Помоги проекту - поделись книгой:
– И как, помогает?
– Да. Да. Чувствую, что помогает. Я бы сказал, все кажется капельку незнакомым, чужеродным, словно из другого мира – как будто атмосфера чуть изменилась, гравитация ослабла, и даже такая привычная штука, как пустая чашка из-под кофе, смотрится совершенно по-другому. Под новым углом зрения. Даже ты. Ты кажешься мне довольно неприятным. Почти жутким.
Дэниел Рассел рассмеялся. То был смех без веселья.
– Что же, мы всегда недолюбливали друг друга, но я отношу это к научному соперничеству. Обычное дело. Мы не географы и не биологи. Мы люди чисел. Мы, математики, всегда были такими. Возьми хотя бы паршивца Исаака Ньютона.
– Я назвал в его честь собаку.
– Да, назвал. Но послушай, Эндрю, сейчас не время оттирать тебя локтями. Сейчас время похлопать тебя по спине.
Мы теряли время.
– Ты кому-нибудь рассказывал об этом?
Дэниел замотал головой:
– Нет. Конечно, нет. Это твое доказательство, Эндрю. И тебе решать, когда и как его обнародовать. Хотя как друг я бы, пожалуй, посоветовал выждать немного. Недельку-другую, пока не уляжется эта пикантная история.
– Разве математика интересует людей меньше, чем нагота?
– Увы, Эндрю. Зачастую. Послушай, иди домой, не рвись пока в бой. Я замолвлю словечко перед Дайан из Фитца и объясню, что с тобой все будет хорошо, но может понадобиться время. Уверен, она пойдет навстречу. Студенты могут потрепать тебе нервы в первый день. Нужно собраться с силами. Отдохнуть. Правда, Эндрю, иди домой.
Мерзкий запах кофе усиливался. Я окинул взглядом дипломы на стене и почувствовал благодарность, что там, откуда я родом, личный успех не имеет значения.
– Домой? – переспросил я. – А ты знаешь, где мой дом?
– Конечно, знаю. Эндрю, что ты такое говоришь?
– Вообще-то меня зовут не Эндрю.
Еще один нервный смешок.
– Эндрю Мартин – это твой сценический псевдоним? Если так, я бы придумал что-то поинтереснее.
– У меня нет имени. Имена характерны для видов, которые ставят интересы особи превыше общего блага.
Тут Дэниел впервые встал с кресла. Он был высоким, выше меня.
– Я бы посмеялся над этим, Эндрю, не будь мы друзьями. Боюсь, тебе необходима медицинская помощь. Послушай, я знаю очень хорошего психиатра, который…
– Я не Эндрю Мартин. Его забрали.
– Забрали?
– Когда он доказал то, что доказал, нам не оставалось другого выбора.
– Нам? О чем ты? Ты хоть сам слышишь, что говоришь, Эндрю? Это речи
Он выставил вперед правую руку, указывая на дверь.
Но я никуда не собирался.
Боль
– Ты говорил, что хочешь похлопать меня по спине.
Дэниел поморщился. Выше этой морщины кожа, покрывавшая его череп, блестела. Я смотрел на него. На блеск.
– Что?
– Ты хотел похлопать меня по спине. Сам говорил. Так почему нет?
– Что?
– Похлопай меня по спине. И я уйду.
– Эндрю…
– Похлопай меня по спине.
Он медленно выдохнул. Его взгляд выражал нечто среднее между тревогой и страхом. Я повернулся, подставив спину. Я ждал хлопка, все ждал и ждал. И вот его рука опустилась. Дэниел похлопал меня по спине. При этом первом контакте, невзирая на одежду, я произвел считывание. Потом, когда я обернулся, мое лицо на долю секунды перестало быть лицом Эндрю Мартина. Оно стало моим.
– Что за?..
Дэниел шарахнулся от меня и налетел на письменный стол. Перед ним опять стоял Эндрю Мартин. Но он увидел то, что увидел. У меня оставалась всего секунда, прежде чем он закричит, поэтому я парализовал ему челюсть. В глубине его вытаращенных глаз, помимо паники, читался вопрос: «Как он это сделал?» Для корректного завершения процесса требовался еще один контакт: прикосновения левой руки к плечу оказалось достаточно.
Его охватила боль. Боль, которую вызвал я.
Дэниел сцепил руки. Его лицо стало фиолетовым. Цвета моей родной планеты.
Я тоже чувствовал боль. Головную. И усталость.
Когда Дэниел упал на колени, я прошел мимо него к столу и удалил из электронной почты письмо с приложением. В папке «Отправленные» не оказалось ничего подозрительного.
Я вышел на лестничную площадку.
– Табита! Табита, вызывайте «скорую»! Быстрее! Кажется, у Дэниела сердечный приступ!
Египет
Не прошло и минуты, как она уже была наверху, с телефоном в руках и паникой на лице. Опустившись на колени, она пробовала сунуть таблетку – аспирин – в рот мужу.
– У него рот не открывается! У него рот не открывается! Дэниел, открой рот! Милый, боже мой, милый, открой рот! – Потом в телефон: – Да! Я же сказала! Сказала! Холлиз! Да! Чосер-роуд! Он умирает! Он умирает!
Она ухитрилась затолкать мужу в рот кусочек таблетки, но та зашипела и пеной стекла на ковер.
– Мн-н-н-н, – из последних сил мычал ее муж. – Мн-н-н-н-н.
Я молча наблюдал. Глаза Дэниела оставались открытыми, широко-широко, как у ипсоида, словно, чтобы оставаться в этом мире, достаточно было просто не выпускать его из виду.
– Дэниел, все хорошо, – говорила Табита прямо ему в лицо. – «Скорая» едет. С тобой все будет в порядке, милый.
Теперь его глаза были прикованы ко мне. Он дергал головой в мою сторону.
– М-м-м-м-м-м-м!
Он пытался предостеречь жену.
– М-м-м-м-м.
Она не понимала.
Табита с маниакальной нежностью гладила мужа по волосам.
– Дэниел, мы летим в Египет. Ну же, подумай о Египте. Мы увидим пирамиды. Осталось каких-то две недели. Будет здорово. Ты всегда хотел там побывать…
Наблюдая за Табитой, я ощущал нечто странное. Какую-то тоску, мучительную тягу к чему-то, но к чему – понятия не имел. Меня завораживал вид этой самки, припавшей к самцу, чьей крови я не давал поступать в сердце.
– Ты выдержал в прошлый раз, выдержишь и теперь.
– Нет, – неслышно прошептал я. – Нет, нет, нет.
– М-м-м-м-м, – промычал Дэниел, хватаясь за плечо от нестерпимой боли.
– Я люблю тебя, Дэниел.
Теперь он крепко зажмурился – боль стала слишком сильной.
– Не бросай меня, не бросай, я не смогу одна…
Голова Дэниела лежала у нее на коленях. Она все гладила его лицо. Так вот она, любовь. Взаимозависимость двух форм жизни. Мне следовало смотреть на это как на слабость, как на что-то постыдное, но таких мыслей не было и в помине.
Дэниел затих, внезапно отяжелел на руках у жены, и глубокие, резкие складки вокруг его глаз смягчились и разгладились. Дело было сделано.
Табита взвыла, как будто из нее вырвали кусок мяса. Никогда не слышал подобного звука. Надо сказать, он меня сильно взволновал.
В дверях появилась кошка, быть может, обеспокоенная шумом, но в целом безразличная к происходящему. Затем удалилась обратно.
– Нет, – снова и снова повторяла Табита. – Нет, нет, нет!
Снаружи вспорола гравий примчавшая машина «скорой помощи». В окне замелькали синие огни.
– Они приехали, – сказал я Табите и пошел вниз. Каким неожиданным и огромным облегчением было спускаться по мягким, застеленным ковром ступеням и слушать, как отчаянные рыдания и тщетные призывы затихают и обращаются в прах.
Там, откуда мы родом
Я думал о том, откуда мы – вы и я – родом.
Там, откуда мы родом, нет утешительных обманов, религий и невероятных вымыслов.
Там, откуда мы родом, нет любви и ненависти. Есть чистота разума.
Там, откуда мы родом, страсти не толкают на преступления, потому что страстей нет.
Там, откуда мы родом, нет раскаяния, потому что любое действие подчинено логике и приводит к оптимальному результату.
Там, откуда мы родом, нет имен, нет семей, мужей и жен, угрюмых подростков, нет безумия.
Там, откуда мы родом, решена проблема страха, поскольку решена проблема смерти. Мы не умрем. А следовательно, мы не можем пустить развитие Вселенной на самотек, ведь мы будем вечно в ней пребывать.
Там, откуда мы родом, мы никогда не будем лежать на роскошном ковре, хватаясь за грудь, багровея и выкатывая глаза в отчаянной попытке последний раз оглядеться вокруг.
Там, откуда мы родом, наши технологии, возникшие как следствие наших глубоких и всесторонних познаний в математике, означают, что мы не только можем преодолевать огромные расстояния, но и способны перестраивать собственные биологические ингредиенты, обновлять и восполнять их. Мы психологически готовы к таким прорывам. Мы всегда жили в мире с собой. Мы никогда не ставим личные желания превыше коллективных потребностей.
Там, откуда мы родом, мы понимаем, что если темпы математического прогресса людей превышают их психологическую зрелость, необходимо принимать меры. К примеру, гибель Дэниела Рассела и знаний, которыми он обладал, в конечном итоге может спасти множество жизней. А потому он – логичная и оправданная жертва.
Там, откуда мы родом, нет кошмарных снов.
Однако той ночью, впервые в жизни, мне приснился кошмар.
Мир мертвых людей вокруг меня и та кошка, равнодушно гуляющая по огромной, застеленной ковром улице, полной трупов. Я пытался вернуться домой. Но не мог. Я застрял здесь. Я стал одним из них. Завяз в человеческом обличьи, не в силах избегнуть участи, неотвратимо ожидающей всех людей. Меня мучил голод, и нужно было поесть, но я не мог есть, потому что мои зубы намертво сцепились. Голод становился нестерпимым. Я умирал от истощения, таял на глазах. Я пошел на заправку, где был в первую ночь, и попытался протолкнуть в рот еду, но тщетно. Меня по-прежнему сковывал необъяснимый паралич. Я понял, что умру.
Как люди живут с этой мыслью?
Я проснулся.
Я вспотел и задыхался. Изабель коснулась моей спины.
– Все хорошо, – сказала она, как Табита. – Все хорошо, все хорошо, все хорошо.
Собака и музыка
Следующий день я провел один.
Хотя нет, не совсем так.
Не один. Со мной была собака. Ньютон. Собака, названная в честь человека, сформулировавшего понятия гравитации и инерции. Низкая скорость, с какой собака выбиралась из корзины, вполне иллюстрировала оба этих понятия. Пес проснулся. Он был старый, хромой и подслеповатый.
Он знал, кем я являюсь. Или – кем я не являюсь. И рычал всякий раз, когда оказывался рядом. Я еще плохо понимал его язык, но чувствовал, что пес недоволен. Он скалился, но я понимал: годы раболепного подчинения двуногим гарантируют, что и ко мне он отнесется с некоторой долей почтения в силу того, что я тоже хожу на двух ногах.
Меня мутило. Я решил, что это из-за смены воздуха. Только всякий раз, когда я закрывал глаза, передо мной возникало лицо Дэниела Рассела, корчащегося на ковре. Еще у меня болела голова, но это был побочный эффект вчерашнего выброса энергии.
Я понимал, что облегчу себе короткое пребывание здесь, если привлеку Ньютона на свою сторону. Он мог владеть информацией, улавливать сигналы, что-то слышать. И еще я знал одно правило, которое действует во всей Вселенной: если хочешь привлечь кого-то на свою сторону, самое верное средство – это
Поделиться книгой: