Помоги проекту - поделись книгой:
Осип Сенковский
МИКЕРИЯ
Нильская Лилия
ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА
Как заметил некогда В. Каверин, повесть О. И. Сенковского «Мирия Нильская Лилия», «без сомнения», почти никому не известна. Нет сомнений, что сегодня повесть известна еще меньше, чем в 1929 г., когда Каверин защищал диссертацию по Сенковскому, и в 1966-м, когда он выпускал вторым изданием свою книгу о «Бароне Брамбеусе». Настоящее издание призвано исправить это положение.
Повесть публикуется по первому изданию (Сто русских литераторов. Т. 3. СПб., изд. А. Смирдина, 1845). Отдельные опечатки исправлены по публикации в пятом томе собрания сочинений Сенковского (СПб., 1859, обл. 1858). Орфография и пунктуация приближены к современным нормам с максимальным сохранением авторского стиля. В публикации сохранены оригинальные иллюстрации.
В приложениях опубликован отрывок из рецензии Сенковского на третий том сборника «Сто русских литераторов», опубликованной без подписи в т. 71 журнала «Библиотека для чтения» (1845), а также отрывок из книги В. Каверина «Барон Брамбеус: История Осипа Сенковского, журналиста, редактора „Библиотеки для чтения“» (М., 1966).
В оформлении обложки использована картина В. Котарбинского.
ПРИМЕЧАНИЕ
Любопытные рисунки, которыми это небольшое сочинение украшено, составляют не только его типографическое украшение, но, может быть, и все внутреннее достоинство. Лучше всяких слов, могут они дать читателю понятие о древнем египетском обществе, его религии, искусствах, домашней жизни, одежде, утвари, обычаях, увеселениях. Все эти рисунки сняты на месте, с фивских памятников, с сохранением подлинного стиля. Тот, чье имя подписано в конце папируса, представляет его читателям не как рассказ, достойный их внимания по своему содержанию, но только как легкий и, по самой уже форме своей, очень скромный этюд египетской древности, где знаменитая египетская мудрость, или сокровенная философия народной веры, должна по необходимости занимать первое место.
МИКЕРИЯ
Нильская лилия
Начало свитка, положенного на грудь бренным останкам лунолюбимой великой царевны Микерии Нильской Лилии, дочери покойного солнцелюбимого, мудрейшего царя Амосиса, Фараона, сиречь — земного солнца, прямого истечения Солнца небесного; равного ему по чистоте и святости существа; друга богов; светила и наставника людей; блюстителя веры и закона; могущественного обладателя Верхнего и Нижнего Египта, Нубии, Мерой, Эфиопии, Ливии, Сирии, Малой Азии и всех известных и неизвестных стран мира, земель, городов, гор, пустынь и морей, да сольется душа его как можно скорее с Душою мира. А сочинено содержание того свитка святейшим и мудрейшим великим жрецом главного фивского храма, Гамоном, по чистой совести и по точной форме, предписанной мудрецами, да возвеличится сан его на земле и на небе. А писан тот свиток недостойною рукою грешнейшего и глупейшего главы царских писцов, Ребофтенеба, да простятся ему все описки и недописки. А разрисован неподражаемою кистью придворного живописца, Копуниса, посвященного в тайны заветной мудрости и глубоко изучившего все неисповедимые символы богов, все деяния людей и разум животных. В год от первого вещественного проявления Осириса 117293-ий, месяца апофи в 14-ый день.
До начала вещей[1], было Пространство. Пространство было слито со Тьмою и Молчанием. Эти три первые существования, источник всего, составляют первую и самую таинственную триаду, или тройню бытия, которая у мудрецов именуется «Неисповедимое три». Кто понял Пространство, Тьму и Молчание, тот постиг все. Пространство, Тьма и Молчание — первая
Для предхрамной толпы, Пространство выражается символом Серапис, изображением человеческого существа (бытие) с головою священного быка Аписа (чистота), шаром между рогами (мир) и прочими эмблемами, которых глубокий смысл известен только мудрейшим и благочестивейшим. Тьма, для толпы, именуется — невещественная, Буто (Латона), а вещественная, Бубасти (Геката, ночь). Молчание первоначальное, несозданное, принадлежность духа, есть Ароэри, а Молчание таинств, принадлежность мудрости — Гарпократ, которого символ — ребенок с пальцем на губах. Но Пространство, Тьма и Молчание — великое Одно в трех видах.
Пространство было также и Временем. Время содержалось в Пространстве: оно было неразвитое и неразличное, и этому виду Времени в символах дано имя Сер (Кронос, Сатурн), а иногда зовут его и Серапис, так же, как и чистое Пространство, потому что древние мудрецы часто соединяли Время и Пространство в одно бытие и говорили «Пространство-Время». Сущность Времени та же, как и сущность Пространства: оно состоит в Мере. Это бытие (Мера) названо Нетпе и изображается таинственною фигурою женского пола, в просторечии — богиней. Сущность же Меры — Число. Число — разум Времени и Пространства. Число — первобытный, несозданный, самосущий Разум, Осири, закон всего творения. Разум — сын Пространства-Времени и Числа. Осири (Озирис, Юпитер), сын Сера (Сатурна) и Нетпе (Реи). Единица — дух всякого числа: все числа содержатся в единице, как единица содержится во всех числах. Но Время, Число и Разум — великое Одно в трех видах.
Единица — все. Единица — бесконечность. Единица — добро. Единица — определенность, неизменность, справедливость, истина. Единица — прямая линия, круг и квадрат. Единица — ровное, истинное, верное, ясное, светлое, приятное. В ней же заключается начало двойственности, число 2, двойня. Двойня — конечность, изменчивость, несправедливость, ложь, кривая линия, эллипс, неровное, неверное, неблагополучное, зловещее, ссора, война, супружество, нужда, страсть, грех, смерть, мрак, зло. Единица, самосущий Разум, Озирис, как начало добра, имеет символом Гор-Гата (Агаофдемона), а как источник двойственности и зла именуется Тифоном (Какодемон). Зло и добро соединены в Разуме, который состоит из соображения и сочетания зла с добром, и, в символах, Тифон считается братом Озириса, вечно посягающим на его жизнь и однажды умертвившим его на земле. Толпа ужасается его под именем злого духа, не понимая, что злой дух — число 2. Но в мире ничего не может существовать без Тифона, без примеси зла, без числа 2, потому что 1 да 2 = 3, а три — совершенство, треугольник, красота, благоустройство, мир, жизнь, радость, вечность.
В самосущем Разуме, Осири, заключалась и самосущая Воля, Иси (Изида, сестра и супруга Озириса)[3]. Разум и Воля соединены были Любовью. Любовь из них образовалась и связала их навсегда. Разум — отец, Воля — мать, Любовь — чадо. Но Разум, Воля и Любовь — великое Одно в трех видах.
Отец — Сила творческая, мать — Вещество, чадо творческой силы и вещества — Красота или Мир, Мир-краса (Kosmos). Вещество заключалось в Разуме, в числах, в единице. Без вещества, Число и Разум не могли бы существовать. Первобытное вещество добровольно развилось из Разума и наполнило собою Пространство, которое с того времени стало вещественным, приняв вид первобытной и неисповедимой Красоты. Вещество это — вездесущии эфир, тончайшая из тончайших и чистейшая из чистейших материя, из которой все образовалось через различные степени сгущения и принятие разнообразных форм.
С тех пор Число пришло в действие, стало Душою мира, отцом всего творения, Вещество стало жизнью и матерью, Маут, и явилась Природа, Хонсо[4]. С той минуты и считается первое проявление Озириса и Изиды. Эфир, как основание Числа и Душа мира — Озирис. Эфир, как материя, подверженная действию Числа и его творческой силе — Изида. Эфир, как вещество, принявшее формы посредством чисел — Природа (Хонсо).
Прежде всего, эфир сгустился в центре пространства и образовал солнце; тогда-то вдруг объявились и главные свойства эфира: свет, теплота, огонь и живительная сила, изображенные мудрецами в виде различных символов и проданные почитанию толпы под названием разных бытий или богов. Остальная часть эфира осталась безвидно разлитою в пространстве и, в мудрости, именуется Амон-Ра, Невидимым Солнцем.
Пространство, занятое в центре видимым и наполненное повсюду Невидимым Солнцем, которое по существу то же, что и видимое, приняло форму шара и выражается отдельным символом. Невидимое Солнце, одно, как Душа мира, получило в храмовых триадах различные изображения: в древнейшем и святейшем из всех, фивском, оно представлено в виде бытия (человека), сидящего на престоле, с царскими перьями на голове, и смысл приданных ему подробностей неисчерпаем. Видимое Солнце, одно, представляется в образе Горуса (Феба).
С течением времени, в разных местах мирового шара последовали новые сгущения Невидимого Солнца или свободно разлитого эфира, из чего возникли планеты, Земля, Луна и все, что на них находится. Как мировое пространство — шар, у которого нет твердых пределов, то Земля не может ни на чем покоиться и ни на что опираться. Она по необходимости такой же шар, как видимое Солнце, и плавает в шарообразном пространстве. Свойство эфира как единицы — круг: поэтому и плавание Земли в невидимом Солнце круговое. Оно совершается около видимого Солнца. Земля, подобно планетам, течет вечно вокруг него, как Луна вечно обтекает Землю. Не находя нигде опоры, каждая точка поверхности земного шара находится также в круговом движении около его центра: отсюда возникает обращение Земли на ее оси. Ночь и день происходят от этого обращения, а времена года зависят от положения Земли на пути ее вокруг видимого Солнца. Каждая звезда на небе — отдельное видимое Солнце, подобное нашему и так же окруженное своим невидимым Солнцем, в котором плавают свои планеты, свои земли, свои луны. Это — высочайшая и самая заветная точка человеческого знания, до которых достигли благочестивые мудрецы наши созерцанием дивных свойств эфира. Она открывается только царям, их детям и первостепенным жрецам. Никому из чужестранцев или Варваров, удостаиваемых посвящения в сокровенную мудрость, не позволено сообщать столь высокой тайны, потому что ум их не в состоянии возвыситься до таких неисповедимых истин и невежество этих нечистых дикарей способно только осквернить святость великого учения[5].
Шар мирового пространства разделяется плоскостью великого круга, проходящего через центр видимого Солнца, на две половины, — на верхний мир, в символах, «царство Изиды», жилище богов, — и нижний мир, в символах «царство Озириса», жилище духов. Этот великий круг, которого плоскость дважды в год проходит через центр Земли, мудрецы выразили таинственною фигурою Анубиса (Меркурия). В символах принимается несколько Анубисов, по числу великих кругов мира[6]. Один из самых важных — круг, проходящий через центр Земли и центр видимого Солнца дважды в сутки, о восходе и о закате (Горизонт). Плоскость этого круга также рассекает шар мирового пространства на верхний и нижний миры. Эти два мира попеременно бывают то светлые, то темные, обнаруживаясь в виде дня или в виде ночи, отчего и говорится, что царство Озириса (Юпитера, дня) и царство Изиды (Юноны, ночи) меняются, и что эти два бытия или боги — брат и сестра. Луна, как светило ночи, принадлежит, поэтому, к символам Изиды (Юноны) и часто выражается ее фигурою. Круг, производящий это явление, наречен Анубисом-Душеводом (Mercurius Psychopompus), потому что Горизонт — всегдашняя граница между днем и ночью, между светом и мраком, а мрак — ад, Аменти, куда нисходят души после кончины тела, чтобы предстать перед суд Озириса. Вот как приходил Анубис-Душевод к царевне Микерии-Нильской Лилии, когда набальзамированные останки ее лежали в тереме на золотом престоле, чтобы взять ее чистейшую душу, вылетавшую из тела в виде первобытной Красоты (богини Атор) и отвести в Аменти.
Как мировое пространство — шар Невидимого Солнца (эфира), а видимое Солнце — сгущение того же Невидимого Солнца в центре этого шара, то круг Горизонта не мог бы дважды в сутки проходить через центр видимого Солнца и Анубиса-Душевода не существовало б, если бы Земля не обращалась на своей оси, точно так же, как не было бы лета и зимы, если б Земля, плавающая в эфире Невидимого Солнца, не обтекала его видимого и блестящего центра. Чудеса Озириса (самосущего Разума) неисповедимы!.. Все кружится около Солнца, этого торжественного центра бытия, — Земля, планеты и кометы; все ему повинуется, все составляет нераздельную часть его. Солнце везде, во всем и все[7]. Видимо или невидимо, оно присутствует повсюду и всем управляет. Мы живем в Амоне-Ра (в шаре Невидимого Солнца, в шаре эфира, имеющем светлый центр, называемый Солнцем видимым или вещественным). Мы частички — Солнца-Эфира, пылинки его света, преображенные искорки его теплоты, из него проистекаем и к нему возвратимся. Все из эфира, и все в эфир разрешится. Эфир в спокойствии — мрак, молчание и холод; эфир в движении — свет, теплота, звук и воздушный огонь (электричество; громы Юпитера). Всякое существо, человек, животное и растение, всякое ископаемое тело — истечения и различные превращения его материи, и мудрость состоит в том, чтобы определить, в котором из живых существ или мертвых тел она чистее и благороднее, а в котором более преобладает примесь зла; которое из них святее, а которое отверженнее; что в ряду создания можно любить и должно почитать, а чего гнушаться, как скверны и неблагополучия. Мудрецы с точностью разобрали все это, и, отделив тех животных, те растения и минералы, которые образовались из лучших свойств эфира и сохраняют в себе вещество Солнца в самом чистом виде, назначили их служить эмблемами этих свойств или бытий, и предписали предхрамному народу уважать в них представителей различных богов[8]. Солнце само руководствовало ум наших мудрецов в этом разборе, потому что душа святых людей состоит из чистейшего эфира и они рассуждают разумом, скрытым в этой душе мира. Солнце, поэтому, произвело мудрость, открыло людям науки, искусства, музыку и всякое знание, и мы почерпнули их прямо из его повсеместно разлитого существа, которым и живем и думаем. Этому свойству Солнца поклоняемся мы в таинственном образе изобретателя наук и искусств Тота (Аполлона), которого исследовательный гений выражается головою мудрой, расторопной и чистоплотной птицы ибиса.
Озирис, как творческая Сила, произвел человека, как Число, постановил для него закон возрастания, зрелости и старости, как чистейший эфир и Душа мира, дал ему душу из своего существа, как Свет, наделил его способностью различать добро и зло, чистое и нечистое, полезное и вредное, как Единица и Справедливость, указал на путь истины, и как Разум, судит душу каждого из нас после смерти тела во мраке (в аду, Аменти).
Смерть и разрушение — следствие двойственности пола в человеке. Смерть — исчадье злого Тифона. Но она не имеет власти над чистейшею частицею бытия нашего, душою. Душа принадлежит прямо Озирису, и если она осквернена грехом, то не может тотчас соединиться со всечистейшим существом его.
Она должна возвратиться на землю и может найти себе место только в грубом веществе одной из нечистых и отверженных тварей[9]. По своему милосердию, Озирис позволил ей постепенно повышаться от самых презренных до самых благородных и священных животных и, таким образом, совершить свое очищение. Если ей посчастливится вступить наконец в тело чистейшего быка Аписа, эмблемы Озириса, или таинственной коровы Атор, представительницы беспорочной красоты Изиды, она может перейти оттуда в тело человека мудрого, добродетельного и святого, которого жизнь чиста, как самый эфир.
Тогда только способна будет она слиться окончательно с существом Озириса, сделаться снова светом в его свете и блаженствовать в нем его блаженством. Таков непреложный закон самосущего Разума, открытый Гермесу Тревеликому. Все наши усилия, вся наша мудрость должны стремиться к тому, чтобы, посредством усовершенствования нашей природы созерцанием и благочестием, человечество освободилось от страшного закона душепереселения; чтобы души наши могли прямо, после смерти плоти, сливаться со всечистым существом Озириса или, по крайней мере, переходить всегда в тела святых людей, и таким образом мы достигали бы бессмертия на Земле. Тогда человек поборет силу природы и будет равен богам. Тогда он будет Гом![10]
Но мало того, что душа очистится переселениями по суду Озириса и сольется скоро или поздно с существом вездесущего Невидимого Солнца: тело, в котором она обитала, осталось на земле; оно, как истечение и превращение того же эфира, должно также слиться с ним и в нем иссякнуть при скончании мира. Но как может совершиться это, когда тело осквернено грехами? На последнем общем суде, неумолимый Озирис потребует отчета у каждого атома нашего тела: от ока его не скроется ни малейшее пятно скверны на малейшей частичке некогда жившей плоти. Нечистые тела должны будут пребывать целые сотни тысяч лет в страшном огне, скрытом в существе Невидимого Солнца, и не прежде сольются с ним, как достигнув чистоты золота, совершеннейшего из всех видов отвердевшего эфира. Атомы самого чистого, самого безгрешного тела, предоставленного тлению, могут перемешаться с остатками тел нечистых и оскверненных и оскверниться от одного прикосновения с ними. Поэтому древние мудрецы мудрейшего из всех народа нашего и наказали — предохранять тела умерших от тления надлежащим бальзамированием посредством земной смолы мумии, которая сгорает от огня вся дочиста, не производя ни дыма, ни угля и, следственно, составляет один из чистейших видов эфира в жидком и густом виде; запирать в три сикоморовые негниющие ящика, огражденные от злых духов изображением Озириса или Изиды на наружной крышке; и заключать их в плотные пирамиды, в крепкие мавзолеи и лабиринты, в неприступные подземелья и другие чертоги загробной жизни. Тело, оставленное душою, которая между тем очистилась и иссякла в эфире, Душе мира, глупо и безмолвно: отчета в действиях своих оно дать не может; вот почему мудрецы благословенной земли Хеме[11], которые все предвидели, советуют класть в ящик, на грудь бальзамированному телу, верное описание всех действии его при жизни, начертанное благочестивыми и чуждыми лжи жрецами, с тем, чтобы останки бывшего человека могли в день общего суда представить этот документ Озирису, на его рассмотрение и благоуважение, вместе с молитвами служителей святых жертвенников. Да не коснется же ничья святотатственная рука этого заветного папируса под опасением гнева Невидимого Солнца и проклятия во всех храмах его. В книге «Прорицаний Тревеликого Гермеса» сказано, что через сорок столетий приидут в Египет с дальнего севера дикие люди, одетые обезьянами, и станут разрывать наши пирамиды, лабиринты и гробницы, и дерзнут похищать мертвые тела сынов и дочерей земли Хеме, и будут торговать их неприкосновенными останками, с особенною жадностью выдергивая из мумий папирусы и — мало этого — бессовестно хвастая, будто они, безграмотные, безиероглифные, умеют читать наши таинственные писания. Проклятие им! проклятие! проклятие!
Великий Озирис! Присоедини душу благочестивой поклонницы твоей, царевны Микерии-Нильской Лилии, прямо к твоему чистейшему существу, не подвергая ее пытке душепереселения, и будь милостив на последнем суде к покоящемуся здесь праху ее, приняв в уважение настоящее свидетельство верных жрецов твоих о земной жизни этой драгоценной плоти.
Лунолюбимая царевна Микерия родилась, по храмовому счислению, в 117275-м году, месяца аменофа в третью ночь, от мудрых родителей своих, солнцелюбимого покойного царя фараона Амосиса, и лунолюбимой, ныне вдовствующей, царицы Исимеи, обладателей Верхнего и Нижнего Египта и всех известных и неизвестных стран мира.
В ту же ночь, красота ее засияла так величественно, что весь Египет озарился как будто светом двух лун, и на следующее утро, созванные во дворец первостепенные жрецы стовратных Фив одногласно решили, что новорожденная — прямое истечение Луны и состоит из чистейшего существа Изиды: почему и наречена она Нильскою Лилиею, по названию цветка, более всех любимого великою богинею. Мудрый царь фараон, земное солнце, повелел объявить народные увеселения по всему государству, и свет душевно радовался три недели новой милости, явленной земле бессмертными богами. К воспитанию царевны определены были благоразумнейшие женщины из священного сословия, под надзором мудрейших жрецов[12]. Вскоре ум ее начал развиваться с таким же блеском, с каким развивались необыкновенные прелести, до того, что на пятом году возраста она уже желала умереть, постигая все ничтожество земной жизни и все счастие разрешиться как можно скорее в эфир, существо Озириса. В эти ранние лета, когда другие дети думают только об игрушках, она уже начала строить себе крепкий и недоступный чертог загробной жизни, пирамиду, в которой нынче и покоятся ее останки. Царь Амосис был очень мудр и очень скуп: бесконечные подземелия его Лабиринта были наполнены золотом, серебром, алмазами и яхонтами; царь каждое утро ходил туда любоваться на свои несметные сокровища, но детям своим денег не давал. Сам царь, по древнему обычаю, со дня восшествия на престол приступил к сооружению огромной пирамиды для своего священного тела; но, чтобы не тратить на это денег, придумал обратить в свою пользу всякую вину министров и вельмож государства: тот, кем царь фараон, земное солнце, изволил быть недовольным, не иначе мог искупить свою вину или ошибку, как поставив на свой счет для его пирамиды известное число огромных и уже совершенно обтесанных камней определенной меры. Покойная сестра царя, царевна Нефта[13], за скупостью брата, должна была положить такую же подать на своих бесчисленных обожателей: молодые вельможи и воины, добивавшиеся до ее благорасположения, за каждое снисхождение к их нежным желаниям обязаны были выставлять для ее пирамиды по одному обтесанному камню длиною в сажень, а шириною и вышиною в полтора аршина: из чего, в течение десяти лет, составилась одна из огромнейших пирамид во всем Египте.
Такой мудрой царевны, поистине, еще не бывало в нашей земле со времени объявления закона Гермеса Тревеликого!..[14] Маленькая царевна Микерия, подражая, по мере сил и возможности, набожному примеру лунолюбимой тетушки, начала менять свои игрушки на камни для будущей гробницы: министрам, полководцам и вельможам, являвшимся во дворец на поклонение земному солнцу, она, с несказанною прелестью, своими крошечными ручками совала за пазуху мячики и прекрасные куклы[15], которые каждое утро дарил ей солнцелюбимый папенька, и так мило говорила — «Привези мне за эту куклу пару хорошеньких камней для моей пирамиды!» — что никто не мог отказать ей в этом удовольствии, особенно видя, как царь Амосис отличал тех, которые старались удовлетворять прихоти его остроумной малютки.
Нередко, сидя на коленях родителя, в очаровательной шалости своей стаскивала она парик[16] с лучезарной головы земного солнца и дарила его главному воеводе или царскому наместнику с условием поставить ей на свой счет материал или работников; и как царь снисходительно позволял получавшему подобный дар носить его на собственной голове при всех торжественных случаях, то, за такое отличие, не было сановника, который бы охотно не разорился для царевны.
Таким же образом иногда и священные туфли царя Амосиса переходили с его светлых ног на темные ноги искателей придворных милостей.
Когда маленькая Микерия не находила вокруг себя родительских вещей, она раздавала на память богатейшим царедворцам, свои серебряные зеркальца, золотые гребенки, серьги и шпильки, булавки, иголки и прочая[17], и за каждую подобную безделицу пирамида ее получала какое-нибудь существенное приращение. Родители Микерии были в таком восторге от ее остроумия, что мудрый царь Амосис поклялся рогами быка Аписа и хвостом коровы Атор, что мужем несравненной дочери его будет непременно остроумнейший из Египтян, которые, как известно, самый остроумный из всех народов земного шара. В начале одиннадцатого года возраста, ум и прелести Микерии достигли полного развития.
В это время небольшая, но красивая пирамида ее уже приближалась к окончанию. Царь Амосис и царица Исимеи начали поговаривать о предстоящем выборе жениха; но царевна, затмевавшая красотою своей саму Изиду, думала только о блаженстве умереть и покоиться в своей очаровательной пирамиде. Проникнув во все тайны заветной мудрости и зная неисчислимые несчастия, происходящие в мире от числа 2, она гнушалась молодых людей и предпочтительно беседовала с самыми старыми жрецами о чистоте эфира, бедствиях земного существования и ужасах страшного закона душепереселения. Она просила родителей не упоминать о замужестве до того времени, пока не кончит начатого по обету рукоделия. Это было огромное и богатое покрывало для статуи богини Хонсо (Природы). Царевна вышивала на нем золотом и серебром по тончайшему батисту узор, состоящий из четырех таинственных фигур, которыми писана в небе книга судеб мира[18].
Царевна не спешила окончанием своего рукоделия. Между тем, ей исполнилось двенадцать лет, и солнцелюбимый царь Амосис, желая с приличною торжественностью объявить ее совершеннолетнею и невестою, повелел дать в главном дворце Лабиринта блестящее угощение всей священной касте и главнейшим лицам каст военной и гражданской. С раннего утра стовратный город Фивы пришел в волнение: каждый вынимал из сундуков и шкафов свои богатейшие наряды, свои отличнейшие парики и украшения. Лабиринт, в праздничном наряде, ждал уже прибытия веселой толпы: эти сотни исполинских зданий, сваленные в огромную разноцветную гору, этот лес могучих колонн, обелисков, сфинксов и статуй, раззолоченных и расписанных богатейшими красками, эти бесчисленные портики, пирамидальные входы с одного двора на другой, величественные стены, покрытые сверху донизу колоссальными барельефами и также расписанные самым блестящим образом, и повсюду, днем, гирлянды цветов, искусственные рощи, водометы, а ночью тысячи огней, плавающих в воздухе в цветных стеклянных шарах, представляли зрелище, истинно очаровательное. Только в нашем благословенном Египте и можно видеть такие волшебства. Около полудня затопились великолепные царские бани, и вскоре многочисленный женский двор царицы Исимеи повел Микерию в эти роскошные чертоги неги для совершения перед пиршеством положенных омовений.
Знатнейшие боярыни, исправляя должность невольниц, одни обливали царевну водою, другие нежно натирали ее тело руками, между тем как третьи подносили к ее носу самые благоуханные лилии Нила или держали бальные ожерелья из отличнейших искусственных цветов для украшения ими белоснежной шеи.
В то же время царские гости начали съезжаться во дворец в блестящих и щегольских экипажах: они следовали бесконечною цепью по великолепной Улице Сфинксов[19] и, спешась у первых ворот Лабиринта, прямо отправлялись в мужские бани, где царские рабы, обмыв тело надлежащим образом, повязывали им на шею такие же ожерелья из искусственных цветов.
Поделиться книгой: