Помоги проекту - поделись книгой:
— Да тут всего понемножку, — заюлил Петрович взглядом, протягивая мне двойной лист в клеточку, свёрнутый пополам.
— Хрена се, — обозрел я объём написанного, — Так, жестянку сразу нет. Резина тоже мимо. Не его профиль. Может позже он меня с кем познакомит, тогда посмотрим. Ты иди пока глянь, что у меня есть. Себе брал, но раз уж пошла такая пьянка, то могу ради развития клиентской базы тебе предложить.
Услышав незнакомые слова Петрович икнул, но к верстаку рванул шустро.
— Водяной насос, тормозной цилиндр, шаровые, свечи, провода высоковольтные, — чуть слышно шептал он про себя, перебирая шуршащие пакеты.
Ну да, детали-то мне без коробок достаются. Пришлось озаботиться. Разложил запчасти по мешкам и из могучего отцовского паяльника сделал какое-то подобие машинки, чтобы пакеты заваривать. Коряво выходит, но уж лучше так, чем никак.
— А там у тебя что? — показал Петрович на полку, откуда высовывалась запчасть, которую трудно перепутать с чем-то другим.
— Не видишь что ли, распредвал. Но не проси, он мне самому край как нужен.
На самом деле я его положил, как памятку. Мне всё время казалось, что при вытаскивании запчастей мне зябко становится. Первое время я списывал это на волнение, да и не до ощущений мне было. Зато когда потянул распредвал, то чуть было его обратно не бросил. Стёкла в машине в момент инеем покрылись. Есть над чем задуматься.
— Может отдашь? Через двадцать минут деньги принесу. Могу сейчас половину дать, у меня стольник с собой есть, — вытащил искуситель из внутреннего кармана стопку алых червонцев.
Угу. Борисыч мне говорил, что распредвал на базаре двести пятьдесят стоит, и то, поискать придётся. А этот хмырь двести даёт. Впрочем, что я переживаю. В моём времени это считалось нормальной розничной наценкой.
— Да подожди ты с деньгами. Давай сначала договоримся, что ты обо мне никому не расскажешь. Мне с Уголовным Кодексом знакомиться неохота.
— Валер, да ты что… Я — могила. Ты сам подумай, к чему мне языком трепать. Чтобы мои клиенты к тебе напрямую побежали? — привёл он действительно серьёзный довод.
— А как по пьяни сболтнёшь?
— Завязал я. Печень ни к чёрту. Уже месяц ни капли, — поделился Петрович горем.
Уговорил таки меня чёрт речистый. Продал я распредвал. А потом и то, что на верстаке лежало. Короче, всё, что наколдовано непосильным трудом, бескорыстно обменял на советские дензнаки. Без малого пятьсот рублей вышло. Как по мне, так неплохой дневной доход либроманты имеют.
Зайти в фойе, идти в сторону входа в большой зал. На буфет не обращать внимания и пройти мимо до конца. Зайти и по коридору направо третья дверь по левую сторону под номером сто шесть. Найти Андрея Миронова. То есть его копию. Это и будет Сашка Круглов, ну или спросить у музыкантов где он. Камеры в ДК не тащить. Целый квест отец выдал по поиску своего приятеля, играющего в местном ВИА на ритм-гитаре. Хотя, куда уж понятнее, это же не лабиринт Минотавра, а стандартное ДК, каких много по всей стране.
Музыкантов я нашёл без труда и уже по коридору шёл, ориентируясь на звук, а не вглядываясь в таблички с номерами дверей. Ещё из-за дверей выслушал кусок инструменталки, справедливо предположив, что во время исполнения стучать не то, чтобы неприлично, но ещё и бесполезно.
Там один ударник чего стоит. Лупит, во всю ивановскую, а остальные пробуют услышать себя, добавив звук на усилителях. Короче, громко они играют. Не могу сказать, чтобы хорошо, но тут и непонятно всё. Из-за обитых дерматином дверей музыка в кашу сливается.
Дождавшись, когда какофония затихнет, я громко постучал в двери.
— А, Джон, заходи, — встретил меня Александр, открывая дверь, — Сейчас, ещё один прогон проигрыша пройдём, и на перекур. Посиди пока.
Отсчёт ударника, и парни врезали…
Не знаю, что это за проигрыш такой и к какой он песне, но как по мне, так это чистое непотребство. Ритм у ударника плывёт, гитара у Сани не строит, басист половину нот не выигрывает, смазывая их и не дожимая струны. Особенно умилила меня партия электрооргана. Здоровенная двурядная Вермона "давила клопа". Клавишник просто по целому такту держал аккорды на обеих клавиатурах, и считал на этом свою миссию выполненной. Про соло-гитару даже говорить не буду. Отчего-то у всех сложилось мнение, что фузз кроме самого себя ничего больше не требует, и играть с его помощью проще простого. Как бы не так. Когда я пишу гитарные партии для "тяжеляка", то у меня тот же дисторшн или овердрайв всегда работают в комбинации с двумя — тремя эффектами, как минимум. И играть приходится, как можно чище и чётче. А тут…
Постарался отключить слух, насколько это возможно, и начал осматривать инструменты. По меньшей мере странный набор. Полуакустический бас, в симпатично раскрашенном расходящимися полосами корпусе и надписью ORFEUS на головке грифа, JOLANA Star VII у Саши, видимо клон Стратокастера, изготовленный в одной из соцстран, и Eterna de Luxe II у соло — гитариста. Этакая здоровенная чёрная дура, с кучей ручек и переключателей, и огромной головкой грифа. Может мне кажется, но мензура у неё удлинённая, а гриф толстоват даже на вид. Крайне скромная новенькая ударная установка "Tacton" в весёленьком темно — красном пластике, с отвратительно звучащим железом.
Повеселили усилители. Честно говоря, я сначала было подумал, что рядом со мной стоит аппарат для электромагнитной терапии. Оказалось, нет. Это был басовый усилитель "BEAG", напрочь убивший меня своим минимализмом. А уж как я веселился, разглядывая усилитель, в который был включён электроорган, и не передать. Начнём с того, что у него на передней панели было маленькое окошечко, никогда не угадаете, с чем. С цветомузыкой! Угу, этакая цветомузыкальная установка, размером с пачку дамских сигарет, озаряющая сцену сиянием нескольких лампочек от фонарика.
— Видал, какой у нас аппарат, — с гордостью похлопал Саня по БИГу, когда они закончили прогон и засобирались на выход, — Батя мой через Москву выбил. Не у каждой филармонии такой увидишь.
Если бы я и хотел что ответить, то точно бы не смог. Слова просто застряли в горле.
— Нет, ну как мы дали, а, но всё равно что-то не то, — возбуждённо махал руками Саня, когда мы вышли в коридор и пошли в курилку, устроенную у окна на пожарном выходе.
— Гитару попробуй настроить, — буркнул я, всё ещё впечатлённый увиденной аппаратурой.
Мда-а, великая страна, осваивающая космос, а ни инструментов, ни усилителей приличных нет. Мне, привыкшему работать с киловаттами звука, и больно и досадно смотреть на венгерский супердефицит, понимая его ущербность и немощность.
— Нормально у меня всё гитарой, — недовольно отозвался Александр, — Каждую струну по органу перед репой настроил.
— Значит по грифу не строит, — пожал я плечами, — Кобылку покрути и пружины проверь. У тебя уже на пятом ладу аккорд враздрай слышен.
— Покурим, проверю, — кивнул Саня, — Ты чего пришёл-то?
— Я же тебе камеры обещал. Вот и заехал по пути. Заберёшь?
— Конечно. Сразу ко мне в машину и перекинем. Слушай, а пойдём гитару посмотрим, пока парни курят, — притушил Сашка добрую половину недокуренной сигареты.
Вот же беспокойный.
Гитара, конечно же не строила. Сильно не строила. Пришлось спускать струны и сдвигать кобылку. Найденной где-то отвёрткой я подкрутил регулировочные винты на ней, окончательно выровняв строй. Настроив, пробежался по грифу, проверяя ещё раз всё аккордами и флажолетами. Ну вот, хотя бы так. Я не гитарный мастер, но элементарщину делать умею.
— Держи, — протянул я настроенный инструмент Сане, и замешкался, увидев его выпученные глаза.
— Валер, а ты где так играть научился?
— В смысле? — постарался я сделать невинное лицо, в темпе придумывая ответ.
— Ну, вот это… Сейчас. Ты как это… — пытался Александр что-то показать обеими руками.
— Да откуда я знаю. Что-то у артистов подсмотрел, что-то по телевизору увидел, а потом сам попытался изобразить. Не сразу, но кое-что стало получаться со временем, — отмахнулся я, помогая Сане просунуть провод под ремень, — Ты вот ещё что. Бой не только сверху играй, а попробуй вниз — вверх, и сразу струны приглушай на обратном ходу.
— Так? — попробовал Саня следовать моему объяснению.
— Да нет же, — я взял в руки гитару соло-гитариста, и присев на колонку, показал предлагаемый мной вариант. Сначала медленно, а потом, как нужно.
— Хм, здорово. Покажешь ещё что-нибудь? — попробовал Александр поиграть так же, и у него пусть не сразу, но вскоре вышло вполне прилично.
— Чёс, разве что. Играется простенько, а звучит хардово, — отвлёкся я, ощупывая гриф только что взятой гитары, — Слушай, а что это за полено?
— Итерна? Да ладно тебе. Самая крутая гитара. Славич её на Глине за пятихатку взял. А что такое хардово?
— Как-то она не очень. Звук на перегрузе вообще не читаем, — попробовал я пару простых рифов с фуззом, — Хардово, это москвичи так хард — рок называют. Что-то вроде такого.
Я показал квинтовый риф, в несколько тактов. Ничего сложного, играется на зажатом аккорде, а звучит тяжело.
— А-а, вот тут кто развлекается, а мы-то гадаем, откуда музыка, — возникли в дверях участники ВИА, как бы не в полном составе, — Ты на соло умеешь?
— На всём понемногу, — ответил я, аккуратно укладывая инструмент обратно.
— Сбацай ещё что-нибудь? — попросил меня клавишник.
— На этой гитаре не смогу, — покачал я головой.
— Гитара плохая? — насмешливо спросил меня соло — гитарист, видимо, тот самый Славич, отдавший за неё большие деньги.
— У тебя струны на двенадцатом ладу чуть ли не на сантиметр отходят, — покривил я душой. Нет там сантиметра, миллиметров шесть — семь, не больше, но и это явный перебор. Раза в два струны выше стоят, чем нужно.
— И что? — уставился на свою гитару её владелец.
— Да я сам удивляюсь, как ты на ней ещё играть умудряешься. Я вот точно не смогу. Разве что по нотке тыкать, так кому это интересно. Ладно, пойду я. Саш, ключ от машины прихвати, камеры тебе выгружу, — напомнил я другу цель своего приезда.
— Э-э, постой. Тебя как зовут? — ухватил меня клавишник за рукав рубашки.
— Никак не зовут. Я обычно сам прихожу, — сходу ответил я и дождался, пока все просмеются, похоже, что этот прикол парни ни разу не слышали, — А вообще, кому как больше нравится. Можно Валера или Грин, а можно и вовсе Джон, — переглянулся я с Саней, ухмыляясь. Рассказал мне батя их историю про Джона. Краснел при этом, правда, но я от души поржал, как они с Кругловым девчонку лихо на групповушку развели. Батя тогда из себя американца Джона изображал, а в заботливо сохранённой бутылке из под виски у них самогон был налит. С тех пор Саня часто меня молочным братом называет.
Мда-а. Теперь уже меня, получается…
— Слушай, Джон, — начал было клавишник, но тут ему пришлось остановиться и подождать, а то нас с Сашкой что-то вдруг на ха-ха пробило резко, — А на клавишах ты тоже играть умеешь?
— Плохонько, — ответил я, вытирая набежавшую слезу. Давно я так не смеялся. Вообще, впервые в этой, новой жизни, ржу по-настоящему.
Подойдя к Вермоне, я потыкал в клавишу, пытаясь подобрать звук поинтереснее. Хаммонд не Хаммонд, но чего-то добился, заодно обнаружив подобие атаки. Демонстративно хрустнул пальцами, зажав их в замок и вывернув руки, замер на секунду.
Клавиатура на органе неплохая, такая, как я люблю. Это на рояле, с его механикой, я бы не стал ничего играть. А тут почти как у синтезатора клавиши. Лёгкие и с коротким ходом. Для начала взял пару сложных джазовых аккордов, во все десять пальцев. А потом, с форшлагами, скатился джазовой вкуснотищей вниз, пройдясь по всей клавиатуре.
Джаз штука такая. Если ты его чувствуешь и можешь исполнить, то и он к тебе лицом поворачивается. По нотам его не сыграешь. Будут просто ноты, а джаза не будет. И тут никакая техника не поможет. Хоть сто двадцать восьмыми играй, но если это не будет вкусно, то джаз — это не твоё.
Покрутил ещё регулировки, подбирая под найденный звук подходящие фрагменты музыки. Что могу сказать. Бедненький инструмент этот электроорган. Где-то в ансамбле ему ещё есть место, а самостоятельно Вермона не слишком жизнеспособна. Надо сильно извернуться, чтобы на нём что-то приличное удалось сыграть.
— Ты где так с клавишами наловчился? — под общее молчание спросил у меня Саня, когда я отошёл от инструмента.
— Школу по аккордеону закончил, — озвучил я деталь из биографии отца.
— Не говорил же никогда.
— Так ты и не спрашивал, — моментально сообразил я, что музыкальное образование отцом не афишировалось, скорее всего, из-за предмета обучения.
— Так то аккордеон…
— Какая разница. Клавиши-то одинаковые.
— И на басу можешь? — спросил меня басист.
— Так та же гитара. Просто на ней вместе с ударными нужно играть. Тогда кач будет. Вы же основа ритм — секции.
— Кач — это что?
— Драйв, рок, бит, забой, а то и просто звиздец, — помахал я рукой в воздухе, помогая себе с подбором слов, — От вас двоих зависит, будет ваша музыка подбрасывать, или так, шаляй — валяй, как радио слушаешь. Понял?
— Понял, что ничего не понял. Показать можешь?
— Садись, — кивнул я ударнику, — Смотри на мою ногу, показываю бочку.
Взяв бас я синхронно с ударами бочки начал обозначать ноту, добиваясь идеального совпадения ударов. Когда что-то начало получаться, остановился.
— Теперь смотри. По малому барабану отбиваешь четверти, а на мои высокие ноты пойдут синкопы по хету и тарелке. Показываю.
Повторяю уже изученное, а потом слэпом беру две синкопы. Ещё раз. Киваю ударнику, чтобы подключался. Сбивается, но с каждым разом мы всё ближе и ближе к моменту истины. Наконец три раза подряд проходим чисто. Кстати, а БИГ ничего так звучит, мяса в звуке валом. Ему бы гитару поживей.
— Давай теперь ты, — протягиваю я инструмент басисту. Он смотрит на свой бас, как на двухметровую змею.
— А на ударных сможешь? — подначивает меня Санёк.
— Да на них любой нормальный музыкант сыграет, — возвращаю я его подначку.
Вытащив присмотренные в углу запылившиеся бонги, судя по их цвету, явно оставшиеся от какой-то другой установки, я подтаскиваю журавль с микрофоном и пощёлкав по нему, подстраиваю ревербератор. Ревер у БИГа заслуживает отдельного описания, ну, да ладно. Тройка маленьких барабанчиков, стоящая на отдельной подставке, наповал убивает меня мембраной. Проверяю на ощупь, и понимаю, что на них реально натянута кожа! Не знаю чья, но ни один пластик не может быть таким шершавым. Поёрзав на стуле, подстраиваю под себя хет и педаль бочки, отодвигаясь чуть дальше. Теперь трюк.
Музыканты — это не те, кто умеет только лабать. От лабуха музыканта отличает хотя бы артистизм. Как-никак, но выходя на сцену ты обязан создать образ.
Угу… А что может показать ударник? Конечно же палочки, которые он лихо провернёт вокруг пальцев пару раз. Всё остальное зрители за барабанами и не увидят.
Кручу палочки и начинаю отбивать ритм. Бас — гитарист включается неуверенно, и синкопы у него не выходят. Наплевать. Изображаю Пинк Флойд, проходясь по бонгам, подхваченными эхом ревербератора. Второго тома на бочке катастрофически не хватает. У меня проходы проваливаются. Заканчиваю суматошным синкопированным боем и бешеной работой педали. Бздыщь!
Финальный удар об тарелку лбом, уже поднимаясь. Выступление закончено.
Глава 3
Затихарился в гараже, как белорусский партизан, чтобы ни одна живая душа не видела, как я новые запчасти буду на Копейку ставить. Эх, хорошо, когда склад автозапчастей у тебя бездонный. Так что потихоньку магичу себе и машину ремонтирую.
Ладно, хоть, не успел я в разговоре с Кругловым заикнуться о расточке блока. Он точно или у виска бы покрутил, или ржать бы начал, как конь.
Сейчас и самому смешно, а когда пригляделся, что в Копейке под головкой блока лежат две прокладки, а между ними алюминиевая вставка, чуть башкой по машине стучать не начал.
В СССР самый ходовой бензин низкооктановый, а итальянцы разрабатывали двигатель под высокооктановый. Вот и клали "тазоводы", да и не только они, под головку блока цилиндров прокладку из алюминия, тем самым увеличивая камеру сгорания над поршнями и снижая степень сжатия топливно-воздушной смеси. Иначе из-за детонации прогорали и трескались поршни. А так, с дополнительной прокладкой получался "тракторный" двигатель, но зато устойчиво работающий на дешёвом, а чаще всего, и это важно, на бесплатном бензине.
Батя мне в детстве рассказывал, что водилы грузовиков, перед тем, как в парк заехать, частенько бензин на землю сливали, оставляя в баке минимум топлива. Иначе на утро им некуда было бы залить положенную на день норму бензина. А раз некуда заливать, то выходит, что ты накануне плохо работал и мало ездил. И не важно, что у тебя по спидометру всё, как в аптеке, может ты километраж намотал. В общем, хреновый ты водила и хрен тебе, а не премия. Про себя же ворчали:
— Не хватало ещё, чтобы из-за одного умника нам в Министерстве нормы "зарезали".
Порой частнику на дорогу можно было выйти с пустой канистрой или ведром, показать его едущему грузовику, и тебе за спасибо бензина с горкой нальют. Ещё и спросят, почему тара маленькая. Вот такие нелепые выверты были в народном хозяйстве.
Расточил бы я блок, тем самым увеличив объём сжимаемой топливной смеси, и от того увеличилась бы и степень сжатия этой самой смеси, а детонация могла и вовсе стать запредельной. На низкооктановом топливе взорваться двигатель не взорвётся, но когда оборванный шатун тебе сквозь дыру в блоке "руку дружбы" протягивает, приятного мало. После такой переделки, боюсь, что и девяносто восьмого бензина будет мало.
Так что от навязчивой идеи "прокачать" Копейку пришлось отказаться. Не совсем та "тачка для прокачки" оказалась.
Теперь у меня цель изменилась.
Поделиться книгой: