Помоги проекту - поделись книгой:
Джоэль удивленно посмотрел на нее:
– Ты правда не понимаешь?
Она мотнула головой, и он продолжил:
– Не бери в голову, у нас есть проблемы посерьезнее. Ты должна научиться управлять своими способностями до того, как мы уйдем. Веста тренирует тебя. Продолжай ходить на занятия и узнай так много, как только сможешь.
Как только Джоэль ушел, Эмили повернулась к Пегасу и покачала головой:
– Знаешь что, Пегс? Чем старше я становлюсь, тем больше запутываюсь. Пожалуйста, объясни мне, что здесь произошло?
Пегас нежно толкнул ее и повел обратно во дворец Юпитера, чтобы найти Весту.
Долгий и трудный день выдался у Эмили в Храме Пламени, где она пыталась научиться управлять своим даром.
Веста терпеливо объясняла, как контролировать пламя. Но каждый раз, когда Эмили призывала свои силы, они отказывались подчиняться – пламя яростными волнами срывалось с ее рук и разлеталось по всему храму.
– Я не могу, – сокрушенно произнесла Эмили.
– Дитя, ты должна сосредоточиться, – упрекнула Веста. – Я вижу, ты думаешь о чем-то другом. Если не будешь осторожной, то полностью потеряешь контроль и ранишь себя, как сегодня утром.
Эмили стрельнула взглядом в Пегаса, стоящего у входа в храм. Пегас виновато понурил голову. Должно быть, именно от него Веста узнала, как она обожгла ногу.
– Спасибо, Пегас, – пробурчала под нос Эмили.
– Не вини Пегаса за то, что он рассказал мне о случившемся. Он заботится о тебе и не хочет, чтобы ты навредила себе.
Веста положили руки ей на плечи:
– Эмили, ты должна понять. Ты – живое Пламя Олимпа. Твоя сила питает огонь в этом храме и поддерживает в нас жизнь. Бесчисленные столетия назад я забрала сердце Пламени, унесла его в ваш мир, поместила его в дитя. Оно переходило от девушки к девушке сквозь века, пока наконец не достигло тебя. Ты рождена с этой силой. Мне очень жаль, что нам пришлось призвать его, чтобы спасти Олимп. Но в тот миг, когда ты пожертвовала собой под сводами этого храма, ты переродилась. Эмили, внутри тебя заключена сила солнца. И если ты не обуздаешь эту силу в ближайшее время, то можешь сильно навредить себе и тем, кто окажется рядом.
Эмили посмотрела на свою обгоревшую сандалию. Очевидно, насколько опасна ее сила: Эмили сожгла немало вещей в своей новой обители, чтобы узнать это наверняка. Дошло даже до того, что она завела тайное место, где собирала все случайные жертвы своих сил.
– Прости меня, – наконец произнесла она. – Я буду стараться лучше.
Повернувшись к постаменту, она заглянула в ярко сияющее Пламя. Оно питалось ею и оставалось единственной вещью на Олимпе, которую ее силы не могли уничтожить.
– Хорошо, – терпеливо откликнулась Веста. – Взгляни в огонь. Я хочу, чтобы ты сфокусировалась на том, что собираешься сделать. Представь, увидь, как ты делаешь это. А теперь сконцентрируйся и осторожно высвободи силу внутри себя.
Эмили подняла обе руки и сконцентрировалась. Она представила себя огромной паяльной лампой и выкрутила газ. Покалывание возникло где-то в животе, поднялось по позвоночнику и хлынуло по рукам.
– Давай, Эм, – бормотала она сама себе. – Ты сможешь.
Широкий и необузданный поток огня вдруг сорвался с ее пальцев.
– Хорошо. А теперь сконцентрируйся. Управляй потоком, Эмили. Сделай его плотнее.
Стоило пламени появиться, Эмили затаила дыхание. Сосредоточившись, как учила Веста, она удерживала и обтачивала пламя, пока оно не превратилось в пучок алого цвета. Но, чем больше усилий она прилагала, тем ощутимее становилось напряжение.
Луч пронзил пламя на постаменте, пересек храм и ударил в дальнюю стену. Но не остановился – прожег узкую дырку прямо в белом мраморе и ринулся дальше, в голубое небо Олимпа.
– Хватит, Эмили, – предупредила Веста. – Просто подумай о том, чтобы
Эмили представила, как выключает газовую горелку. Ничего не произошло. Она мысленно повернула все ручки и щелкнула всеми выключателями, пытаясь совладать со своей силой. Но луч и не думал исчезать.
– Заканчивай, Эмили! – вскричала Веста. – Ты должна подчинить его себе!
Эмили пыталась, снова и снова, но ничего не происходило. Вместе с паникой росла и мощь луча. Он пульсировал, прорезая небо над Олимпом.
– Я НЕ МОГУ ОСТАНОВИТЬ ЕГО!
Внезапный удар сзади бросил ее на пол. Концентрация нарушилась, красный луч исчез. Эмили тяжело дышала, изучая свои ладони. Ни следа ожогов, никаких пятен или боли. Она подняла голову, и воздух застрял в ее глотке.
Морда и шея Пегаса алели ярко-красными ожогами. Хуже всего было то, что его мягкая шкура обуглилась до черноты и покрылась волдырями.
Пегас сбил ее с ног и остановил пламя.
Но ее сила опалила его прекрасную кожу.
– Пегас! – Эмили подбежала к нему: – Мне так жаль. Клянусь, я не хотела делать это!
Ее замутило, когда она осмотрела его раны. Ее силы сотворили это:
– Пожалуйста, прости меня!
Не раздумывая, Эмили потянулась к нему и нежно погладила обожженную морду. Обугленная, покрытая волдырями кожа начала заживать. Вскоре Пегас полностью восстановился.
– Я не могу, Пегс, – всхлипнула Эмили, отступая от него. – Не могу. Я навредила тебе. Что, если бы я убила тебя? Я слишком опасна, чтобы быть рядом с тобой.
Выбегая из храма, Эмили ненавидела себя. Она сбегала по высоким ступеням, а слезы застилали ей глаза. Ее передернуло, едва она вновь проиграла в голове все, что произошло. И что
У основания лестницы она обернулась и увидела Пегаса и Весту, выходящих из храма.
– Эмили, остановись! – позвала Веста.
Эмили отвернулась и бросилась бежать. Она не могла смотреть в лицо Пегаса, зная, что почти убила его.
Она бежала мимо других олимпийцев, не обращая внимания на любопытные взгляды и озабоченные вопросы. Она должна уйти. Подальше от Пегаса и от всех, кому может навредить. Она слишком опасна для окружающих.
В конце концов Эмили забежала в амфитеатр. Музы сегодня не выступали, потому тысячи мест оставались пустыми. Идеально для такого опасного человека, как она.
Эмили сбежала вниз по ступенькам лестницы и упала на прохладный камень. Все кончено. Ее жизнь кончена. Не будет ни возвращения в Нью-Йорк, ни спасения ее отца.
Ничего, кроме боли.
Эмили больше не могла сдерживать рыдания, наконец поняв, что она потеряла. Лучше бы она никогда не выходила из огня в храме. Олимпийцам и Пегасу будет намного лучше без нее.
Эмили в отчаянии оглядела великолепный мраморный театр, окружающий ее, но слезы вконец застлали глаза. Со злостью, прежде ей незнакомой, она смахнула их. На кончиках пальцев вспыхнули искры.
Вспышка ослепила ее, а ужасающий взрыв оглушил.
Мир погрузился во тьму.
2
– С возвращением.
Великая Охотница, Диана, стояла возле ее кровати. За время, проведенное в Нью-Йорке, между ними возникла тесная связь. Она была дочерью Юпитера, и Эмили надеялась стать похожей на нее, когда вырастет. Сильная, храбрая, заботливая Диана. Она отправилась в Нью-Йорк и рисковала жизнью, чтобы спасти Пегаса. Когда они добрались до конюшни, чтобы взять экипаж и этим замаскировать Пегаса, Диана с огромным сочувствием отнеслась к страдающим в узких стойлах лошадям.
Высокая женщина села на уголок кровати и легонько погладила Эмили по голове:
– Для нас всех это стало настоящим шоком.
Эмили нахмурилась и попыталась вспомнить, что произошло. Все ее тело одеревенело, а голова пульсировала тупой болью. Случилось нечто важное, но она никак не могла вспомнить, что именно.
Наконец она выудила из памяти произошедшее в храме.
– Я ранила Пегаса, – несчастным тоном прошептала она. – Я сожгла его.
– Пегас в порядке, – заверила Диана. – Мы все беспокоимся о тебе.
Эмили подняла голову и оглядела комнату. Они были одни. Ни Джоэля, ни Пэйлина, ни Пегаса. Ее друзья держатся от нее подальше, потому что она опасна. Силы не подчиняются ей, и теперь ее нужно запереть.
– Что случилось на этот раз? – тихо спросила она, не решаясь посмотреть Диане в глаза. – Где вы собираетесь запереть меня?
Диана нахмурилась:
– Запереть тебя? Дитя, зачем нам это делать?
Эмили начала выходить из себя:
– Потому что я опасна и навредила Пегасу.
– О , Эмили! – Диана крепко обняла ее. – Никто не думает запирать тебя в клетку. Твои силы просто вышли из-под контроля, вот и все. Это случалось и с лучшими из нас. Мы просто не ожидали, что в твоих слезах скрыт такой потенциал.
– В моих слезах? – Эмили всхлипнула. – Я не понимаю.
Диана объяснила, что смотритель амфитеатра видел, как она выбежала на сцену, и успел заметить, что именно ее слезы вызвали взрыв, сотрясший весь Олимп. Он стоял вдалеке, так что его не убило, только ранило. Однако взрыв разрушил театр до основания и оставил на его месте огромный кратер. Пегас нашел ее висящей без сознания высоко на дереве, в нескольких километрах от эпицентра.
– Я… я не понимаю. Мои слезы вызвали взрыв?
Диана кивнула:
– Мы толком не всё еще понимаем. Когда Пламя вышло из тебя и вновь вспыхнуло в храме на Олимпе, Веста сказала, что теперь оно явит полную свою силу. Но она не ожидала, что оно окажется настолько мощным. Даже твои слезы наполнены силой солнца.
Она даже поплакать не может, не причинив вреда себе или окружающим! С каждым днем становится все хуже и хуже. Она больше не человек, девочка с перспективным будущим, а бомба, только и ждущая подходящего момента, чтобы взорваться.
– Я не хочу, – наконец прошептала она. – Я не хочу такой силы и никогда не просила ее. Я просто хочу вернуться к прежней моей обычной жизни вместе с папой.
– Мне очень жаль, но у тебя нет выбора. Ты родилась с Пламенем внутри. Оно часть тебя. Однако я обещаю, мы научим тебя управлять им! Не борись со своими силами, Эмили. Прими их как союзников, а не врагов.
– А если я не смогу научиться?
– Ты должна, – ответила Диана, поднявшись и двинувшись к двери. – Отдохни. Скоро ты почувствуешь себя лучше.
Эмили сомневалась, что вообще когда-либо почувствует себя лучше.
С трудом выбравшись из кровати, она подошла к окну. Удобно устроившись на широком подоконнике, она безмолвно наблюдала за происходящим внизу – точно так же, как делала это в своей квартире в Нью-Йорке.
Но по ту сторона окна совсем не Манхэттен с его жуткими пробками, воем полицейским сирен, толпами и магазинами. Это Олимп. Легкий бриз струился сквозь ее волосы, теплый и сладкий, в отличие от загрязненного воздуха Нью-Йорка. Крылатые олимпийцы и большие птицы вместе парили в чистом голубом небе. Бабочки размером с автомобиль порхали вокруг, играя с детьми в нечто похожее на человеческие пятнашки. Внизу, на площади, кентавры и великаны прогуливались и беседовали так же непринужденно, как обычные люди в ее мире.
Повсюду, куда бы она ни бросила взгляд, Эмили видела поразительные вещи. Но сегодня этот вид только лишний раз подтверждал – жизнь никогда не будет прежней. Не будет нормальной.
– Папа, где ты? – жалобно спросила она.
Эмили больше не скорбела по умершей матери. В этом странном и удивительном мире она постоянно ощущала ее присутствие – как будто достаточно протянуть руку, чтобы коснуться ее. Потому теперь каждый миг бодрствования занимали мысли об отце. Его спасение казалось чем-то невозможным. Как она поможет ему, если даже себе не в состоянии помочь? Она опасное чудовище, которое не может и слезу пустить без страха ранить или убить кого-нибудь.
В своем отчаянии Эмили не замечала ничего вокруг, пока не услышала тихий стук в дверь.
– Эмили? – позвал низкий, глубокий голос. – Мы можем войти?
Эмили потянулась за своим балахоном.
– Входите.
Она несказанно удивилась, когда Юпитер вошел в ее комнату. Пусть она, Джоэль и Пэйлин жили в его величественном мраморном дворце, видели они его только за обеденным столом. Но эти приемы всегда были большими и шумными, и ей не удавалось поговорить с ним. Юпитер никогда не посещал ее комнату, и лишь однажды она попала на личную аудиенцию, во время которой упрашивала отпустить ее в Нью-Йорк, чтобы она могла вызволить своего отца из плена. В тот раз Юпитер отказал ей.
– Юпитер. – Эмили склонила голову в знак уважения к верховному правителю Олимпа.
– Эмили, я очень расстроился, узнав, что вчера произошло в амфитеатре. Судя по всему, твои слезы – могущественное оружие. Надеюсь, с тобой все хорошо?
– Я в порядке, спасибо.
За спиной Юпитера возник еще один мужчина, с лицом не менее властным, чем у повелителя Олимпа. Он был таким же высоким и мускулистым, носил такие же длинные седые волосы и густую бороду. Но, в отличие от серьезного, мрачного Юпитера, незнакомец широко улыбался – весь его внешний вид был пропитан радостью и озорством. Но больше всего различались их глаза: темные и глубокие глаза Юпитера словно хранят знания многих веков, у этого же человека глаза такие светлые, что напоминают жемчужины. По правде говоря, Эмили он показался не столько олимпийцем, сколько Санта-Клаусом.
– Не думаю, что ты встречалась с моим братом, – небрежно заметил Юпитер. – Позволь представить тебе Нептуна. – Он повернулся к своему брату: – А это Пламя Олимпа. Хотя, как я недавно обнаружил, она предпочитает, чтобы ее называли Эмили.
– Эмили, – повторил Нептун, и теплая улыбка расплылась на его лице. – Мой сын рассказывал, что с тобой приключилось. Как ты себя чувствуешь?
Глаза Эмили округлились, когда она вспомнила, что Нептун – отец Пегаса.
– Я в порядке, спасибо…
Она запнулась при взгляде на мощные мускулистые ноги Нептуна, виднеющиеся из-под туники.
Поделиться книгой: