулся, и его сложило пополам. Мерзкие спазмы не утихали долго, но оно стоило того. Впервые за день ощущая легкость, Риэ сплюнул последнюю вязкую слюну и утер рот.
— Спасибо, — просипел он, усмехаясь.
— Что?! — опешил парень.
Риэ махнул рукой, не желая объяснять, и сунул шест за спину, в кожаные петли.
— Все, хватит… За что мы деремся? Чтобы ты пошел домой? Не хочешь — не надо.
Риэ повернулся и зашагал по улице, но через несколько капель остановился. Высший шел за ним, пусть и на почтительном расстоянии.
— Ну, чего тебе еще? — вздохнул Риэ.
— Я… не знаю, где мы.
Риэ прыснул.
— А как ты сюда доплыл?
Тот пожал плечом, глядя в сторону.
— Пошли, — с еще одним тяжелым вздохом сказал Риэ и повел Высшего туда, где виднелись отсветы рекламных голограмм торговых кварталов.
__________________________________________________________
[1] Резалировые батареи — главный продукт торговли Королевства с Империей. Мощности одной овальной капсулы, умещающейся в сложенных ладонях, хватает на месячное обеспечение энергией небольшого городка.
[2] У сиуэйтов совершеннолетие, то есть принятие ответственности за свои поступки, наступало в двенадцать лет. Это сопровождалось множеством церемоний, главной из которых было посвящение мальчиков Марай — богине, дарующей воду и жизнь. Отец под руководством жреца брал сына на руки, заходил по пояс в храмовый залив, погружал ребенка в воду с головой и держал, пока тот не потеряет сознание. После этого мальчика откачивали, возвращая к жизни, обмазывали священным илом с ног до головы, оставляя нетронутыми лишь брови и глаза, и оставляли в храме на ночь, между водой, землей и небом. Наутро жрецы счищали с посвященного красноватую пыль вместе с волосами и украшали голову татуировками с плетением родовых знаков. (отрывок из романа «Абсолютный разум»)
[3] Аш — высота условной штормовой волны, около 20м. Три аш — 60м.
[4] Пятилуние — аналог месяца. Спутников у Ронн пять. Время, за какое они полностью огибают планету, считается за единицу измерения. В одном пятилунии тридцать шесть суток. В Королевстве двойной календарь — один центральный галактический. Другой — для каждой планеты свой. В данном случае пятилуние это «местный» термин.
[5] Солнечная печать — аналог часа. Определенный отрезок времени, за который солнце проходит по небосводу. В сутках 12 печатей, в печати 120 капель (аналог секунд).
[6] Саэли — светлые могущественные духи, дети, рожденные Марай от Тиоса. Ааты — соответственно, злые духи, рожденные от него Элай.
[7] Умиэ — малый переплыв, около 8км.
Глава 3. Низший
Судя по ловкости, выказанной чужаком в бою, Высший должен был легко обогнать Риэ в воде. И тот приготовился поднапрячься, плывя против пусть слабого, но течения. Однако мальчишка двигался странно медленно. Миновав несколько разветвлений каналов, они нырнули, срезая путь под улицей. Освещение здесь уже давно не работало. Риэ прислушивался в темноте к неравномерным движениям воды, доходившим от Высшего. Плавать он, что ли, не умеет?! Не приведи Элай, застрянет, потеряется, его придется ловить и тащить… Но все обошлось. Когда воду вновь пробили лучи донных фонарей, Риэ подал знак всплывать.
Этот канал тек ближе к оживленному торговому району, сиуэ здесь встречалось больше, и одеты они были куда лучше. Над водой растекалась музыка из раскрытых дверей едален, тонкий ночной ледок уже схватился по краям канала и блестел в лучах уличных фонарей.
«Дальше я не пойду, — показал Риэ. — Отсюда можешь доплыть до квартала Ремесленников или к центру».
Мальчишка поднялся по ступенькам и замер, оглядываясь по сторонам. Риэ думал, что, попав в привычное окружение, Высший расслабится, но тот выглядел так же неуверенно, как и раньше. Заметив взгляд Риэ, поджал губы.
— Где ты живешь? — спросил Риэ, подплыв ближе и тоже выходя из воды.
Его дешевая одежда не была водоотталкивающей, хоть и довольно быстро сохла.
— Около дворца, — помявшись, ответил Высший.
— Эхей, — удивился Риэ, — да ты из квартала Купцов Короны, что ли? Далеко…
Мальчик кивнул.
— Туда не добраться сейчас, внутренний город закрывают на ночь, — задумался Риэ. — Тогда придется подождать рассвета. Сесть на воздушный корабль… Ну или идти пешком через Большое кольцо. Ты как очутился-то тут?
— Я плыл. Просто плыл, не помню как. А потом шел пешком, — простодушно признался Высший.
Риэ расхохотался, затем посерьезнел.
— Где твой браслет? Может, вызовешь своих?
— У меня его нет.
Риэ в сомнении сдвинул брови. Высший, богатый — и без коммуникатора?!
— Ты из дому сбежал, что ли?
Мальчик не ответил. Риэ вздохнул. Парня уже, поди, по всему городу стражники ищут!
— Как зовут-то тебя?
— Даро. А тебя?
— Риэ, — помолчав, ответил Риэ. — Риэ Зунн, — с нажимом добавил он, ожидая увидеть на лице Высшего испуг или презрение.
Но Даро просто приложил ладонь к груди, словно приветствуя равного по положению, и улыбнулся. Риэ удивился так сильно, что не сразу сумел подобрать слова.
«Для низших есть другой жест».
«Нет. Ты помог мне, хотя был не обязан этого делать, — спокойно возразил Даро. — Ты даже не знал моего имени. Ставить тебя ниже себя теперь было бы бесчестьем».
Риэ фыркнул и на мгновение скрестил пальцы рук.
«Что это значит?» — полюбопытствовал Даро.
«Морской стручок, — Риэ понял, что это не прояснило Высшему картины, и добавил: — Ну, ненормальный, чокнутый… Ты видел морских стручков во время спаривания?»
Даро залился краской и помотал головой. Риэ хотелось загоготать в голос, но обижать своего нового странного знакомого он не желал.
— Где будешь ждать рассвета?
Высший дернул плечом.
«Прямо тут».
Риэ почесал затылок. Домой идти не очень хотелось, хоть рано или поздно придется… У деда Камоира еще осталась еда, пусть и немного. Об этом Риэ позаботился. А если он придет до того, как дед успеет поесть, то день кончится ссорой. Потому что Камоир враз поймет, сколько дней сам Риэ обходится без еды, и заставит взять себе половину скудного ужина. Поэтому Риэ уже пять суток не появлялся дома иначе как по ночам, оставляя еду, а если повезет, то и несколько монет, и уходил, убедившись, что дедушка спит и у него нет лихорадки.
А еще не очень хотелось бросать тут одного этого малька-Высшего. Мало ли что приключится с ним до рассвета… Риэ отчего-то волновала его участь. Даро выглядел потерянным, как сам Риэ в начале жизни в городе. Но важнее то, что мальчишка сдуру назвал его равным. Хотя приравняться к полоумному сомнительная честь…
«Чего ты улыбаешься?» — робко поинтересовался Даро.
— Ничего, — отмахнулся Риэ. — Тут сидеть — плохая идея. Прицепится кто-нибудь… Пойдем, я знаю одно место, там даже поспать можно, и никто не увидит.
Он привел его на улицу складов. Чутко прислушиваясь, не раздастся ли где шорох гусениц робота-сторожа, прошел темным извилистым путем и запрыгнул на служебную лестницу, ведущую на крышу. Высший уцепился и подтянулся на руках, зажмурившись и закусив губы.
Поделиться книгой: