Убиение Андрея Киевского. Дело Бейлиса – «смотр сил»

Михаил Назаров

Убиение Андрея Киевского

Дело Бейлиса – «смотр сил»

Стенографический отчет Киевского судебного процесса

Судебный процесс в 1913 г . над евреем-хасидом Менделем Бейлисом, обвиненным в ритуальном убийстве православного мальчика, ученика Киево-Софийского духовного училища Андрюши Ющинского, был событием, за которым следил весь мiр. Суд присяжных признал доказанным факт такового убийства со всеми установленными экспертизой признаками ритуального, совершенного на территории еврейского кирпичного завода (с тайной синагогой); но в вопросе вины лично Бейлиса голоса присяжных разделились поровну (6:6), что по юридическим нормам трактовалось в пользу обвиняемого, и он был оправдан.

Дело Бейлиса имело огромные внутриполитические и внешнеполитические последствия для России. По оценке адвоката Бейлиса О. Грузенберга, этот процесс был «смотром сил», боровшихся против царской власти, и он «похоронил надежды на возможность мирного разрешения исторического конфликта» между русской властью и еврейством. С этой точки зрения данный исторический материал не утратил своего значения и поныне, тем более что в нем, как в капле воды, выявились суть и методы действий указанных сил, активных в России и в наши дни.

Стенографический отчет судебного процесса был опубликован в трех томах в 1913 г . по инициативе газеты "Киевская мысль", отражавшей интересы еврейской стороны. Переиздается впервые, в сжатом виде, с комментариями, иллюстрациями и приложениями.

© Издательство "Русская идея", 2006

Составление и комментарии доктора исторических наук И.О. Глазенапа (Мюнхен)

Поиск и исследование архивных материалов, участие в редактировании А.В. Катрич (Харьков)

В подготовке рукописи участвовала П.И. Кандалинцева (Москва)

Ответственный секретарь Н.В. Дмитриев

Руководитель издательства М.В. Назаров

Издание осуществлено при финансовой поддержке И.М., которому редакция от имени читателей выражает искреннюю признательность

Адрес издательства: 117133, Москва, а/я 20.

Предисловие издательства

В основе этой книги лежит машинописный текст, подготовленный историком-эмигрантом Игорем Ольгердовичем Глазенапом (1915–1996), писавшим также под фамилией Ланин – предков по материнской линии. После его смерти рукопись была передана руководителю издательства "Русская идея" архиепископом Брюссельским и Западноевропейским Серафимом (Дулговым, 1923–2003). Ныне оба этих достойных представителя русского зарубежья, славно потрудившиеся на благо России, ушли в мiр иной, завещав продолжение своих усилий соотечественникам на родине.

И.О. Глазенап выделил из трехтомного 1500-странич­ного Стенографического отчета тексты, наиболее существенные для понимания дела, и снабдил их своими комментариями. Хотя эти комментарии кое-где могут показаться излишне частыми, мы в большинстве случаев предпочли их оставить, уважая память составителя, а сокращали в основном повторы, объединяли сходные по смыслу. Мы сверили рукопись Глазенапа с оригиналом Стенографического отчета (он теперь доступен в интернете: http://ldn-knigi.lib.ru/JUDAICA/StenBeil/Beilis_Steno.htm) и снабдили текст своими комментариями и дополнительными архивными материалами, списком действующих лиц и хронологией событий, добавили фотографии и приложения.

Следует отметить, что Стенографический отчет, изданный в 1913 году газетой "Киевская мысль" (сотрудники которой активно помогали защите Бейлиса и дезинформировали общественность), местами носит признаки неточного изложения процесса в пользу еврейской стороны[1]. В частности, в киевском издании отсутствует ряд высказываний, на которые есть ссылки выступающих ораторов, и, кроме того, цитаты, приводимые Г.Г. Замысловским в его книге "Убийство Андрюши Ющинского" (Петроград, 1917), иногда носят прямо противоположный смысл, чем те же места в Стенографическом отчете. Однако, во избежание упреков в недостоверности, мы исходили из текста, опубликованного "Киевской мыслью" (то есть еврейской стороной), сохранили принятые в нем сокращения и частично орфографию, исправляя только явные опечатки.

Разумеется, составитель сознательно уделил больше внимания аргументам обвинения Бейлиса, поскольку противоположная точка зрения достаточно представлена в литературе и энциклопедиях, – ибо освещением этого дела как на Западе, так и в советской и постсоветской России уже почти целый век занимается исключительно защита Бейлиса, что и отмечено Глазенапом в его заключительном обзоре литературы по "бейлисиаде".

Мы надеемся, что читатели вместе с нами поймут важность издания этой книги, так как составитель ее выполнил благородное дело очищения одного из наиболее заплеванных и важных моментов русской имперской истории ХХ века и создал захватывающий труд, который читается с нарастающим интересом, благодаря также и информативным комментариям по столь табуированному вопросу. Не предвосхищая в предисловии конечных выводов из этого дела, тем более духовных (они отражены в издательском послесловии), мы предлагаем читателю сделать в ходе чтения самостоятельные выводы и затем сверить их с нашими.

П. Кандалинцева, выполнившая первоначальную работу с рукописью И.О. Глазенапа, выражает искреннюю признательность иеромонаху М. за духовную поддержку.

Предисловие составителя

Дело Бейлиса – один из козырей русофобской кампании по дискредитации дореволюционной России и ее изображению как отсталого государства, гнезда мракобесия и расово-религиозных предрассудков. В этом вопросе никогда не было большой разницы между откровенной клеветой советских источников и прикрытыми некоторым подобием научной объективности публикациями либеральной историографии на Западе, в руках которой уже давно сосредоточено все исследование и освещение истории нашей страны.

Картина проясняется, если отказаться от тщетных поисков социологических (классовых, экономических и прочих) причин "русской" революции – они всегда недобросовестно преувеличиваются и как таковые не имели важного значения – и перейти к уточнению главных носителей и инициаторов этой катастрофы в истории процветавшей во всех отношениях христианской страны, – пожалуй, единственной во всем мiре, которой это определение – христианская – было в полной мере заслужено.

"Русскую" революцию невозможно понять, если не видеть в ней, прежде всего, победы антихристианских сил, давно трудившихся над разрушением христианской Европы. Установив эту причину, мы поймем и то, кто насаждает русофобию на Западе: те же "заинтересованные круги", в руках которых находятся не только средства массовой информации, – вернее, дезинформации, – но и вся культурная жизнь, включая занятие историей. Не забудем, что "история – это политика, опрокинутая в прошлое". Нам также станет ясным, почему при столь массивной поддержке с Запада те же силы упражняются в русофобии сегодня в нашей стране, почему ее история до сих пор преподносится в кривом зеркале. Здесь дело отнюдь не во "вкусах", о которых, как известно, не спорят, и речь идет не о вполне допустимых ошибках, а о гораздо большем: кто контролирует настоящее, тот определяет и прошлое, а кто определяет прошлое, тот диктует и будущее.

В деле Бейлиса в особо интенсивной форме наблюдалась привычная не в одной только русской политической жизни поляризация мнений. Правые видели в убийстве Андрюши Ющинского еврейское ритуальное действие, примеров которому были известны сотни во всей истории Европы; левые вообще отрицали наличие еврейских ритуальных убийств, а в Киеве видели обычное преступление, выданное царскими властями за ритуальное. Страсти особо разгорались, поскольку левые утверждали, что верить в ритуальные убийства могут лишь мракобесы и антисемиты, в ответ на это правые клеймили своих противников как еврейских прислужников – платных, добровольных, "страха ради иудейска".

Сегодня о "спорах" в данном деле можно говорить лишь с большой натяжкой: правым давно заткнули рот, и поместить сколько-нибудь объективный материал по этому вопросу ни в одном органе "свободного Запада" невозможно. Однако, левым кругам дело Бейлиса, видимо, не дает спокойно спать и сегодня, а потому время от времени появляются новые "труды", как правило еврейских авторов, с обличениями "антисемитской России" и с якобы "судебно доказанным опровержением ритуальных убийств"[2].

Поэтому мы сочли полезным дать современнику возможность составить свое суждение о деле Бейлиса на основании Стенографического отчета о процессе, напечатанного в Киеве в том же 1913 году. Этот отчет был издан газетой "Киевская мысль", неоднократно упоминавшейся на процессе как "заинтересованная", то есть еврейская сторона. Другими словами, использованный нами источник не может быть заподозрен в предвзятости против евреев; это представляется тем более важным, что всякая попытка освещения дела Бейлиса не с левой стороны неизменно клеймится как "антисемитская".

Будучи хорошо знакомым со "свободой слова" на современном Западе, составитель настоящей книги считает нелишним подчеркнуть, что, кроме как в сегодняшней России, эта книга не могла бы нигде больше быть издана. Одно это обстоятельство заставляет взглянуть на критикуемые сегодня "гласность" и "перестройку", при всем их несовершенстве и провалах в других областях, как на возможную зарю новой эпохи свободного слова, которого наша родина не слышала после 1917 года. Вместе с нашими читателями мы надеемся, что эта заря не погибнет в заморозках "либеральной" диктатуры мнений – цель, над достижением которой уже трудятся многие, с помощью все тех же "заинтересованных кругов" внутри и вне страны. Постараемся же отстоять и расширить границы этой свободы[3].

Изданный в 1913 году в Киеве Стенографический отчет процесса Бейлиса – единственный и, несмотря на все его недостатки, по нашему мнению, более-менее пригодный источник для исследования интересующего нас вопроса. Насколько нам известно, судебные материалы процесса были конфискованы киевской ЧК в 1919 году уже в период первого полугодового безчинства большевиков в городе (с февраля по август 1919 года) и уничтожены[4] вместе с 14 сотрудниками Киевского окружного суда, прокуратуры и судебной палаты – всеми, кого удалось схватить.

Стенографический отчет представляет собой трехтомное издание почти на 1500 страницах. Вполне естественно, что при безчисленном повторении одних и тех же вопросов и обстоятельств дела многое в допросах свидетелей и в прениях сторон нами часто опускалось, не говоря уже о чисто стилистических недостатках устной речи, которая в использованном нами источнике – как и полагается в стенографическом отчете – не подвергалась литературной правке. Поэтому читать весь объемистый материал довольно сложно, как и переиздавать; к тому же в большинстве библиотек во всем мiре этого отчета нет, а где он когда-то и был, там часто оказывался либо "в переплете", либо был похищен стараниями все той же "заинтересованной стороны".

Составитель настоящего сборника взял на себя труд сократить материал до обозримых пределов, опустив повторения, излишние подробности, дав слово тем свидетелям, которые говорили существенное. Кое-что из того, что было сказано на процессе, современному читателю может оказаться непонятным, поэтому мы сочли необходимым внести собственные пояснения и дополнения – они даны в сносках и примечаниях с инициалами составителя [или редакции. – Ред.]. За этот дополнительный материал несет ответственность, разумеется, составитель [или соответственно редакция. – Ред.].

Сокращенный нами текст отчета пришлось кое-где снабдить для связки пояснительными словами. Эти вставки также стоят в квадратных скобках, как и страницы Стенографического отчета по цитируемому нами изданию.

Под конец нашего исследования мы сочли нужным ознакомить читателя с информацией, которую преподносит о деле Бейлиса современная справочная литература. Она во всем міре полностью зависит от цензуры все той же "заинтересованной стороны" и распространяет по данному вопросу лишь очевидную дезинформацию.

И.О. Глазенап, доктор исторических наук, 1991 г.

План местности, осмотренной судом во время выезда 30 сентября

План местности. Объяснение номеров:

1. Дом, где жил обвиняемый Мендель Бейлис;

2. Ворота на Верхне-Юрковскую улицу;

3. Ворота на Нагорную улицу;

4. Сгоревшее помещение, где была шорная мастерская;

5. Изба, где жил свидетель Юхриков;

6. Место, где стоял свидетель Константин Добжанский, когда увидел Андрея Ющинского;

7. Место, где находился Андрей Ющинский, когда его видел Константин Добжанский;

8-9. Путь, по которому шёл Андрей Ющинский, когда его видел Константин Добжанский;

10. Место, на котором свидетельница Ульяна Шаховская, по её словам, видела Андрея Ющинского;

11. Место, с которого свидетель Ященко увидел в первый раз неизвестного человека;

12. Место, с которого свидетель Ященко увидел во второй раз того же человека;

13. Место, где остановился тот человек, когда заметил свидетеля Василия Ященко;

14. Пещера, где был обнаружен труп Андрея Ющинского;

15. Дом, где живут Хаим и Борух Дубовики;

16. Неоконченный дом;

17. Богадельня, построенная Зайцевым, где живут престарелые евреи и где предполагалось устроить молельню;

18. Дом, где живёт мать управляющего заводом Дубовика;

19. Ворота на Кирилловскую улицу.

Состав суда по делу Бейлиса

Председатель – председатель Киевского окружного суда Ф.А. Болдырев.

Члены суда – К.А. Вигура, А.И. Юркевич, князь Д.В. Жевахов.

Обвинитель – товарищ прокурора Санкт-Петербургской судебной палаты О.Ю. Виппер.

Поверенные гражданской истицы Александры Приходько – присяжный пов[еренный] А.С. Шмаков, частный повер. Г.Г. Замысловский, пом[ощник] прис[яжного] повер[енного] С.Н. Дурасович [или: Турасович. – Ред.].

Защитники – присяжные поверенные Д.Н. Григорович-Барский, О.О. Грузенберг, А.С. Зарудный, Н.П. Карабчевский, В.А. Маклаков.

Присяжные заседатели:

М.Д. Мельников (старшина) – губернский секретарь, помощник ревизора Контрольной палаты.

И.А. Соколовский – крестьянин [то есть принадлежащий к крестьянскому сословию. – И.Г.], контролер городского трамвая.

И.Г. Перепелица – мещанин, домовладелец Вознесенского спуска.

Г.А. Оглоблин – чиновник почтово-телеграфной конторы.

К.С. Синьковский – чиновник почтово-телеграфной конторы.

М.К. Кутовой – крестьянин села Хотово.

П.Л. Клименко – крестьянин, служащий демиевского винного склада.

М.И. Тертычный – крестьянин села Борщаговки.

П.Г. Калитенко – мещанин, служащий на вокзале.

Ф.Я. Савенко – крестьянин села Кожуховки.

А.Г. Олейник – крестьянин села Гостомель.

С.Ф. Мостицкий – извозчик.

В число запасных входили:

Г.И. Яковлев – служащий городской управы.

Х.И. Штемберг – служащий соединенного банка.

"Загадочное убийство на Лукьяновке"[5]

«Убийство на Лукьяновке ученика Киево-Софийского духовного училища А. Ющинского продолжает оставаться крайне загадочным. Труп убитого мальчика на ночь был оставлен в пещере под охраной городового, до осмотра судебными властями. Вчера в усадьбе, где находится пещера, Я. Бернера, стали собираться толпы любопытных... Вход в пещеру, в диаметре до 2 аршин: в передней своей части он засыпан сухими листьями с ближайших деревьев. Толпы любопытных плотным кольцом окружили пещеру. Скоро в толпе появились и родственники убитого мальчика, из Никольской Слободки приехала мать А. Ющинского, средних лет женщина... Исчезновение А. Ющинского должно быть отнесено к 11 марта [ошибка, это произошло 12 марта. – Ред.]. Ранним утром в этот день он вышел из Никольской Слободки в город, но в училище на уроках не был. При аккуратности и особенном прилежании А. Ющинского, воспитателями на это было обращено внимание. И по предположению педагогов, и по рассказам матери и родственников, Андрюшу ничем нельзя было склонить, изменить его "правилу" – не пойти на уроки в училище. Чем его завлекли и удержали от посещения уроков 11-го марта [12 марта. – Ред.], является загадкой. Вторая загадка – как А. Ющинский мог попасть на Лукьяновку. Правда, год тому назад, семья мальчика жила неподалеку от церкви св. Федора, на Лукьяновке, значит, вблизи усадьбы Я. Бернера. Все это дает следственной власти повод предполагать, что убийство мальчика было совершено в другом месте и сюда был принесен уже труп убитого. Убийца должен быть хорошо знаком с этой местностью, чтобы знать ту пещеру, в которую он спрятал труп мальчика после убийства. Убитого, как уже сообщалось, нашли в пещере в одном нижнем белье. Поблизости лежала шапка покойного, его курточка, кушак и тетради. Шапка внутри залита кровью, которой много видно и на груди покойного. Исчезло пальто мальчика, его ботинки и один чулок. В момент убийства мальчик был раздетый. Об этом свидетельствуют его связанные руки. Это же предположение вызывает некоторые предположения о том, не совершено ли это преступление на почве какого-либо извращения. Медицинский осмотр трупа убитого даст, конечно, ответ на это... Когда тело несчастного мальчика было вынесено из пещеры, толпа вздрогнула, раздались рыдания среди толпы. Вид убитого производил ужасное впечатление. Лицо его посинело, в крови, руки сильно и несколько раз перетянуты крепким шнурком, который въелся в кожу. [с. 606] На голове оказалось три раны: все нанесены каким-то колющим орудием. Таких же несколько ран оказалось и на лице, и на обеих сторонах шеи. Когда подняли рубашку мальчика, грудь, спина и живот оказались в таких же колотых ранах. Две раны в области сердца, три на животе, несколько в боку. Число ран на теле убитого до 20. Все раны, очевидно, нанесены в голое тело, ибо рубаха оказалась без прорезов. Обнаружение этих ран вызвало крайнее негодование толпы[6]...»

[Следует пояснить порядок расследования преступлений в 1910-х годах в Российской Империи. Полиция была обязана немедленно сообщить об обнаруженном преступлении Судебному Следователю. До его прибытия полиция могла самостоятельно производить следственные действия (обыски, осмотры и освидетельствования). С начала предварительного следствия полиция имела право действовать лишь в пределах тех поручений, которые давал ей Судебный Следователь, по отношению к которому сотрудники полиции находились в подчиненном положении. Общее наблюдение за ходом расследования, передачу документов в суд, и поддержку обвинения в суде осуществлял Прокурор Судебной Палаты. Полиция относилась к Министерству Внутренних Дел, Судебная Палата — к Министерству Юстиции. – Ред.]

[3]

Первый день

25 сентября 1913 г.

В 2.30 часа [пополудни] открывается заседание Окружного суда.  Председательствует председатель окружного суда Ф.А. Болдырев, члены суда: г[осподин] Вигура, г. Юркевич. Запасный судья – князь Жевахов.

Обвиняет тов[арищ] прокурора Петербургской Судебной Палаты О.Ю. Виппер.

Поверенные гражданской истицы [матери Андрея Ющинского – Александры Приходько. – И.Г.]: А.С. Шмаков, Г.Г. Замысловский и пом. прис. пов. Турасович.

Защитники подсудимого Бейлиса: О.О. Грузенберг, Н.В. Карабчевский, Д.Н. Григорович-Барский и А.С. Зарудный...[7]

[На страницах 4-5 секретарь суда перечисляет многочисленных умерших и не явившихся свидетелей. – Ред.]

[6] ...Председатель суда предлагает прокурору дать свое заключение о неявке экспертов и свидетелей.

Заключение прокурора

...Вызвано свыше двухсот свидетелей... За смертью свидетельницы Н. Ющинской и свидетелей С. Васильева и Е. Василевского, в случае надобности, их показания как существенные подлежат оглашению [в суде]. Причины неявки Казаченко [далее он также упоминается как Козаченко. – Ред.] я полагаю признать законными в виду того, все меры к его розыску были приняты, но он оказался не разысканным. Точно также я полагал бы признать законной и неявку свидетеля Пухальского, так как все меры к розыску были исчерпаны [свидетель не найден. – И.Г.][8].

...Причину неявки Выгранова[9] я нахожу незаконной и усматриваю в ней уклонение [от дачи показаний в суде]. Когда повестка была ему вручена, он выбыл из Киева, а затем были предприняты розыски, но они оказались безуспешными. И то обстоятельство, что повестка была вручена и он выбыл из Киева неизвестно куда, не представляя сведений о причинах неявки, и дает мне возможность предполагать, что он уклоняется [от явки в суд]... Показания этого свидетеля представляются мне очень существенными и важными... Поэтому я предлагал бы... в случае надобности, показания его [Выгранова, данные следователю] огласить...

[7] ...Что касается свидетеля Василевского, до сих пор не разысканного, я полагал бы неявку его считать законной... Причины  неявки свидетеля Колбасова[10] законны – он не явился за смертью.

...Что касается свидетеля Мищука[11], то я усматриваю из выслушанного доклада, что Мищук сначала отбывает в Петербург, ему посылают туда повестку, она возвращается не врученной в Киев, откуда он отбывает в Самару, повестка опять посылается  в Самару, там ее не удается вручить и он остается не разысканным. Бывший начальник [Киевского] сыскного отделения не разысканным, по моему мнению, быть не может... Если смотреть с точки зрения формальной, то надо признать все меры исчерпанными и его показания [данные следователю] огласить, о чем я и ходатайствую... Но возможно, что явится вопрос о том, что Мищук уклоняется от явки; тогда нужно принять меры к его розыску... показания его представляются весьма существенными...

...Причина неявки Латышева – смерть[12]... Что касается экспертов, то за смертью профессора Оболонского[13] и болезнью эксперта Таранухина... полагал бы признать их неявки законными и в случае надобности показания огласить.

[8] ...По всем изложенным соображениям я считаю, что дело должно быть заслушано и что неявка некоторых свидетелей не должна служить препятствием к слушанию...

Заявление А.С. Шмакова