Сны Эйлиса. Книга I

Льоры же утратили всякое сходство с людьми, затмив умы вечной борьбой. Но нет, Раджед и Нармо видели все слишком четко, и все же не прекращали своего движения к пропасти. А Эльф… просто собирал красивую безделушку, одновременно видя, сколько людей мучается в сотнях миров, на Земле, да и совсем рядом – в Эйлисе. Одна молодая жизнь безвинно пострадавшей, заточенной в подземелья. Из-за этого собственное копошение казалось преступным бездействием.

***

Холод заползал под кожу иглами страха. Камни хранили вековую пыль и тяготы всех, кому не посчастливилось пребывать в тесных клетках. Из огня да в полымя – Софья вновь попалась в западню, в замкнутое пространство. Она не верила, что каменные великаны предали ее, но вполне отчетливо понимала, что сделалась заложницей Илэни. И что там пишут в инструкциях по ОБЖ на этот счет? Не предпринимать никаких действий и выполнять все требования захватчика? Дельный совет, особенно если ни малейшего шанса на побег не представлялось. Ни тюремщиков, ни ключей – одна только чародейка, что скалилась по ту сторону перечерченного прутьями пространства за клеткой. Бездумно далеко улетало слово «свобода».

Соня блуждала по лабиринтам без выхода в чужом мире и в собственном сознании. Она не ждала рыцаря на белом коне, коим себя, наверное, представлял теперь Раджед. Не верила, что он вообще за ней явится. Да и что толку? Потом потребует благодарности за спасение явно не на словах, хотя сам и затащил в этот хаотичный опаснейший мир. Софья злилась, на панику не осталось сил, с каждым мигом она все больше проникалась ненавистью к тем, кто одарен великим проклятием власти. Но холод упрямо навязывал свою волю, продирая тело ознобом, точно корчами эпилептика. Стрелки времени путались в темноте подвала, озаренного только синеватым пульсаром, висевшим вместо лампы. Он отбрасывал мистические блики на лицо мучительницы. Илэни бесстрастно взирала на пойманную. Софья набралась смелости подойти к прутьям и взмолиться недоуменно:

– Зачем я вам? Отпустите меня!

– Надо же! Какую забавную зверушку притащил себе Раджед. – В ухмылке блеснули острые клыки. Если раньше казалось, что янтарный льор ужасен, то ныне Соня поняла: эта женщина еще не раз придет во сне кошмарным видением. Бледная, как восставший покойник, с неподвижным взглядом змеи. Неужели ее когда-то соблазнил Раджед? Не укладывалось в голове. Или же она была раньше иной? Впрочем, какое дело потерянной страннице до сложных взаимоотношений королей.

– Я не хотела попадать в ваш мир, – пыталась объяснить Соня, в целом предчувствуя, что никто не намерен ее слушать.

– Не хотела… Как же, – прошипела Илэни, и сквозь фарфоровый саркофаг ее невозмутимости проступил желчный гнев: – Все его девицы поначалу пугались, а потом становились покорными собачонками в надежде получить хотя бы частицу силы и долголетия чародеев. Они не понимали, что недостойны этой силы.

Худшие предположения Сони подтверждались: янтарный льор уже не первый раз использовал портал ради собственной выгоды. Одна из многих, одна из тех, кому он обещал великую любовь. На сколько? На одну ночь? На неделю? На пару лет в лучшем случае? Обычный богатей, хоть и наделенный могуществом колдуна. И только от него теперь зависела ее судьба, да еще от мучителей. Мерзкое чувство все плотнее заполняло сердце. Ни великих обещаний, ни взаимосвязи с рисунками, как он лгал в письмах – просто случайный выбор в череде множества таких же.

– Когда они надоедали Раджеду, он просто обратно выпихивал их в мир Земли, иногда стирая память. Ничтожества! И он ничтожество! Отверг саму властительницу Дымчатых гор и Туманного моря ради очередной длинноногой девчонки, – продолжала вещать Илэни. – Конечно, ему надо, чтобы им слепо восхищались. Равная ему видела насквозь все его дешевые фокусы. И как? Ты выполняла все его прихоти? На что ты надеялась? Стать еще одним льором, властительницей темных чар? Возмутительно! И смешно. В Эйлисе может существовать только одна!

Чародейка вплотную приблизилась к клетке, как зверь, точно желая понять, что же настолько привлекло Раджеда в новой пленнице. Хотелось плюнуть в лицо самодовольной колдунье, но здравый смысл подсказывал, что это верный способ сделать себе хуже.

– Я ничего не делала и не желала этой силы! – протестовала Соня, возмущенная несправедливостью обвинений. – Я бежала от него, когда вы меня поймали. И я… я метнулась в портал, чтобы спасти сестру. Что теперь будет с ней?..

Голос дрогнул, во рту появился солоноватый привкус слез, но воля и гордость заставили сдержать их.

– Какие сказки выдумывают пленники, заслушаешься, – всплеснула руками чародейка, принужденно усмехаясь. Но ей это плохо удавалось, точно у робота садилась батарейка, у механизма кончался завод. Двигалась она так же: красиво, но неестественно, словно заставляла себя. И все они прятали свой истинный образ, точно собрались на карнавал апокалипсиса. За маской этой женщины не проглядывалось никакого лица.

– Но мне не нужен Раджед! – упрямо пыталась достучаться до чародейки пленница. – И сила не нужна! Отпустите меня домой! Я обещаю, я никогда больше…

– Молчать! – содрогнулись подземелья от приказа, перешедшего в насмешливую констатацию: – Ах, от тебя здесь вообще ничего не зависит. Это моя игра, моя месть, в которой ты просто приманка. Я следила за ним с момента, как он решил заполучить себе новую игрушку. Думаешь, ты просто так встретила великанов?

Огира, добрый Огира оказался одним из шпионов Илэни? Чуткое сердце подсказывало, что его также обманули.

– Это вы помогли сбежать мне из башни?

– Помогла? Об этом не было и речи. Я собиралась послать призрачных помощников, чтобы похитить тебя. На случай побега послала орлов. Но ты упростила мне задачу. Благодарю!

Илэни торжествующе приблизилась к клетке, схватив цепкими тонкими пальцами пленницу за подбородок. Кроваво-красные ногти впились в кожу. В правой руке она сжимала блестящий нож. Софья решила, что настал ее последний час. Все так… Если так завершалось, значит, кто-то желал именно такой для нее судьбы. Но зачем так долго мучили на пути к неизбежному? Зачем посылали в другой мир? Есть ли хоть какие-то законы у мироздания, есть ли хоть какой-то смысл в испытаниях, которые оно посылает на долю своих чад?

Разочарование – почему-то именно оно затопило страх, приглушило и озноб. Всегда казалось, что мир подогнан под закономерности, что есть высшие силы или хотя бы правила ненапрасного. А смысла своей короткой жизни отыскать пока не удавалось, как и гибели в подземельях алчной ведьмы. Но вся эта гамма противоречивых эмоций задела лишь на миг.

Через секунду все затопила непривычная острая боль, от которой внутри все сжалось: Илэни резанула по лицу ножом, оставив глубокую рану на левой щеке.

Соня инстинктивно отпрянула в дальний угол клетки, хватаясь за рану, непроизвольно бормоча вместо крика:

– Ай! Зачем?! Зачем вы… Я ничего вам не сделала!

Слова колыхались нестройным потоком, вместе с болью приходило отвращение. Кровь сочилась между плотно прижатых пальцев, и от ее количества становилось страшно. Но хуже всего – сдавило обручем голову, подступила дурнота.

– Сделала! – неожиданно взвизгнула топазовая чародейка. – Ты приглянулась Раджеду. Считай это своим преступлением. Посмотрим, понравишься ли ты ему в таком виде. Это не последний шрам на твоем гладком личике. Новые будут появляться каждый день, пока Раджед не появится в моей башне. Что ж, проверим, так ли ты ему дорога. Он уже четвертый год шпионит за тобой. Да что в тебе такого особенного?

Четвертый год… Значит, он столько времени наблюдал за каждым ее шагом и лишь потом начал писать короткие послания? Лишь когда ей исполнилось шестнадцать. Изощренная долгая пытка. Раджед – причина всех ее бед. Она так старательно пряталась от жизни, но вот ее выгребли, как крота под полуденные лучи, да еще сделали шестеренкой хитрых беспощадных планов по взаимному уничтожению. Невольно Соня теперь все-таки надеялась на победу янтарного льора, иначе… ее жизнь окончательно бы обесценилась для других чародеев.

Четыре года… И после столько лет наблюдения и ожидания он намеревался бросить ее в плену своих врагов?

Илэни скалила клыки в торжествующей ухмылке, казалось, что вцепится в шею, как в фильмах про вампиров. Но чародейка лишь смотрела на результат своих «трудов», могла бы изуродовать и больше, испепелить за миг. Однако же тянула пытку и удовольствие для себя. Соня затравлено, но неотрывно смотрела из дальнего угла.

Внезапно за спиной чародейки темным провалом разверзся портал, из которого вышел еще один чародей, высокий мужчина с черными патлами и в плаще.

– В башне Сумеречный. Просто так не пройти, – вкрадчиво доложил он, приникая к уху женщины из-за спины и слегка обнимая ее. Илэни же выпрямилась струной, сцепляя руки и нервозно втягивая воздух, на повышенных тонах отвечая:

– Проклятье! Провалить такой план! И что теперь? Нармо! Я думала, мы уже сегодня заполучим портал. Ты успел поставить хотя бы ловушки или заклинания слежения?

– Если бы и успел, то Сумеречный уже все убрал бы, – поморщился чародей. Он посмотрел на Софью. Девочка поежилась от этого взгляда – властный, жадный, насмешливый. И что тогда его отличало от Раджеда? Казалось, все. Полная противоположность не только по внешности, но по малейшему жесту и взгляду. Казалось, перед ней не новый король, а прожженный бандит, шулер или контрабандист. Весь его образ отмечала печать показной неаккуратности и небрежности, глаза воровато ощупывали каждый предмет, точно он выискивал, чем поживиться. Даже со своей чародейкой он не выглядел расслабленным или довольным, хоть и с показным наслаждением лапал ее за талию, пока женщина обрушивала поток негодования.

– Так ты и не пытался? Я следила за Раджедом пять лет с помощью теней! – злилась тем временем Илэни, нахмуривая тонкие брови.

– Ох уж эта женская мстительность, – отмахивался Нармо.

– Я для дела, не начинай, – вырвалась из навязчивых неуместных объятий чародейка. – Он и не замечал! И Эльфа это не волновало. А ты отправился прямо в башню, пробил ее защиту и… и ничего?!

– С магией Сумеречного приходится считаться, – развел руками льор, поигрывая беспокойными пальцами.

– Проклятый Раджед! Обзавелся влиятельным другом, которого мы ничем не можем шантажировать! – потрясала кулаками Илэни, в одном из которых все еще сжимала окровавленный нож.

Софья тем временем ни жива ни мертва наблюдала из угла клетки, не ведая, чего ожидать от нового тюремщика. На этот раз описать его однозначно совсем не удавалось, в отличие от Илэни. Как ни странно, ее-то мотивы вырисовывались слишком отчетливо, хватало таких же обиженных ведьм и на Земле. Пусть и без магии, но нередко устраивали бедствия пострашнее, чем похищение слабой соперницы.

– Успокойся, Илэни. Зато Раджед-то скоро будет здесь. – Нармо подходил к беспокойной колдунье, поглаживая ее плечи, уверяя сладким тоном: – Твоя месть совершится. – Но на смену торжествующему яду скорой победы приходила насмешка: – Я только не пойму, что тебе больше надо: его голова на блюде с кровью или господство над миром Земли?

– Что за вопросы? Конечно же и то, и другое! – развернулась к собеседнику Илэни.

– Да, жадность льоров отличала. – Нармо плотоядно скалил крупные белые зубы. – А что до шантажа, то я знаю один секрет. Раджед – это именно то, чем можно шантажировать Эльфа.

– Что за секрет? Почему ты не делишься со мной? – встрепенулась нервная чародейка, точно они до этого ни разу не затрагивали эту тему.

– Ох, терпение, милая. Информация дорого стоит. – Нармо провел кончиками пальцев по щеке чародейки. – Когда будем в мире Земли, я все расскажу. Тем более, тогда эта тайна потеряет всякое значение.

– Да, и наш ключ к нему – вот эта уродливая мерзавка! – яростно указала на клетку нетерпеливая ведьма, топнув ногой. Она ревновала, просто ревновала! По всем телодвижениям была женщиной чародея кровавой яшмы, но все еще отчаянно ревновала к Раджеду. В Софье не нашлось сил пожалеть ее, скорее девочка испытала презрение. Пусть она была в клетке из стали и магии, но чародейка оказалась в худшей западне – собственного разума и ощущений.

– Ох, дорогая моя Илэни, такие грубости тебе не к лицу, – фальшиво посетовал Нармо, приближаясь к клетке. Теперь он вплотную рассматривал Соню, неоднозначно останавливая взгляд на прелестях юного тела, пусть и скрытых мешковатой одеждой. Но, к своему стыду и страху, Софья почувствовала себя вовсе нагой.

– Ты только глянь, Илэни, какую кису себе выцепил наш неугомонный общий «друг», – завлекающее скалился Нармо, вроде бы говоря с Илэни. – И она еще оказалась строптивой. Ну что, дитя? Ты считаешь нас злодеями? Конечно! Мы ведь такие изверги, мы похитили тебя, держим в плену. Раджед теперь твой герой?

Ныне он обращался к Соне, девочка закусывала пересохшие губы, но слова негодования сами собой вырывались:

– Нет! Вы все… Все! Не лучше! Вы все одинаковые!

Нармо пару мгновений заинтригованно молчал, никакого гнева или негодования в нем не читалось. Он анализировал полученную информацию, наблюдая за пленницей, как натуралист за движениями жука в банке. Хрупкой бабочки, попавшей в капкан. И дальше ее судьба – быть пронзенной иглой, замереть навеки в коробке.

– Может быть. Что-то новенькое, не находишь, Илэни? – отозвался чародей, проводя металлической пластиной перчатки вдоль прутьев, создавая неприятно гудящий звук.

– Нет! – отрезала Илэни, уже явно ревнуя и Нармо к пойманной. – Очередная игрушка янтарного льора, как будто портал иначе нельзя использовать. Сам не умеет, так отдал бы по-хорошему тем, кто найдет ему применение.

– По-хорошему? Не похоже на тебя, дорогая, – немедля «извинился» за свой интерес Нармо, плавно подходя к женщине и снова беспринципно поглаживая ее по талии, отчего чародейка вздрогнула, точно напоролась на случайную колючку среди зарослей.

– Конечно, ты понял, что я имею в виду: хорошо – это его смерть.

– А что делать с ней? – кивнул через плечо на Соню льор.

– Да хоть себе потом оставляй, – провокационно заявила Илэни, отчего Софья сжалась, как испуганный кролик. За все время пребывания в Эйлисе она не задумывалась, что Раджед ни разу не пытался сделать ее своей без ее согласия. Дальнейшее заявление Нармо и вовсе заставило ноги подкоситься:

– Как это щедро, а ревновать не будешь?

Соня сжалась в углу клетки и бессильно заплакала от страха, проклиная свою судьбу, Раджеда, Сумеречного – да всех, кто мог бы спасти, но все не приходил. Мир тонул перед глазами, не оставалось уже ничего, кроме ее детской обиды да бескрайней скорби за загубленную юность. Холод шипел алчными змеями, страх смешивался с привкусом крови на пальцах. Разум погружался в ту самую трясину смутных предчувствий, суеверий, нелогичных порывов и полубредовых версий, которую она осуждала и будто не понимала. Теперь она прорвала все плотины рассудительности. Еще немного – не вернуться из края помутненного сознания, остаться навечно сумасшедшей.

Отвлек как ни странно все такой же насмешливый голос Нармо:

– Илэни, ты только глянь, как ты ее запугала.

Мужчина оказался преступно близко, в клетке, через которую чародеи проходили, очевидно, беспрепятственно. Он наклонился к Софье, с завидной аккуратностью поднимая ее на ноги. Софья мутными от слез глазами рассматривала широкое лицо вечного врага янтарных льоров и уже не строила никаких догадок. Если есть в мире хоть капля справедливости… А если ее нет? Не всем расплата приходит с виной, кто-то попадает в ад по случайности.

Нармо точно прочитал все ее страхи, не слишком убедительно опровергая их:

– Нет, куколка, я не такой монстр. Мне просто нужен мир, – он придвинулся к уху Софьи, шипя: – Желательно весь. Вероятно, Земля, если не найдется портал в более привлекательные горизонты. – Он резко отстранился, покидая клетку. – Ну, а ты – случайная жертва, что поделать.

Застывший оскал мертвого мима сменялся хладным спокойствием. Если Софья и считала, что познала все формы страха после встречи с Раджедом, то теперь открыла для себя еще целую их плеяду в лице Нармо и Илэни.

– Нармо! Раджед уже здесь! В тронном зале! – боевым кличем пронесся голос топазовой чародейки.

Глава 9. Магия крови и тьмы

Чужие владения встретили Раджеда искусно сплетенной ловушкой. Стоило ему ступить на землю за открывшимся порталом, как взметнулись две гигантские алые змеи, сотканные из пламени. С шипением призрачные твари метнулись в сторону пришельца. Их яркое слепящее сияние затмило сизый небосвод, однако льор пренебрежительно скривил тонкие губы и выставил перед собой трость. Янтарь засиял золотым, останавливая рептилий. Они подернулись рябью, точно в мутную колодезную воду уронили крупный камень, который поднимает брызги. Только в случае змей во все стороны посыпались искры, а под их покрытием оказались пожелтевшие обугленные скелеты древних тварей, которые уже давным-давно истлели в недрах земли. Такие водились во времена правления давно ушедших чародеев, память о которых едва ли осталась в самых старых книгах. Существа-стражи, выставленные против нежеланного гостя, явно не принадлежали миру живых, но и не являлись порождениями чистой магии.

– Что-то новое, явно совместное «творчество» Нармо и Илэни. Что ж, только слабаки объединяются, истинные льоры принимают бой поодиночке! – высокомерно заметил чародей, сжимая в руке пепел – все, что осталось после хитроумного заклинания.

Он захватил с собой самые ценные артефакты из башни: талисман матери, с которым не расставался, трость и несколько перстней с янтарем. Другие камни для льора не несли необходимой мощи, а некоторые даже ослабляли, так что большая часть поющих камней просто хранилась в бессчетных сундуках. Впрочем, первый фокус противников оказался примитивен и груб в исполнении, с ним бы удалось справиться даже без трости.

Льор подбадривал себя, не позволяя сомневаться в своей силе. Но стоило признать: десять лет он вообще не интересовался, что замышляют его враги, считая, что борьба замерла так же, как и весь Эйлис. Он никогда не искал войн, предпочитая им пиршества и общество прекрасных дам, которые скрашивали его неизменное духовное одиночество. Однако же обыкновенного человеческого веселья в своей жизни он помнил немного, ведь ему не исполнилось и ста лет, когда камни начали наползать на все живое, заковывая в тяжелые саркофаги. На смену балам пришли иные забавы, наверное, неправильные и злые, раз теперь что-то невольно шевелилось в душе остатками забытой совести.

В грядущей битве с Нармо он не опасался смерти. В конце концов, ему нравились поединки – не смертоубийство, а именно способ в лишний раз покрасоваться, показать себя. Теперь же речь шла именно о смертном бое, проигрыш в котором означал гибель двух невинных жизней: вряд ли враждебные льоры пощадили бы девочек из мира, который не подозревал, что его намерены захватить. И эта ответственность давила на каждого янтарного льора в течение поколений, хотя не каждый слишком дорожил чужой планетой, но ни один из рода Икцинтусов не помышлял о ее захвате.

«Эльф обещал, что портал останется в целостности, хотел бы я ему верить», – успокаивал себя Раджед, однако его снедало пламя исключительно эгоистического гнева: кто-то посмел похитить его гостью-пленницу, с которой он, как кукловод, самозабвенно разыгрывал невероятные драмы в обширном театре своей башни. Теперь же ее судьба вызывала смешанные чувства беспокойства исключительно за жизнь девушки и обиды за отнятый приз.

Самая неприятная часть личности Раджеда обвиняла Софию в ее глупом бесполезном побеге. Впрочем, не было времени размышлять и собирать воедино все противоречивые мнения насчет происшествия. Повсюду подстерегали капканы, хотя бесплодная земля не отличалась от янтарного льората своим унылым пейзажем серо-бурых валунов. Но каждый из них мог обратиться опасной иллюзией или потайными путами для магии.

Раджед следил за теми сплетениями, которые недоступны человеческому взору. Для Софии не существовало и незримых преград, которые отделяли льораты. Колдуны же ловили самые тонкие оттенки магии, поддевали ее нити, соцветия, порой толстые прочные цепи. Воздух буквально пропитывался ими для чутья магов, отпечатывался особым привкусом, как запах озона после грозы. И все-таки каждый из них чувствовал, что в этом ослепительном особом пространстве чего-то не хватает, как запоминающегося лейтмотива в песне. Может, как раз той самой Души Эйлиса? Этого не ведал никто.

Раджед старался не отвлекаться на думы. Он продвигался медленно через пустошь, ища возможные порталы в башню топазовой чародейки. Строение маячило на краю горизонта черной громадиной, вокруг которой сгущались темные тучи, являя миру еще более мрачное зрелище, чем жилище янтарного льора. Каждая башня ослепляла красотой лишь изнутри, о виде внешней части никто не заботился. Каждый замкнулся в своей скорлупе, и уже много лет не приходилось видеть внутреннее убранство чужих башен. Да и вообще выходить из своей на открытую местность, потому Раджед морщился, видя опасность за каждым валуном. Впрочем, небезосновательно. Не успел он пройти и нескольких шагов, нащупывая доступный портал во вражеский стан, как на него вновь напала змея.

Горящий скелет рептилии штопором вывинтился из-под земли, намереваясь вцепиться прямо в лицо. На этот раз ящер оказался не таким огромным, не больше питона, но объятые алым пламенем клыки выглядели внушительно. Янтарный льор никогда не жаловался на реакцию, успел выставить перед собой трость. Змея вцепилась в янтарный талисман, который раскалился и завибрировал от соприкосновения с чужой магией. Раджед осклабился и направил больше сил в атакованную трость, однако со спины послышалось слабое шевеление энергетических нитей, пронизывающих воздух. Они звенели, как струны, почти неуловимо, не так, как драгоценные камни. Но слух не подвел. Чародей развернулся, отбрасывая одну змею, уклоняясь от атаки новой. Восставшие рептилии столкнулись, отброшенные магическим вихрем. Льор направил на них мощный поток разрушающей магии, превратив правую руку в лезвия, левой сжимая трость. Он буквально подцеплял на расстоянии магическую канву и рассекал ее, как острая сабля разрезает тонкое перо.

– Это все, на что ты способна? – обращался к башне Раджед, небрежно отворачиваясь от дымящихся костей. На самом-то деле он надеялся, что Илэни не обладает такой мощью, чтобы поднять из небытия более страшных монстров древности.

Чародейка не умела возвращать жизни, зато отнимала покой у давно почивших в недрах. Дымчатый топаз – камень потустороннего мира и самой черной магии, издревле его носители в Эйлисе считались проклятыми. Илэни тоже не посчастливилось открыть в себе темный дар, отчего она с юности была заточена в башню «заботливым дядей». Но вина за ее воцарение лежала отчасти на Раджеде. Именно он помог выбраться этому монстру, а потом события подхватывал стремительный вихрь. История далеких дней, в которой чародейка почему-то обвиняла янтарного льора. И теперь ее гнев причинял вред невольной свидетельнице чужих драм.

«Если ты посмела что-то сделать с ней!» – в очередной раз посылал мысленные проклятья Раджед, думая о заточенной Софии. В какой-то момент его посетила самая страшная мысль – его вели в западню, где ждал только хладный труп. Вероломство Нармо и коварство Илэни не знали границ. Но в тот же миг янтарный льор вдруг четко, как наяву, увидел картину подземелья, затканную синеватым мертвенным светом.

Надвигавшуюся Илэни, в руке которой блестел беззаконным жалом нож и сжавшуюся в углу клетки Софию. Последняя закрывалась руками, а чародейка что-то шипела ей, склоняясь с оружием. На миг все чувства Раджеда взвились неразборчивой какофонией, когда ему показалось, что Илэни намерена перерезать горло пленнице. В том, что все происходит на самом деле, Раджед не сомневался, так как его дар рассеивал любые иллюзии, ведь он сам их мастерски насылал.

Магия не дозволяла немедленно преодолеть все преграды и телепортироваться прямо в темницу, где издевались над его гостьей. Гостьей или пленницей? И не поступал ли он с ней так же? В тот миг Раджед об этом не успел задуматься. Только рванулся в немом порыве вперед, проламывая сразу несколько слоев магической защиты. Если до этого он ступал осторожно, как по минному полю – страшному изобретению землян – то увидев распоротую щеку Софии, кровь на ее нежной коже, ринулся вперед, как безумный, исступленно взревев на всю пустошь:

– Илэни, иссякни твои самоцветы! Чтоб тебе окаменеть!

Он ринулся вперед, уже не опасаясь задеть нити ловушек. Змеи выскакивали из земли, но Раджед сокрушал их. Он, как в тумане, видел сотни горящих скелетов, которые нападали на него со всех сторон, но дух воина обострил все рефлексы. Пусть льоры и утопали в сибаритстве и самолюбовании, но каждый из них ежедневно готовился к битве, к войне с соседями, и за века это чувство только усиливалось инстинктом хищника. Змеи и ящеры рассыпались обугленным прахом, только вскоре оказалось, что сила топазовой чародейки позволяла собраться им снова и снова. Зато с них сбивалось мощное магическое пламя Нармо, так что повторные атаки удавалось отразить быстрее. Но новые враги окружали кольцом со всех сторон. Невольно мелькнула мысль, что для Сумеречного – всесильного Стража – эта битва показалась бы детской игрой. Но Раджед почти с остервенелым наслаждением принимал этот бой, полностью его бой. Может, так и надо, может, только после таких испытаний он заслужил бы любовь Софии. Лишь бы она оказалась жива!

Но больше видений не посещало, значит, враги ожидали именно его. Пленница – приманка, на нее не тратили много времени. Зато к его приходу подготовились знатно, по всем правилам, чтобы ни минуты передышки. Сначала измотать стычкой со змеями-зомби, а потом напасть и самим. Но Раджед буквально смеялся над примитивностью такой тактики, хотя сам не разработал никакого хитроумного плана, его просто не существовало в сложившейся ситуации.

Впрочем, древний род янтарных чародеев никогда не прятался за спинами других. Раджед дождался, когда вокруг него образуется самый настоящий кокон из змей, стремящихся оплести его, сжечь. На миг противник, наверное, даже поверил в свою победу, но именно тогда янтарный льор сложил воедино силу всех трех артефактов: трости, талисмана и кольца. Его окутало ярчайшее золотое сияние, образовавшее настоящий ураган, прорезавший унылый свод серых туч. Вспышка испепеляла всех змей, разносила их на несколько миль по округе, ударяла о скалы, стирая в порошок.

Сияние угасло, Раджед, небрежно отряхивая белые манжеты, самодовольно ухмыльнулся:

– И это все? Я даже не устал! Сдаешь позиции, старушка! Может, поэтому приютила у себя слепого паука?

Он знал, что враги его слышат, но ответа со стороны башни так и не последовало. Зато не успела нервная улыбка-оскал сойти с помрачневшего лица, как черная громадина крепости противника подернулась волнами, точно мираж в пустыне, и от нее отделилась необъятная прозрачная волна, стирающая все живое на своем пути.

Черная завеса надвигалась гигантским студнем, подхватывала на пути пыль, кружила ее и перемалывала. Новая линия обороны целиком и полностью состояла из магии дымчатых топазов.

«Это не все. Другого и ждать не стоило», – понял надвигавшуюся опасность Раджед. Вокруг его собственной башни такой защиты не наблюдалось, ее охраняла магия хозяина. Здесь же чародейке явно помогало само зловещее сооружение, в сокровищницах которого наверняка притаилось немало дымчатых топазов, многократно усиливающих заклинание. Времени на раздумья практически не находилось. Раджед за считанные секунды пролистывал сотни книг, прочитанных за четыреста лет, где говорилось о разнообразных заклинаниях. Как бороться с разрушительной волной?

Ответа от древних учителей не находилось, из чего следовал вывод, что это недавнее изобретение самой Илэни. Что ж, янтарный льор тоже не сидел, сложа руки, практикуясь в колдовском искусстве, составляя новые заклинания и ловушки.

Еще одна секунда на раздумья… Время просыпалось песчинками из разбитых часов, текло неправильно, не по кругу и даже не в обратную сторону. Оно просто взбесилось и неслось галопом. В глаза била картина разрушающей волны, пока разум подбирал стратегию. Изобретение против изобретения… Что он сам изобрел? Искажения пространства в башне… Искажения… Верх и низ, перепутанные стены и потолок. Другие так не умели, пробравшийся в башню противник оказывался сбитым с толку и попадал в ловушки. Однако это в башне, а не на открытой местности. И как искажения помогли бы против колоссальной волны, которая уже с жадным чавканьем гудела порывами безумного ветра, трепала волосы и полы камзола, засыпала пылью лицо?

Искажения… Ответ прощупывался под тонкой кожей, как едва уловимый пульс. И чтобы не прекратилось биение собственного сердца, Раджед все внимательнее прислушивался к колыханию ответа, не теряя хладнокровия даже перед лицом смертельной опасности.

В конце концов, противостояние сильнейших развеяло скуку. Но мысль о Софии разгоняла азарт и приятный адреналин. Ответственность – вот, что делает по-настоящему уязвимым, вот, что заставляет цепляться за жизнь. А не только самодовольная жажда победы ради превосходства. Жить… Умирать… На что похожа смерть? И отличается ли гибель льора от смерти ячеда?

Волна настигала, окутывала и сбивала с ног, лишь где-то высоко над головой маячил тонкий прогалок безвкусно-сизого неба. Искажения пространства, верх и низ. Прогалок! Мысль ударилась в сознание, как электрический ток, заставляя вынырнуть из преступно ранних помыслов о гибели.

Раджед вцепился во все подвернувшиеся линии чужой темной магии, напитал их силой янтаря и скрутил, разрушая, точно желая, чтобы небо и земля перевернулись. Магических сил на это ушло немало: все камни-хранители раскалились и буквально немо кричали, а не пели, как обычно. Или это он сам кричал боевым кличем? Собственный голос поглощал ветер.