Лицо со шрамом

– Где тебя носило? – выпалила она по-итальянски. – Ты явился домой в шестом часу.

– Да так, был деловой разговор, – на английском ответил Тони.

– Деловой разговор в такое время? – снова напустилась она по-итальянски. – Чтобы приходил домой раньше! Был паинькой, как Бен! Нам не нужны неприятности!

– Ладно, – пообещал Тони и поспешил удалиться.

Вечно одно и то же: упреки, подозрения, предостережения. Подумаешь, пришел поздно!

Тони ни разу не пришло в голову, что родители просто стараются привить детям собственные нравственные нормы: слишком уж грубо те насаждались. Впрочем, даже осознав конечную цель, он не принял бы их. При всей любви к отцу и матери, подпитанной итальянской преданностью родному клану, Тони с пренебрежением относился к их представлениям о жизни. На то существовало много веских причин: родительская неспособность выучить английский, а также шагать в ногу со временем, растерянность, которую – даже спустя двадцать лет – внушала им великая страна, избранная новым домом, само то, что их большая семья еле сводила концы с концами, хотя отец гнул спину с утра до вечера, а мать обслуживала их крошечную лавчонку. С какой стати Тони должен принимать родительские представления о морали? Куда бы они его привели? Парень собирался вырваться из нищеты, хотел стать большим человеком. И вот очередная честная семья дала очередного гангстера – итог столь же неизбежный, как рождение жемчуга из раковины моллюска.

Разумеется, на бандитскую стезю Тони привели и другие обстоятельства. Взять хотя бы его отношение к закону. Впервые он столкнулся с властями еще шестилетним, когда, проголодавшись, стянул грушу с тележки торговца, а полицейский бросился вдогонку. Так с первых лет жизни Тони понял: закон – враг, а не защита, и будет вечно стоять между ним и его желаниями.

Под влиянием романа с Вивиан все это будто выкристаллизовалось, и парень стал вести себя с жестокостью и презрением к правилам, прежде ему несвойственными.

Из телефонной кабинки в аптеке на углу он позвонил Вивиан в ее дешевую гостиницу.

– Привет, милая! Как себя чувствуешь?

– Так себе, – пробормотала девушка явно спросонья.

– Я и сам порядком устал, – признался Тони. – Однако ночь мы провели на славу, так что какая разница… Слушай, Вив, не забыла, что у нас сегодня новое свидание?

– Сегодня я встречаюсь со Спинголой.

– К черту его! – вспылил Тони. – Аль больше не твой парень. Усекла? А если начнет выпендриваться, я о нем позабочусь. Если надо, соберу головорезов не меньше, чем у него. Так что ни о чем не волнуйся. Приходи сегодня пораньше – все равно он заявится только к ночи, – встретимся на том же углу, что вчера. И, крошка, не вздумай отказать, не то пожалеешь.

Остаток дня он наводил порядок в своих гешефтах, перебирая по списку «дойных коров». Несколькими звонками напомнил о себе тем, о ком подзабыл, а еще несколькими завел новых жертв, хоть и не самых популярных, но суливших выгоду. Теперь Тони мог позволить себе иметь дело только с самыми денежными, поскольку что-то подсказывало: Вивиан обойдется недешево.

Вечером он пришел в бильярдную раньше обычного. На соседний стул взгромоздился какой-то мордоворот и ткнул Тони в бок.

– Ну? – холодно осведомился парень, с удивлением оглянувшись.

– Ты ведь Тони Гуарино?

– Да, а что?

– Да так, ничего. Продолжишь гулять с девчонкой Спинголы – не протянешь и недели. Сам босс просил передать.

– В смысле? – грубо спросил Тони, хотя прекрасно знал ответ.

– Не прикидывайся тупицей. Не то найдут тебя однажды ночью с перерезанным горлом в каком-нибудь переулке.

– Я не боюсь ни Спинголы, ни его шайки, – с показной храбростью рассмеялся Тони. – Пушка, как ни крути, лучше ножа, а стреляю я почище любого из них. Так что, сынок, дуй-ка ты отсюда и передай своим дружкам сто раз подумать, прежде чем ко мне соваться.

Расхохотавшись прямо в удивленное рыло шестерки, Тони с глумливой улыбкой смотрел, как тот убирается восвояси. В кармане пиджака, успокаивая, по-прежнему лежал револьвер. Даже удивительно, сколько храбрости придавало Тони оружие. Оно было словно мостик от Давида к Голиафу – с прирожденными гангстерами всегда так.

Также тем вечером Тони договорился со знакомым – тот хорошо стрелял и отныне должен был повсюду следовать за ним в темное время суток, чтобы защищать спину.

Приехав на условленный угол, Вивиан дрожала и испуганно озиралась, пересаживаясь из такси к Тони в родстер.

– Тони, мне страшно. – Схватив его за руку, она обернулась через плечо и вскрикнула: – Ой! За нами какая-то машина увязалась.

– Не волнуйся, это мой телохранитель.

– Ясно… Знаешь, сегодня, как только я вошла в кабаре, мне заступил дорогу премерзкий на вид тип и сунул в руку записку. Не удивилась бы, укокошь он меня прямо на месте. В гардеробной я прочитала… Карандашные каракули, едва разобрала. Вот что там было: «Прокинешь меня еще раз, и твоей жизни грош цена. Запомни!» Аль прислал, кто же еще.

– Угу. Один из его балбесов попытался припугнуть меня сегодня в бильярдной, а я сказал, что не боюсь ни Спинголы, ни кого еще.

Они поехали в тот же ресторан, что накануне, в тот же отдельный кабинет. Через полчаса дверь распахнулась. На пороге, кипя от гнева, стоял Спингола. Его смуглое лицо стало пепельно-серым, глаза полыхали адским пламенем, жестокие губы кривились в недоброй усмешке, но главное – правая рука была глубоко в кармане.

Тони, позеленев, застывшим взглядом смотрел на Спинголу. Встреча все же произошла и теперь явно закончится чьей-то смертью.

– Аль! – придушенно вскрикнула Вивиан. – Не надо…

Тони и Спингола смотрели друг другу в глаза. Парень нервничал: первого человека убить непросто.

– Ну что, мерзавцы, не вняли предупреждению? Думали, меня облапошите и ничего вам за это не будет?

– А ты кто такой? – Тони знал, что это лучший способ ошарашить противника.

– Я? – выпалил Спингола. – Сейчас узнаешь…

В этот миг Тони выстрелил прямо через карман. Удачно потянувшись за носовым платком, как раз когда появился Спингола, он незаметно положил руку на оружие. Преимущество все время было на его стороне, и он лишь отвлекал противника, чтобы действовать наверняка.

Спингола с удивленным видом осел на пол. Тони быстро стер платком отпечатки пальцев с револьвера и через окно вышвырнул его в переулок внизу.

– Идем, дорогая. – Он невозмутимо взял дрожащую Вивиан за руку.

Теперь, сделав дело, Тони ощущал странное спокойствие. Чувствовал себя по-настоящему сильным и готовым ко всему.

Оставив на столе пятидесятидолларовую банкноту, он торопливо повел спутницу к лестнице черного хода. На улице оба сразу же сели в родстер и, когда через парадную дверь в ресторан стремительно вошли два полицейских в форме, уже уносились прочь по кромешно темной улице. Парень не волновался. Конечно, владелец и официанты дадут их описание, но оно будет туманным, а то и ложным, и никак не поможет полиции.

Глава 3

Убийство Спинголы вызвало большую шумиху. Оно произошло накануне вступления Америки в Первую мировую войну, задолго до того как гангстеры обрели хотя бы подобие нынешних влиятельности, богатства и тяги к изощренным убийствам. Нечастая поножовщина не привлекала особого внимания, а настоящие перестрелки происходили редко. Спингола чуть ли не первым в преступном мире стал насаждать власть силой оружия, и его столь неожиданный вылет из игры привел в сильное замешательство остальных гангстерских вожаков. Теперь они уже сомневались, действительно ли оружие – лучший источник власти.

Утром после стычки Тони встал рано и чувствовал себя не совсем хорошо. Первым делом он попросил мать зашить опаленную дырочку в пиджаке, которую якобы прожег сигаретой, после чего мудро решил больше не надевать этот костюм на улицу.

Для начала он отправился в салун, принадлежавший Клондайку О’Харе. За стойкой стоял сам Клондайк, дородный багроволицый молодой ирландец. Главарь банды, он славился в родном районе любовью пускать пыль в глаза и был одним из самых заклятых врагов Спинголы.

– Я Тони Гуарино, – представился парень. – С Тейлор-стрит.

– И?

– Небось читали, что вчера вечером Спингола получил по заслугам?

– Ну да, – осторожно ответил Клондайк, жуя черную сигару.

– Знаю, вы были с ним не в ладах, вот и подумал: если меня вдруг возьмут за его убийство… может, проследите, чтобы я получил хорошего адвоката?

– Тебя? Ты че, пришил этого гада… такой вот мелкий шпаненок?

– Я так не говорил, – невозмутимо ответил Тони. – Просто пришел узнать, не поможете ли в случае чего с адвокатом.

– Еще бы! Теперь ты здесь желанный гость. Парни с яйцами всегда нужны.

– Спасибо!

Из салуна Тони двинулся в гостиницу, где остановилась Вивиан. Та открыла заплаканная и сама не своя, но за нервозностью проглядывала неожиданная жесткость, а в зеленых глазах, полных слез, появился блеск, не суливший ничего доброго. Интересно, догадывается ли она, как много для него значит ее молчание, спрашивал себя Тони. И решил, что, по всей видимости, догадывается.

– Ты забрал у меня Спинголу, – всхлипывала она. – Теперь должен обо мне заботиться.

– Не ной! – буркнул Тони. – Я и так собирался. Давай снимем тебе для начала хорошую квартирку.

Итак, в течение суток Тони Гуарино совершил первое убийство, присоединился к настоящей банде и взял сожительницу. В криминальных кварталах жизнь течет стремительно.

Родительский дом Тони покидать пока не собирался: отец с матерью поняли бы это неправильно.

Он вновь пересек линию между владениями ирландцев и итальянцев и направился было к салуну О’Хары, когда у обочины со скрежетом тормозов остановилась тяжелая машина.

– Эй, парень! – позвал хриплый голос. – Поди сюда.

Тони подмывало броситься в бегство, но машина принадлежала Детективному бюро, а значит, оттуда начали бы стрелять. Поэтому он спокойно подошел.

– Залезай! – скомандовал грузный верзила и практически втащил Тони в кузов.

Машина умчалась. Прибыв в бюро, вся компания с задержанным посередине поднялась в зал совещаний на втором этаже.

– Думаю, ты слышал, что вчера пришили Спинголу, – начал мужчина, похожий на главного.

– Да, – согласился Тони. – Прочел в утренней газете.

С полдесятка мужчин заржали.

– Черта с два! – воскликнул первый. – Ты знал об этом задолго до того. Ведь именно ты убил Аля Спинголу!

– Вам что, кирпич на голову упал? – холодно осведомился Тони.

– Не тяни резину, себе же хуже делаешь. Мы все знаем. Давай, колись.

– Я понятия не имею, о чем вы, – ответил Тони с таким видом, словно весь этот допрос ему уже сильно надоел.

– Решил поартачиться?

– Нет, просто говорю правду.

– Где ты находился с двенадцати до трех ночи?

– Дома в кровати.

– Доказать сможешь?

– Вся моя семья подтвердит.

– А вот это у тебя откуда? – внезапно рявкнул еще один детектив и сунул под нос удивленному Тони револьвер, из которого был убит Спингола.

Парень сглотнул, но титаническим усилием воли сумел сохранить напускное спокойствие.

– Впервые его вижу, – стоял он на своем, а сам думал: интересно, сколько известно легавым?

Дело принимало скверный оборот. В те времена полиция расследовала убийство гангстера столь же тщательно, как и любое другое, и точно так же не жалела усилий на поиск виновника.

Оставалось блефовать.

– Впервые его вижу, – повторил он, дерзко выпрямившись.

Внезапно главный наотмашь ударил его по губам.

– Хватит увиливать! Выкладывай правду!

– Не распускайте руки! – холодно прошипел Тони, но глаза его пылали. – Мой брат полицейский и рассказывал, как вы из людей признания выколачиваете. И еще: у меня полно влиятельных друзей, и я сам когда-нибудь стану в родном городе большим человеком. Так что обращайтесь со мной по-хорошему, это в наших общих интересах.

– Нет, вы слышали? – фыркнул один из копов. – Такого языкастого гаденыша я еще не встречал…

– Говорят, ты крутил шашни с одной из девчонок Спинголы? – продолжал главный.

Тони улыбнулся:

– Говорят, у него их было полгорода.

– Нет, я имел в виду постоянную девушку, его подругу. Сам знаешь, о ком я – высокая такая, длинноногая блондинка. Выступает в «Театре радости».

– Не понимаю, о ком вы.

– Два-три дня назад всезнайки из твоего района стали поговаривать, что вы с ней встречаетесь. Все думали: добром это не кончится. И вот Аль мертв.

– Даже если я с ней встречался, что с того? – возразил Тони. – Это у него был мотив меня прихлопнуть, а не наоборот. И вообще, неужто такой хороший стрелок, как Спингола, позволил бы себя завалить мальчишке вроде меня?

– Да, верится с трудом, – ответил главный.

За дверью внезапно послышался шум, и в комнату ворвался усатый коротышка с живым взглядом.

– У меня предписание об освобождении мистера Гуарино за недостаточностью улик, – с достоинством объявил он и помахал документом.

Детективы удивленно открыли рты. Быстро. А значит, у заключенного есть связи. Кто бы мог подумать, что мальчишка связан с организованной преступностью? Тем не менее документ говорил сам за себя. И поскольку доказательств не хватало, чтобы на законном основании посадить Тони в камеру, пришлось уважить предписание и отпустить парня.

– Не держите зла, ребята, – весело бросил он и вышел следом за адвокатом.