Агент, переигравший Абвер

– Мне показалось, что этот мужчина – загримированный… Майер!

– Вот и я о том же. Ты заметил походку?.. Ее трудно спутать с другой.

– Да-да, он слегка тянул левый носок. Теперь я точно думаю, что это Майер.

– Об этом, мне кажется, пытался сказать и Мурат. – Голос Жоры обрел хрипотцу. Он прокашлял ее в кулак и продолжил: – Хотя откуда ему здесь взяться, если с приходом в Тегеран советских войск Майер бежал из страны, как десятки нацистских агентов? Информация достоверная, но!.. Все, что касается Майера, надо понимать с поправкой – «но»!

– Жора, – Казанфар хлопнул себя ладонью по лбу, – я же тебе хотел сказать… ну… в общем, я знаю хозяина лавки, в которой убили Мурата. Это – Хабир, наш сосед. Отец как-то сказал мне, чтобы я в присутствии Хабира лишнего не болтал, так как он связан с немецкими агентами.

Жора внимательно посмотрел на Казанфара и задумчиво произнес:

– Конечно. Это кое-что объясняет. Мне… мне надо отлучиться по делу. Сегодня вечером, передайте ребятам, в пять, встречаемся на горе, на нашей поляне. – Он хотел еще спросить Оганеса, дома ли Гоар, его сестра? Но, подумав, смолчал. Лишь махнул рукой и вышел за калитку, где под забором его дожидался раскаленный на солнце велик.

Дух жареных каштанов витал над поляной и, смешиваясь с запахом луговых трав, кружил головы молодым людям. Те собрались у костерка в предвкушении момента, когда лакомство приготовится. Но, более того, ребята ждали своего командира, он сегодня должен был сообщить им нечто важное. Однако задерживался.

Казанфар, поигрывая большим перочинным ножом, который виртуозно умел метать острием в цель, в очередной раз рассказывал Ашоту, Айказу и Оганесу, как это следует делать правильно. Ашот, без которого не обходилась ни одна уличная потасовка, явно томился от безделья, но из уважения слушал друга. Оганес листал карманную книжку о тайнах разведки и периодически поглядывал на Казанфара. Было неясно – это чтение не дает ему понять, о чем толкует Казанфар, или Казанфар своим разговором мешает осмыслить прочитанное. Третий – Айказ, хоть был полон внимания, но не в силах отказать себе в любимом деле – с удовольствием набивал ногой потертый кожаный мяч. Все знали, что Айказ никогда не расстается с ним и при желании способен один обыграть футбольную команду. Только Гоар, помешивая каштаны в сковороде, терпеливо слушала инструкцию Казанфара, хотя от нее этого никто не требовал.

Наконец, Сирагон – уличный артист и поэт, которого в шутку называли Шекспиром, в гордом одиночестве стоял почти у края горной поляны. С нее открывался прекрасный вид на Тегеран. Все последние дни Шекспир был занят сочинением пьесы и вполголоса перечитывал только что написанное: «Огромный город, раскинувшийся у моих ног, казалось, жил своей размеренной жизнью. И даже снующие всюду люди, что с большой высоты казались мне маленькими муравьями, не могли нарушить его величественного покоя. Да!» Шекспир немного подумал, еще раз, уже без пафоса, перечитал написанное и, скомкав лист, сунул в карман.

– Творческий путь тернист! – заключил он. – Необходимо мужество, чтобы недоведенные до совершенства строки отправить в корзину!

– Ребята, Жора пришел! – первым заметив его, воскликнул Айказ, при этом он ловко подбил мяч на грудь и вновь сбросил на ногу.

– А у нас как раз каштаны поджарились! – улыбнулась Гоар. Худенькая, светлая, с косичками девочка в легком платьице, она была похожа на мотылек.

– Запах за километр стелется. Привет, ребята! – поздоровавшись за руку с каждым, Жора подошел к Гоар. Сердце его едва не выпрыгнуло из груди. Опасаясь, что это заметят, он произнес, не поднимая глаз: – Гоар, извини, что не смог сегодня утром…

– Я знаю, что случилось. Оганес мне рассказал, – тихо ответила она.

– Ребята, – Жора оглядел собравшихся вокруг друзей, – вы уже слышали об этом… случилась большая беда… Сегодня утром погиб Мурат… Его убил враг, не знающий жалости ни к кому. Он убивает взрослых, оставляя сиротами детей, а потом не щадит и их. Мурат был маленьким человеком, но он был настоящим разведчиком. Клянусь, его палач поплатится за все.

– Клянусь, – отозвались ребята вместе и каждый – за себя…

– Нам поручено задание, – без лишних предисловий продолжил Жора. – Его надо выполнить ювелирно.

В наступившей тишине было слышно лишь, как Гоар палочкой помешивала каштаны.

– Чуть меньше месяца назад в Тегеран прибыл человек, некий немецкий коммерсант. Кто он, неизвестно. Согласно информации – разведчик, и не мелкого пошиба. Прислан, предположительно, для налаживания разведывательной работы и встреч с высокопоставленными иранцами. Ему дана кличка Фармацевт. Вот уже месяц он гуляет по городу, но ни с кем не встречается, не знакомится. По другим сведениям, активная работа идет. Непонятно. Наша цель – разрешить эту задачу и ни в коем случае не спугнуть «клиента». Подробности завтра с утра. Встречаемся в девять здесь. И последнее, – после некоторой паузы впервые за все время улыбнулся Жора, – командование выражает нам благодарность за проделанную работу. Все дословно не помню, но там есть такие слова: «Ваше личное мужество, умелые и самоотверженные действия по выявлению вражеских агентов и их приспешников трудно переоценить». – И добавил приведенную ему в советском полпредстве цифру: «почти четыреста из них уже схвачены нашими органами». Аресты продолжаются. Тегеран будет зачищен от нечисти.

– Ура! Ура! – приглушенными голосами воскликнули все.

– Жора, а как насчет нашей просьбы?.. Мы агентов выявляем, а арестовывают их другие. Несправедливо. Мы тоже хотим участвовать. Пусть нам выдадут оружие! – Это сказал Шекспир – человек больших страстей.

Жора нахмурился:

– Я уже говорил и еще повторю: там, где берутся за оружие, разведка заканчивается. Стрелять и выкручивать руки – это очень важно, но на то есть специально обученные люди. – Он перевел взгляд на остальных. – Мы не имеем права раскрываться, подставляться. Мы обязаны выявлять врагов, оставаясь незаметными, а для этого, если придется, совершать невозможное – пройти там, где другие не могут пройти, видеть и слышать то, что другим не видно и не слышно.

«Если того потребует дело, должны уметь видеть ушами и слышать глазами», – домыслил сказанное Жорой Шекспир и, вытащив из кармана брюк карандаш и листик, стал что-то записывать.

– Что ты пишешь? – спросил Жора.

– Это так, для себя… вернее, для пьесы – любопытная метафора, – отмахнулся Шекспир.

– Ладно, ребята, как там каштаны? – потер руки Жора. – Кстати, вы помните, что нашей «Легкой кавалерии» исполнилось полтора года?.. – И в ответ на молчание пошутил: – Эх вы, «кавалеристы» на велосипедах.

«Легкая кавалерия» – таким названием окрестил группу подростков школьного возраста, которыми верховодил 17-летний Жора Вартанян, не кто-нибудь, а руководитель главной резидентуры советской внешней разведки в Тегеране тридцатилетний Иван Иванович Агаянц, майор госбезопасности. Официально он числился советником посольства Советского Союза в Иране. Оперативный псевдоним Иван Авалов.

Полтора года назад Жору свел с Иваном Ивановичем сотрудник советского полпредства в Тегеране, разбитной парень Коля по фамилии Попов, лейтенант госбезопасности. Кареглазый брюнет с тонкими усиками, на вид ненамного старше Жоры, Коля держал связь с нелегальными агентами. Одним из них был отец Жоры – известный коммерсант, владелец кондитерской фабрики – Андрей Васильевич Вартанян. Человеком он был уважаемым, со связями и при деньгах. Кроме легальной коммерческой деятельности занимался прикрытием прибывших в Иран разведчиков, приобретением надежных документов, ну и, конечно, вербовками.

В 1930 году житель Ростова-на-Дону и директор маслобойного завода в станице Степной Андрей Васильевич по заданию советской внешней разведки вместе с семьей выехал на постоянное место жительства в Тебриз. Жоре тогда исполнилось шесть лет. В кармане у Андрея Васильевича был иранский паспорт. В Тебризе у Вартаняна периодически возникали сложности с полицией, которая подозревала его в связях с советской разведкой, но доказать ничего не могла. Все изменилось к лучшему с переездом семьи в Тегеран. Здесь Андрей Васильевич довольно быстро достиг коммерческих высот, что стало надежной «крышей» для разведчика-нелегала. Жора, будучи любознательным от природы ребенком, рано начал проявлять интерес к делам отца, выполняя различные его поручения. Когда мальчику исполнилось десять лет, он понял, чем занимается отец. Частенько Жоре приходилось передавать какие-то вещи, обмениваться информацией с парнем по имени Коля, который приезжал на встречу за рулем большого черного легкового автомобиля. Ребята прониклись друг к другу уважением и симпатией, и оба, казалось, воспринимали опасную работу как игру. Когда Жоре исполнилось 16 лет, Коля познакомил его с Агаянцем. Встреча произошла в советском полпредстве. Туда Жора прибыл незаметно, укрывшись покрывалом на заднем сиденье Колиного легковика. Того требовал закон конспирации.

– Мы с твоим отцом знакомы еще по Советскому Союзу, – приветливо, как к давнему другу, обратился к Жоре Иван Иванович. – Рад нашей встрече.

– И я рад, – ответил Жора, не понимая, что перед ним – легендарный разведчик, глава советской резидентуры в Тегеране Агаянц. Разговор получился теплым, доверительным.

– Теперь тебя будут звать Амир, – сказал в конце беседы Иван Иванович. – Это твой оперативный псевдоним, кодовое имя. Подбери среди друзей пять-шесть надежных ребят. Есть такие?

– Найдутся, конечно.

Агаянц встал из-за стола, подошел к Жоре, который сидел напротив, спросил:

– Знаешь, сколько в Иране находится немцев?

Жора пожал плечами:

– Очень много…

– Около двадцати тысяч. Половина из них осели в Тегеране. Конечно, не все они нацисты…

– Понял. Нам предстоит разобраться – кто есть кто. Будем выявлять нацистов?

Агаянц посмотрел на Колю, все это время молча стоящего у окна, перевел взгляд на Жору и мягко улыбнулся.

– Молодец, быстро соображаешь. Это я говорю тебе, Жора. Амиру я бы посоветовал никогда не спешить высказывать мысли вслух. Разведчик должен уметь слушать и молчать. Больше запоминай, анализируй и думай, не давая волю эмоциям.

– Горячее сердце, холодная голова. – Жора произнес фразу, не раз слышанную от отца.

– Точно. Очень уместная цитата Феликса Эдмундовича про чекистов, – вновь улыбнулся Агаянц. – Читал труды Дзержинского?

– Нет, – признался Жора, – от отца слышал.

– Честность всегда надо ставить выше других человеческих качеств. Молодец, Геворк. Я ведь не ошибаюсь, так тебя называют родители?

– Да, так записано в свидетельстве о рождении. А друзья зовут Жорой.

– Я буду звать Амиром. Не запутаешься?

– Запомню. На память не жалуюсь.

– Молодец, – в третий раз похвалил его Агаянц.

С того памятного дня прошло полтора года. Группа Амира, куда вошли шестеро его друзей, состояла из армян, ассирийцев, лезгин. Все из семей, по разным причинам и в разное время покинувших Советский Союз: чьи-то родители в 37-м вместе с детьми бежали от репрессий, чьи-то, оказавшись неугодными властям, были высланы из страны. Тем не менее работали ребята бескорыстно, старались от души. Любовь к Родине вместе с кровью текла в жилах каждого из них. Где-то через год, уже оперившиеся, несмотря на школьный возраст, члены группы сами стали вербовать молодежь, в том числе среди иранцев, правда, только в качестве агентов. Каждый из группы помимо родного языка и русского знал фарси. Это здорово помогало. Правда, никакой оперативной подготовки у них не было. Навыкам ведения наружного наблюдения учились «на ходу», под присмотром старших товарищей из резидентуры. Сам Агаянц наставлял Жору: «Ты и твои ребята как пять пальцев должны знать все входы и выходы Тегерана, все его закоулки. На улицах города вы должны быть незаметными, но сами обязаны слышать и видеть все и всех». Агаянц не побоялся поручить подросткам непростое дело: выслеживать и выявлять фашистскую агентуру. И не прогадал. Последней и в голову не могло прийти, что против нее действовали, по сути, дети, справляющиеся с поставленными задачами виртуозно. Несмотря на то что руководил германской резидентурой неординарный разведчик Франц Майер. До того работавший в СССР под прикрытием сотрудника компании «Рейхсгрупп Индустри», он хорошо знал русский и фарси. Круглолицый, голубоглазый, рослый блондин-нацист – коварный, безжалостный враг, – был большим любителем преображаться в бородатых персов, иранских офицеров, коммерсантов и т. п. Особые приметы – шрам через всю щеку от левого глаза до уха, отсутствие фаланги безымянного пальца левой руки и след от ожога на груди. До августа 41-го группа Амира «держала» его плотно. Но с вводом советских войск в столицу Ирана Майер исчез. Даже прошла информация, будто он убрался в высокогорье, к вождям кашкайских племен, выступавших против централизованного правительства. Но кровавый след, который остался после убийства Мурата, говорил о том, что Майер затаился где-то, но не в горах. Найти, чтобы возмездие настигло убийцу, стало делом чести для группы Амира.

На улице смеркалось, когда Казанфар зарулил во двор и едва не наехал на отца. Тот, явно чем-то встревоженный, ходил взад и вперед, заложив руки за спину. Увидев сына, выпрямился и, строго зыркнув глазами, вдруг тихим голосом спросил:

– Где тебя носило целый день, сынок? Пока тебя не было, твою мать увезли в больницу.

– Маму?.. Что случилось, папа? – только и смог спросить Казанфар, едва не упав вместе с велосипедом.

– Когда ты уехал, ничего не сказав… я нашел бедняжку за домом, моя хозяюшка-ханум лежала на лавке под каштаном и стонала.

– Она жива, папа?!

Искренняя тревога и волнение за жизнь матери от сына передались отцу, глаза его увлажнились и неожиданно слезливым голосом он произнес:

– Жива моя ханум… ей… ей сделали операци-ию… на… слепой кишке.

– Папа!.. – Казанфар обнял отца. Это подлило масла в огонь. Отец тоже обнял сына и все-таки разрыдался у него на плече…

В этот вечер Казанфар лег спать без стакана молока с булочкой, которые всегда подавала ему мать на ужин. Какое-то время он не мог уснуть, переживая за нее и жалея ее и отца, но вскоре усталость, накопившаяся за день, сделала свое дело, и он сам не заметил, как крепкий молодой сон совладал с ним.

Утром ага Арзу с сыном отправились в больницу навестить любимую супругу и мать. В большой кожаной сумке лежали термос с горячим бульоном и фрукты. Ага Арзу знал, что после операции жене вряд ли разрешат что-нибудь, кроме жидкого, но апельсины и гранаты, а также авокадо, манго и маракуйя, привезенные из соседнего Пакистана, он взял угостить докторов и сестер, чтоб лучше ухаживали за выздоравливающей.

В регистратуре к ним подошла сестра и, узнав о цели их визита, позвала лечащего доктора. Достаточно молодой мужчина в белом халате, поздоровавшись за руку с агой Арзу и его сыном, сказал, что состояние прооперированной ханум удовлетворительное, стабильное, но сегодня ее лучше не беспокоить. Ага Арзу понял из сказанного, что жена поправляется, а потому передал сестре сумку с фруктами и бульоном, объяснив что – для кого. Та осмотрела передачу и, удовлетворившись увиденным, приняла.

За порогом больницы Казанфар, прежде чем отправиться на встречу с друзьями, пообещал отцу не припоздняться сегодня, как вчера. Когда он въехал на поляну, все уже были в сборе.

Как только Жора провел инструктаж и определил обязанности каждому из своих ребят, те выдвинулись на место. От дома, где квартировал Фармацевт, его должен был вести Айказ, на подстраховке Ашот. Дальше, по обстоятельствам, подключались Казанфар и Оганес. После них должны были вступить в дело Жора, Шекспир и Гоар.

Опытным немецким разведчиком – Фармацевтом оказался невысокого роста, средних лет, лысеющий, с виду добряк-человек, чем-то и впрямь напоминающий аптекаря. Полдня он гулял по городу ни с кем не встречаясь, зашел в чайхану, выпил пару чашек зеленого чая, приценился к фруктам у уличного торговца, купил пяток апельсинов и после полудня отправился домой.

На второй день все повторилось. На третий – тоже. Ребята задумались и решили затеять с ним игру.

Когда Фармацевт, погуляв по городу, зашел в чайхану и сделал заказ, за соседний столик уселся молодой человек и, выставив на стол шахматную доску, разложил на ней фигуры. Официант принес Фармацевту на подносе кувшинчик чая, налил из него в чашку, поставил кувшинчик рядом, поклонился и отошел. Сидящий за соседним столом молодой человек со скучающим видом посмотрел по сторонам, как бы приглашая потенциального партнера сыграть партию. Фармацевт какое-то время наблюдал за «шахматистом», попивая чаек, и после второй чашечки обратился:

– Позволите партию, молодой человек?

– Хотите сыграть, не откажусь, – обрадовался парень. – Прошу, присаживайтесь.

– У меня такое ощущение, что я где-то вас видел, – произнес мужчина.

– Вообще-то вы не первый, кто об этом мне говорит. Часто приходится слышать такое от разных людей. Знаете, внешность бывает обманчива.

– Возможно, это особенность вашего лица, – добродушно улыбнулся визави.

– Не могу сказать, что я вас раньше видел. Вы, наверное, редкий здесь гость?

– О да, я коммерсант. Приехал неделю назад, по торговым делам. Тегеран нынче привлекателен для бизнеса. Много богатых людей с капиталами перебрались сюда, подальше от войны. Можно заключать выгодные сделки. Импорт-экспорт, знаете ли, – вновь добродушно улыбнулся коммерсант.

– Из какой страны приехали, если не секрет, конечно? – достаточно безразличным тоном спросил его парень, а это был Шекспир, не преминувший отметить про себя, как коммерсант сократил время своего пребывания в Тегеране с месяца до недели.

– Да нет, не секрет, я из Германии.

– О, Германия стремится завоевать весь мир. Скажите, зачем ей это?

– Германии не нужен весь мир. Но на сегодня нет другой силы, которая может сломить коммунизм. Гитлер очень умен. Он понимает, что покончить с Советским Союзом можно лишь после того, как все европейские страны в едином порыве поднимутся на борьбу. Большевиков все ненавидят. Германия лишь стала в авангарде этой битвы, а Гитлер – мировой вождь в схватке с коммунистами. Он вобьет последний гвоздь в крышку гроба этого… Сталина.

– Вы думаете, он одолеет Сталина?

– Его песенка спета, мой друг. Только глупцы и большевистские фанатики этого не понимают. Не далее нынешней осени доблестные немецкие солдаты войдут в Москву. Запомните, пока Россия есть, покоя никому не будет.

Шекспир хотел промолчать, но не стерпел:

– Слышали такую поговорку: «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь»?

– Кажется, это русская поговорка, не так ли?.. Да вы, молодой человек, как я погляжу, коммунистический агент?..

– Что вы, уважаемый, я всего лишь бедный иранский юноша, увлекающийся шахматами. – Шекспир произнес эти слова с таким видом, что его партнер громко рассмеялся, а потом, оценив партию, которая складывалась не в его пользу, поспешил откланяться:

– Увы, юноша, мне пора. С вами интересно иметь дело. Доиграем в следующий раз.

– И договорим.

На улице Фармацевт купил, как всегда, пяток апельсинов и собрался было поторговаться с продавцом шелковых косынок, посетовав, что два реала за один платок дорого, когда проходящая мимо девушка, а это была Гоар, выронила из рук пакет с апельсинами, и они покатились прямо под ноги Фармацевта.

– Ах, что со мной происходит, – всплеснула руками, чуть не плача, девушка, – с утра все валится из рук.

Фармацевт помог ей подобрать с земли апельсины, посмотрел в черные, как угольки, глаза, на светлые кудряшки и вызвался проводить бедняжку до дома. Это было задание Жоры, завязать с Фармацевтом знакомство. По пути мужчина строил из себя галантного ухажера и шутил, а девушка делала круглые глаза и весело смеялась. Когда пришли, девушка совершила шуточный реверанс и, приняв пакет с апельсинами из рук «кавалера», поблагодарила за помощь, сказав:

– Странно, я часто покупаю апельсины у этого торговца, а вас почему-то не замечала.

– Не заметить меня, это как раз понятно, а вот то, что я мог пройти мимо такой красавицы, как вы, по меньшей мере неосмотрительно с моей стороны.

В ответ девушка вновь рассмеялась:

– Прощайте.

– До встречи, фрейлейн. Теперь уж я мимо не пройду, и не надейтесь.

Между тем на пятый день, ближе к полудню, Шекспир с Казанфаром уже сидели в чайхане, разложив перед собой доску с шахматами. С приходом Фармацевта Казанфар должен был быстренько обыграть Шекспира и, громко пожелав ему научиться двигать фигурами, удалиться.

Ребята минут сорок прождали, когда в чайхану вошел Фармацевт. Пройдя мимо Шекспира, он даже не взглянул в его сторону. Более того, заказав зеленого чаю, Фармацевт и вовсе отвернулся от Шекспира, сделав вид, что не знает того. Казанфар, «обыграв соперника», вышел из чайханы. На другой стороне улицы Жора подтягивал на раме велосипеда болты крепления багажника.

– Фармацевт не пошел на контакт с Шекспиром, – приблизившись, шепнул Казанфар. – Сделал вид, что не знает его.