Дин наблюдал, как он уходит, с легкой завистью желая, чтобы у него была хоть малая доля уверенности в себе и силы его друга. Затем он вздохнул и откинулся на спину, сцепив ладони за головой, чтобы посмотреть в небо, но тут же с болезненным криком дернулся вперед и скорбно воззрился на десятки маленьких шипов, вонзившихся в тыльные стороны его ладоней. С безошибочной точностью Дин прилег на самую большую лабуду в округе.

* * *

Полная луна просовывалась между облаков, что пятнали темное небо, и ее отражение плыло по глади залива, будто полоска масла, размазанная по сине-черной простыне. Галеры, пришвартованные к пристани, толкались и терлись друг о друга, пока на них накатывали волны, а их носы с резными головами драконов кивали друг другу словно в каком-то странном ритуале ухаживания. Затем луна снова исчезла за густеющими облаками, и первые хилые усики морского тумана тихо потянулись по водной глади и довольно нерешительно принялись завиваться вокруг деревянных корпусов, словно опасались оказаться в беде из-за такого опоздания.

Пока Мартин шагал по безлюдной улице, почти все хижины в деревне казались тихими и безжизненными, зато Главный зал с избытком все восполнял. Шум и свет изливались из всех дверей и окон просторного здания. Там пели, кричали, стучали по столам, били в барабаны и сталкивали пенящиеся кружки. Пировали вагины основательно и на совесть.

Мартин улыбнулся себе под нос, шагая по узкой тропке, что вела к хижине Дина на краю деревни. Козопас любил славно попировать. А этот пир длился уже час, и спиртное текло как вода. Все успели душевно принять на грудь, а значит, они с Дином сумеют проскользнуть незамеченными и присоединиться к общему веселью.

Распахнув покосившуюся дверь в хижину Дина, Мартин замер у порога. Его друг, скрестив ноги и что-то бормоча себе под нос, сидел перед небольшим алтарем, который он соорудил у одной из стен главной комнаты. У алтаря была расстелена неопрятная скатерть, и на ней стояла чаша с водой, оловянная тарелка и пара мерцающих свечей. Судя по запаху едкого дыма, при изготовлении этих свечей не обошлось без козлов.

Дин нервно обернулся, но тут же успокоился, увидев, что это всего-навсего его друг.

- Я сейчас, - пробормотал Дин. - Только приношение Гальвосу поднесу. Повернувшись обратно к алтарю, он что-то забормотал.

Мартин заворожено наблюдал, как его друг поджигает от одной из свечей конус ладана и ставит его на тарелку. Дин по-прежнему очень серьезно относился к обязанностям жреца, и это несмотря на тот факт, что несколько недель назад после довольно неприятного инцидента с лягушками вся деревня предупредила его, что если его застанут за совершением еще хоть одного ритуала, то принесут в жертву на его же собственном алтаре. Очень жаль, что он продолжал возносить молитвы богам, потому что теперь он действительно втянулся. Дин провел многие часы, выслушивая Садрика, разумеется, находясь на безопасном расстоянии, читая книги по предмету и в целом изучая все, что только можно, по поводу обширного пантеона божеств Среднеземья.

Мартин довольно много с ним об этом разговаривал и сам немало узнал. Ему казалось поразительным, что конкретные боги, которым поклонялось племя или народность, находились в прямой корреляции с характеристиками самих поклоняющихся. К примеру, буранья - благородное и здравомыслящее племя с острова Венериче, имело набор довольно трогательных божеств, таких как Ламос, Бог Праздничных Шляп, или Фет, Бог Объятий, тогда как племя фаллон свирепые и невежественные кочевники из северного Галкифера, поклонялось возмутительному пантеону, включавшему в себя Вангела, Бога Удаления Зубов И Обработки Корневого Канала, а также Вайху, Богиню Острых Щепочек, Которые Втыкают Под Ногти Пленникам. Боги вагинов в основном были связаны с деловыми переговорами, общественным положением и жизненными благами, хотя имелось у них и несколько определенно неприятных божеств. Именно к ним Дин в последнее время почему-то словно бы не мог не обращаться.

Мартин наблюдал, как его друг заканчивает ритуал, бормочет последние слова, а затем пригибает голову и опасливо озирается. Похоже, Дин испытал сильное облегчение, обнаружив, что прямо сейчас никакой беды вроде бы не случилось, и с трудом встал на ноги.

- Ну что, теперь ты готов? - спросил Мартин. Дин вздохнул.

- Вообще-то не очень.

- Да брось ты. Краг будет слишком занят празднованием успешного рейда, чтобы о тебе беспокоиться. А кроме того, его много дней не было. Сегодня ночью он будет смотреть только на свою жену Камилу.

И с этим ободряющим, но не слишком верным предсказанием Мартин вывел своего друга из дома в густеющий туман.

* * *

К тому времени, как они добрались до Главного зала, уровень шума уже достиг той точки, что даже орку он мог показаться чуть-чуть громким. Пиво, вино и беседа лились как вода из прорванной плотины, а шутки, оскорбления и куски пищи швырялись с безрассудной непринужденностью. Атмосфера была пьянящей от пролитого пива и жареного мяса, а ароматный запах трубочного табака и эльфийской травки смешивался с едким дымом от пятидесяти факелов, ярко пылающих вдоль стен. Они порождали плотный, но странным образом привлекательный туман.

Деревенские старейшины сидели за главным столом, который был поднят на небольшое возвышение в одном конце помещения. Дальше находились столы, за которыми располагались воины со своими семьями, друзьями и прихлебателями. По одну сторону от этих столов группа наиболее развязных участников недавнего рейда с непринужденной бравадой пересказывала свои подвиги завороженной аудитории из привлекательных молодых женщин.

Феромоны там можно было горстями из воздуха вычерпывать.

В центре помещения пылал огромный костер, в котором громко трещали здоровенные поленья. Двухметровое пламя гнало плотные волны жара в уже и без того знойную атмосферу. Костер на пиру был давней традицией вне зависимости от погоды, хотя некоторые из деревенских прогрессистов уже начинали бухтеть по поводу числа стариков, которых каждое лето уносила гипертермия. Дальше, по другую сторону костра, располагались скамьи и столы для всего остального племени - земледельцев, козопасов и крысоловов.

На пирах всегда происходило частичное социальное смешение, поскольку некоторые члены воинского класса предпочитали, как, например, Дин, сидеть со своими друзьями за низкими столами, однако снобизм и классовое сознание в вагинском обществе по-прежнему сохраняли свои позиции. Представители некоторых наиболее старых фамилий в особенности негодовали по поводу этого смешения, и в прошлом было немало случаев, когда семьи подвергали отдельных своих членов остракизму за браки "по ту сторону костра".

Мартин с Дином протолкнулись мимо суетливых прислужников и сели за один из низких столов рядом с родителями Мартина. Они схватили с пронесенного мимо подноса по кружке с элем, а затем стали ждать своего шанса заполучить порцию хлеба, сыра и жареной птицы, пока по столам разносили большие блюда с едой. Сумев наполнить деревянную тарелку, Мартин залпом опорожнил свою кружку и схватил следующую. Вслед за этим он радостно повернулся к своему соседу - и пробормотал глухое проклятие, осознав, что уселся рядом с Тубо, ответственным за курятник.

Если существовал хоть один вагин, который страшился пиров еще больше Дина, то это был Тубо. Этот птицевод так любил свою работу, что посвятил всю свою жизнь оставленным на его попечение курам. Сидеть здесь и наблюдать, как многих из его подопечных разносят на больших блюдах поджаренными до хрустящей корочки, с торчащими вверх ножками, было едва ли не выше его сил. Но Тубо не мог просто взять и отсюда уйти. Славно попировать он любил почти так же сильно, как своих кур, а запах жареных цыплят неизменно приводил его в восторг. Эта дилемма порой становилась для него почти что невыносимой.

В настоящее время Тубо скорбно глядел на недоеденный труп у себя на тарелке, напоминая при этом унылую ищейку, у которой только что украли обед. Мартин решил попытаться немного его развеселить.

- Привет, Тубо! Нравится пирушка?

Клят! Скверный вопрос! Тубо обратил на него взор. Его глаза сейчас больше всего напоминали тарелки, полные воды. Потом он покачал головой. Мартин погнал дальше.

- Значит, Крагу опять все удалось? Ну и парень! Тебе про этот набег уже что-нибудь рассказывали?

Тубо опять покачал головой, однако скорбное выражение сошло с его лица, и оно стало немного оживленней. Теперь он напоминал унылую ищейку, которая только что взяла след.

- Вообще-то нет, - грустно протянул он. - Но тут поговаривают, у Крага с Камилой нешуточная ссора вышла.

- Не может быть!

- Может. Наверное, полдеревни слышало.

Мартин изогнул шею и попытался за скачущими языками пламени разглядеть другой конец зала. Он лишь увидел, что Краг сидит на почетном месте за вторым столом, окруженный подхалимами, шутит и смеется, а Камила сидит рядом, разговаривая с какими-то своими подругами. Хотя то, как ее спина была повернута к супругу, уже о многом говорило. Оч-чень интересно!

- А не знаешь, в чем там было дело?

- По-моему, знаю. Пока Крага не было, Камила все болталась с Клайрой, его сестрой. А что Клайра за штучка, ты сам знаешь.

Это Мартин действительно знал, даже слишком хорошо. Высокая, стройная брюнетка с лицом падшего ангела, Клайра обладала быстротой и координацией ленката. Дралась она лучше большинства деревенских мужчин и недавно начала кампанию за то, чтобы воительницами разрешили участвовать в рейдах. Мартин был твердо уверен, что никого чудеснее Клайры он никогда в жизни не видел, но, к несчастью, как деревенскому козопасу, ему ничего не светило. В возрасте шестнадцати лет на одной вечеринке ему удалось с ней немного потискаться, после чего Краг вывел его наружу и предупредил, что если он еще хоть раз коснется его сестры, то он, Краг, лично отволокет его на берег крутой, привяжет к ногам камень и зашвырнет туда, где поглубже.

- Камила хочет отправиться в рейд, но Краг опять ногой топнул. Ты же знаешь его манеры. Его супруга отправится в рейд не раньше, чем женщина одолеет его в поединке. А до тех пор место женщины в доме.

Мартин как раз собирался спросить, как на все это отреагировала Клайра, но тут физиономия Тубо опять вытянулась.

- Нет! - простонал он. - Не могу поверить! - Проследив за его взглядом, Мартин выяснил, что он глазеет на большое блюдо дымящихся кур, которое только что поставили на соседний стол.

- Вон та совсем как Мюриэль! - в ужасе возопил Тубо. - Нет, они не могли поджарить Мюриэль! Вот клят!

Он встал, прошел к соседнему столу и взял блюдо. Затем, не обращая внимания на возмущенные вопли сидящих там людей, он притащил это блюдо обратно к столу, где сидел Мартин, и там его поставил, после чего снова уселся на скамью.

- Это она, - пробормотал Тубо. - Мюриэль. Не могу поверить. Она была одной из лучших. Всегда так радовалась, когда меня видела. - Он нежно погладил хрустящую кожицу дымящейся куры. - Прости, - пробормотал он ей. Да, кстати, это Мартин.

- Привет, Мюриэль, - машинально отозвался Мартин и тут же воровато оглянулся, желая убедиться, что никто не заметил, как он с жареной курицей разговаривает. Чувствовал он себя полным идиотом, хотя следовало принять во внимание и то, что с жареной курицей его еще никогда лично не знакомили. Не на шутку огорошенный, он повернулся поговорить с Дином. Его друг так съежился на скамье, что почти скрылся под столом.

- Что такое? - спросил Мартин.

- Тсс, - прошипел Дин, явно паникуя. - Не смотри на меня! Не смотри!

- Да ладно, ладно. - Уставившись на свою тарелку, Мартин задумался, отчего так выходит, что он не может иметь нормальных друзей, как все остальные.

- Если ты на меня посмотришь, он сразу поймет, что я здесь, а я не хочу, чтобы он знал.

Излишне было спрашивать, кто такой "он". Только Краг мог повергнуть Дина в такую панику. Мартин собрался было в очередной раз подбодрить своего друга, но тот залопотал дальше.

- Себ говорит, у него опять была ссора с Камилой, - продолжил Дин, кивая на толстого лысеющего вагина, который сидел напротив, - и он в жутко скверном настроении. Он хочет все на меня выплеснуть. Он всем объявил, что хочет меня в выгребную яму бросить! Мартин, я не хочу в выгребную яму!

- Послушай, не волнуйся. До сих пор он еще ничего не сделал, а вот-вот начнется церемония награждения. Пока она будет идти, ты сможешь отсюда выскользнуть. Спрячешься в моей хижине. Там он тебя не найдет. Хорошо?

Дин с сомнением кивнул. В этот момент Каал, деревенский вождь, встал со своего места. Когда он откашлялся, в зале повисла тишина ожидания.

- Леди и джентльмены, - начал Каал. - Извиняюсь, если я кого-то не упомянул...

Аудитория, как обычно, откликнулась радостным смехом. Вождь всегда начинал церемонию награждения именно так, и все этим восторгались.

- А как насчет старины Садрика? - крикнул кто-то. - Он не джентльмен!

- Снова мы собрались здесь, чтобы отметить завершение очередного необыкновенно успешного рейда, - продолжил Каал. - Этот великолепный пир... да, и я думаю, мы непременно должны найти время на то, чтобы поблагодарить Фьону, Лейси и всех девушек за славную работу, которую они проделали, готовя все эти кушанья...

Он зааплодировал группе женщин, собравшейся вокруг Камилы, и все присоединились. Некоторые из женщин встали и ответили на аплодисменты довольно смущенными поклонами и смешками, однако Мартин заметил, что сама Камила даже не улыбнулась. А сидящая рядом с ней Клайра смотрела на Каала с откровенным пренебрежением.

- Спасибо вам, девушки, - продолжил вождь с искренностью, в которую почти верилось. - Что бы мы без вас делали? Мы вас любим!

В этот момент Клайра встала и надменно направилась к двери, однако никто, за исключением Мартина, даже не заметил, как она уходит. Все слишком сосредоточились на Каале. Мартин огляделся, а затем осторожно наклонился к Дину, который к тому времени совсем под стол соскользнул.

- По-моему, тебе сейчас самое время удрать, - прошептал он. - Они все на Каала смотрят.

Голова Дина медленно высунулась из-под стола, точно у черепахи после долгой спячки. Он с сомнением огляделся, затем перевел дыхание и весь выполз наружу.

- Увидимся позже, - прошипел он Мартину, после чего встал и беспечно зашагал меж забитых людьми столов к двери. Мартин обреченно ожидал звона бьющейся посуды или грохота перевернутого стола, которые сфокусировали бы общее внимание на его друге, но Дину невесть как удалось выбраться из Главного зала без сучка и задоринки.

"Чудеса порой случаются, - подумал Мартин. - Наверное, тот ритуал с Гальвосом все-таки сработал. Должно быть, Дин наконец-то научился общаться с богами".

Опять ошибаясь в прогнозах, он опорожнил кружку, игнорируя возмущенный взгляд Тубо, оторвал влажную, нежную ножку от Мюриэль и снова откинулся на спинку скамьи, чтобы послушать, как Каал объявляет победителя в категории "Самый стильно одетый рейдер".

* * *

Дин настолько затерялся в мыслях о несправедливости жизни, что битых пару минут шел на автопилоте, прежде чем понял, что морской туман обратился в плотную пелену поразительной густоты и что видно сквозь него не дальше, чем на пару метров в любом направлении. Затем он вдруг сообразил, что не имеет ни малейшего представления о том, где находится. Брел он уже не по плотной почве деревенских улиц, а по высокой траве и каким-то сорнякам.

Понимая, что он, должно быть, вышел за пределы деревни, Дин развернулся и попытался проследовать назад по своим же следам, но еще через пару минут окончательно заблудился. Туман, если на то пошло, стал только гуще, а его надоедливая сырость раздражала нос. Температура резко упала, и холодок, казалось, впитывался в кости как пролитое вино в землю.

Дин помедлил и прислушался. Туман умертвлял все, и поначалу он не смог различить ни единого звука поверх непрерывного шума моря, который, рассеянный туманом, словно бы приходил сразу отовсюду. Но затем ему вдруг показалось, что где-то справа он расслышал далекий гул голосов. С облегчением Дин направился туда сквозь клубящуюся серятину.

* * *

А в Главном зале церемония награждения подошла к своей кульминации, и возбуждение все нарастало. Весьма престижная награда за "Самое новаторское убийство" в третий раз ушла прямиком к Микелю, на сей раз за пренеприятную операцию с пастухом посредством его же собственных ножниц для стрижки овец. Теперь Каал готовился объявить победителя в номинации "Самый многообещающий новичок".

- ... и победителем объявляется... - Для вящего эффекта Каал сделал паузу. Напряжение в зале стало таким, что хоть вилкой коли. - ...Нагель, за спасение своего брата Йорга!

Последовала еще одна овация. Под бурные аплодисменты Нагель вскочил со своего места и почти взбежал по лесенке на сцену. Каал властно поднял руку, и хлопки быстро стихли.

- Как вы, возможно, слышали, часть наших парней попала в небольшую переделку во время рутинного налета на прибрежную деревушку в Браннане. Незнакомая им деревушка оказалась базой разбойников-полуорков, и оказанное ими сопротивление было существенно сильнее, нежели ожидалось. В результате пятеро наших парней оказались ранены, а Йорг был захвачен в плен. Случившись в критическую фазу заранее распланированного рейда, данный факт был расценен как способный негативизировать всякий организационно-массовый отклик и переход к следующему объекту. Нагель, однако, добровольно вызвался предпринять индивидуальную вылазку сроком на двадцать четыре часа, а поскольку это прекрасно вписывалось в спроектированные пространственно-временные схемы передвижения главных сил, разрешение было дано. Нагель, расскажи нам об этой вылазке.

Нагель, заметно нервничая, выступил вперед и одной рукой пригладил волосы.

- Ну, - начал он, - на самом деле все было очень просто. После того, как меня высадили на берег, я добрался до деревни. Там оказалось темно, и у ворот стояло всего двое часовых. Я с ними разобрался и хорошенько поискал. На столе у одной из хижин было расплескано очень много крови, так что я заглянул внутрь - и там я нашел Йорга. Или, вернее, то, что от него осталось.

- Они его убили?

- Ну да. Убили и разделали. Я нашел его останки в кладовке.

Все сборище испустило громкое "ах". Несмотря на свою воинственную натуру, все вагины любили славный сентиментальный рассказ. Каал дал сочувственному гулу стихнуть, а затем опять подстегнул Нагеля.

- И что было дальше?

- Ну, я убил полуорков, которые были в хижине, а потом нашел большую сумку, положил туда останки Йорга и пошел к месту встречи. Корабль прибыл вовремя. Вот, по-моему, и все.

- Где же твой бедный брат теперь?

- Ну, я знал, что сегодняшнего вечера он бы ни за что не пропустил, так что принес его с собой. Он вон там, у моего стола.

Все взгляды обратились к столу Нагеля. Один из его друзей поднял пухлую, заляпанную кровью сумку, откуда торчала белая, словно бы восковая, нога. Последовал одобрительный гул, а затем все разразились аплодисментами.

- Скажи, Нагель, - глубоко сочувственным тоном продолжил Каал, - ты, наверное, сильно расстроился, когда увидел, что твой брат мертв?

- Ну, меня очень резануло по сердцу, хотя все-таки не так, как резанули его.

Взрыв хохота, которым была встречена шутка Нагеля, угрожал сорвать крышу зала. С важным видом Каал вручил победителю награду и пожал ему руку, а затем Нагель под громовые аплодисменты пробрался назад к своему столу. На лице его сияла улыбка.

Каал подождал, пока шум стихнет, после чего гордо оглядел зал.

- А теперь, - продолжил он, - мы подошли к финальной и самой престижной награде, "Лучший воин рейда". Я не стану тратить много времени. Надеюсь, вы поймете отцовскую гордость, когда я скажу вам, что победителем в четвертый раз подряд становится Краг!

Еще один взрыв бурных аплодисментов встретил это не слишком неожиданное заявление, а Краг встал со своего места и под громкие одобрительные возгласы взошел на сцену. Улыбка играла на его губах. Однако во всем облике Крага было что-то смутно угрожающее. Примерно так мог бы выглядеть Киану Ривз, продай он душу дьяволу в обмен на более солидную мускулатуру. Сидевший за низким столом у двери Мартин присоединился к аплодисментам, но вполне равнодушно. Подобно многим членам племени он не слишком любил беспричинное насилие.

Конечно, среди соплеменников сказывалось влияние Крага. Садизм был у этого парня в крови, и ему, похоже, нравилось убивать, однако Мартину приходилось признать, что Краг - потрясающе талантливый воин. Именно поэтому племя обычно голосовало за его рейды, а еще из-за того, что он был любимым сыном Каала. Не забывая, разумеется, его несомненной храбрости. И того факта, что у него было просто сверхъестественное чутье на добычу. И, понятное дело, его популярности. У Крага был талант иметь успех чуть ли не у всех на свете. Какое несчастье, что этот свой талант он применил и к Дину.

"А все-таки, - подумал Мартин, обсасывая последние остатки Мюриэль и снова прислушиваясь к хвалебной речуге Каала, - сегодня ночью ему с Дином ничего вытворить не удастся. У меня дома Дин будет в полной безопасности".

* * *

Дин несомненно был бы в полной безопасности у Мартина дома, если бы только сумел этот дом найти. К несчастью, он не смог найти даже деревню, не говоря уж об отдельной хижине. Туман окончательно сомкнулся вокруг него, и его толстые щупальца липли к Дину, словно боялись темноты. Казалось, он уже многие века там бродил, все больше холодея и постоянно спотыкаясь. И все же трава под его ногами теперь стала короче. Вероятно, это означало, что он приблизился к деревне.

"Эх ты, мудила, - подумал Дин. - Ты даже по главной улице, не навернувшись, не пройдешь. Интересно, что по этому поводу Краг скажет. Он никогда не даст тебе это забыть. Впрочем, взгляни на светлую сторону. Могло быть и хуже. Краг уже сейчас мог тебя в выгребную яму бросить".

В этот момент твердая земля под его ногами вдруг куда-то исчезла. С испуганным воплем Дин повалился вперед. На краткое мгновение к нему пришла твердая уверенность, что он падает с одного из высоких утесов, но затем он головой вниз нырнул во что-то жутко пахучее и склизкое, но утешительно мелкое.

Избавляя Крага от лишних хлопот, Дин сам упал в выгребную яму.

* * *

Мартин сгорбился за столом, положив подбородок на ладони. На лице его сияла довольная улыбка, а желудок так переполнился, что готов был вот-вот лопнуть. Мартин размышлял, как же все-таки счастливы козы. У них вроде как по четыре желудка имелось. Ничего удивительного, что они могли целый день есть. Надо же, как им повезло. Причем даже если они были доверху полны, они могли вывалить немного обратно и съесть снова. Мартин подумал, что был бы не прочь снова съесть Мюриэль. Таких чудесных кур он редко едал.

Церемония награждения уже закончилась, и теперь все рассиживались, допивая эль и слушая деревенских сказителей. Все, не считая Тубо, который скорбно собрал с тарелки Мартина куриные косточки и ушел в ночь, дабы устроить им достойное погребение. У ватинов вошло в традицию после пира давать сказителям изложить пару передававшихся из поколения в поколение легендарных повестей о героях. В настоящее время они рассказывали "Повесть о Камбане Мрачном" и как раз добрались до той его части, где, после убийства врагами его жены и детей, Камбан прибывает домой и обнаруживает, что Строительное общество изъяло его хижину за неуплату.

Как всегда, в этом месте в горле у Мартина сжался комок, а слезы закололи глаза. Боги, как же эти древние герои страдали! Это заставляло тебя понять, насколько ты сам счастлив. Куда ни кинь, все могло быть гораздо хуже...

* * *

Хуже, насколько понимал Дин, уже быть не могло. Он совсем замерз, весь промок, жутко вонял, и немалая часть содержимого выгребной ямы попала ему под одежду. А сверх того он по-прежнему понятия не имел, куда идет. Туман так и клубился вокруг, хотя уже не так густо, словно хотел от него отстраниться, однако все так же эффективно лишал его и зрения, и слуха. Единственным звуком, который теперь слышал Дин, было громкое, но рассеянное жужжание нескольких тысяч мух, которых притягивал его магический аромат. Они с радостью бы расположились на воине-неудачнике, не заблудись они, как и он, в тумане.