Помоги проекту - поделись книгой:
— Да, да. В первый же выходной день я в вашем распоряжении.
И вот в условленный день встреча состоялась. Эрмин Анатольевич крупными чертами лица был похож на Лидию Дмитриевну. Высокого роста, широкоплечий. Во всем его облике, несмотря на пожилой возраст, чувствовалась большая физическая сила.
— Здравствуйте, — проговорил он, крепко пожимая руку. — Рад познакомиться. Ну что ж, я хорошо помню интересующий вас случай.
Они прошли в кабинет. Эрмин Анатольевич с интересом рассматривал комнату. Взгляд его перебегал с книжных шкафов на висящие около двери коллекции насекомых и морских раковин, с портрета отца Георгия Николаевича, с подвешенным к овальной раме трофейным турецким кремневым пистолетом, на круто изогнутые рога тура.
— Очень интересно тут у вас, — заметил он, садясь в кресло у заваленного бумагами и книгами огромного письменного стола. — Я всегда любил книги, но жизнь у меня беспокойная, и сейчас мало могу уделять им времени… А вы и фотографией занимаетесь? — указал он на покрытый чехлом увеличитель.
— В экспедициях без фотоаппарата нельзя, — улыбнулся Георгий Николаевич.
— Да, все это, конечно, нужно. Я читал в газетах об экспедиции на Чудском озере. Это ведь вы ею руководили?
— Было. А вот теперь вы, вероятно, сможете помочь нам в работе по Невской битве.
— Конечно, если смогу.
— Расскажите, пожалуйста, все, что вы помните о доспехах, которые рыбаки вытащили на Неве.
— Мы жили в Усть-Ижоре, — начал Эрмин Анатольевич. — Мне в ту пору было одиннадцать лет. Как сейчас помню лето 1912 года. Пошли мы однажды с дядей Димой к сапожнику. Дом Василия Ивановича, так его звали, стоял на самом берегу Невы, недалеко от церкви Александра Невского. Во дворе, на скамейке лежали какие-то ржавые предметы. Дядя заинтересовался ими.
Василий Иванович рассказал, что его сыновья вытащили их из Невы, когда тянули сеть: сеть зацепилась за что-то. Думали, о корягу. Потянули. Подтянули к лодке, а в сети-то вещи эти, старинные. Еще щит большой был… Рыбаки порвали, возясь с ним, сеть, и так это им обидно показалось, что они его в сердцах обратно за борт выбросили.
— Меч длинный был, его купил лавочник.
Из дальнейшей беседы выяснилось, что доспехи вытащили метрах в пятистах — восьмистах ниже устья реки Ижоры. Эрмин Анатольевич попросил лист бумаги и стал набрасывать план тех мест.
— Это устье Ижоры, а это Нева. Правый берег Ижоры называется Бугры — он возвышенный, а левый, более низкий, зовется почему-то Речка. Вот здесь, в устье, мост через Ижору, а около моста, на мысике, церковь Александра Невского. Так вот, доспехи эти нашли примерно здесь, — поставил он на чертеже крестик. Не на середине Невы, а ближе к правому берегу.
Караев с большим интересом слушал рассказ. Получалось, что тот, кому когда-то принадлежали доспехи, погиб в бою 15 июля 1240 года, в Невской битве. Конечно, возможно, что это простое совпадение, но… загадочный экспонат школьного музея долго не давал Георгию Николаевичу покоя. Вновь и вновь в мыслях своих он возвращался к нему.
И вот однажды… Но об этом мы вам расскажем в следующей главе.
ГЛАВА II
Разговор на Большой Молчановке
На овощной базе в Усть-Ижоре при входе висел плакат: «Просим вытирать ноги».
Кто-то, не то грузчик, не то шофер, вытер сапоги, но, будучи человеком любознательным, заинтересовался ковриком, лежащим в дверях.
Коврик металлический, как будто из сетки.
Человек взял коврик в руки. Что это? Рукав… ворот…
— Кольчуга!
Совсем недавно ее вынесли воды Невы; на берегу странную металлическую тряпку подобрала хозяйственная женщина и определила: быть ей половиком! Многие вытирали ею сапоги, пока один из них не заинтересовался: чем вытираю?
Сейчас эта кольчуга находится в экспозиции Ленинградского Эрмитажа.
А когда-то кольчуга эта защищала грудь воина, участника Невского сражения.
Битва. — Семисотлетний покой на дне реки. — Половичок. — Музейный экспонат.
Странны порой судьбы вещей!
Сейчас в Неве рыбу сетями не ловят, а раньше местные рыбаки вытаскивали со дна много разного металлического хлама. Учитель собрал целый комплект вооружения шведского воина. Тот самый, который находится в музее 4-й школы в Новгороде.
Усть-Ижора! Здесь многое можно найти. Здесь Александр Невский бил шведов.
Это рассказал в Москве в старом особняке на Большой Молчановке Георгий Николаевич Караев своему другу Александру Сергеевичу Потресову.
Обстановка квартиры Александра Сергеевича располагала к разговорам о путешествиях. На стенах и в шкафах — коллекции, собранные в походах: насекомые и окаменелости, лесные чудища из корней и сучков, гербы древних городов, старинные медные панагии, расписное донце прялки и лубяной кузовок, фотографии… Под потолком подвешен каркас самодельной разборной байдарки. В углах лыжи и весла. И конечно, книги, книги…
— Что мы знаем о Невской битве? — говорил Георгий Николаевич. — Не так много. Но почему никто не удосужился выехать на место, собрать уцелевшие предания, легенды, покопаться в земле или поискать под водой? Почему не сопоставить описание летописца с настоящей, живой местностью? Руки не доходят!
— А помните наши работы на Чудском озере? Там ведь за семь веков все коренным образом переменилось. Чудское озеро стало совсем другим, изменились очертания его берегов. Не оказалось островов, неоднократно упоминавшихся летописцем.
А после нескольких лет нашей работы все стало на свое место. Выяснилось, что вода в озере поднялась на четыре метра. Нашелся под водой остров Озолица с фундаментом сожженной ливонцами церкви Михаила Архангела. Нашелся и легендарный Вороний Камень с прилегающей к нему каменной кладкой. Стала понятна и тактика Александра Невского, обеспечившая ему блестящую победу на льду озера. Попутно установили, что за народ жил на «обидном месте»[3], чем он занимался, куда сбывал продукты своего труда и как их доставлял к месту сбыта. Все это важные, нужные истории находки и открытия.
— Вернемся же к Невской битве. Корни всех наших побед таятся в глубине веков. Причины побед в стойкости и мужестве людей, защищающих правое дело. Военная мудрость Александра Невского, Димитрия Донского и многих других полководцев вошла в историю военного искусства. Но, в сущности, как мало мы знаем об Александре Невском.
Двадцатилетний юноша. Пусть даже очень храбрый, но откуда у него военный опыт, знание тактики противника?
Князь, мчащийся на коне впереди войска с копьем или обнаженным мечом, увлекал за собой воинов и сам бился с врагами. Но при этом он не мог следить за всем ходом сражения, развернувшегося на большой площади. Делали это его военачальники. Они руководили боем в целом. Сражения выигрывали они, а славу получал полководец. О нем и рассказывает летописец.
— Надо собрать «малу дружину» и отправиться к берегам Невы. Надо своими ногами исходить легендарные места, потолковать с дедами, собрать древние предания. Поискать в земле. Надо, помимо Невской битвы, пройти по местам других побед Александра. Это штурм Капорья, знаменитая Торопецкая победа и разгром литовских войск у озера Жижица. Они вошли в историю русского военного искусства, но слишком мало изучены. И наконец, разгром ливонских военных замков…
Собеседники склонились над картами.
В первую очередь, конечно, Нева. Но начинать надо «от печки».
Молодой Александр Ярославич княжил в Новгороде. В Новгороде он получил сообщение о нападении шведов и из Новгорода же поторопился навстречу врагу.
В Новгороде и должна начать работу экспедиция. Пойдет она тем же путем, которым шел Александр: по Волхову, Ладоге, Неве. Нужна группа старших школьников на байдарках.
В Москве ряд школ занимается водным туризмом и строит разборные байдарки. Выбор пал на 584-ю школу. Там построили восемь таких судов. Руководит походами в этой школе историк Евгений Георгиевич Рябов. Энергичный, собранный, требовательный к ребятам, он отдает им все свое свободное время. В характере и внешности этого педагога всегда проступают черты его старой профессии — кадрового офицера-пограничника.
Итак, группа есть, но в школе поговаривают о том, что группа немного «трудноватая». Впрочем, что такое «трудноватая»? Каждый юноша всегда отличается от другого, но в массе они все одинаковые. Если есть интересная, захватывающая коллектив работа, если есть интересная цель, то «трудноватые» становятся самыми «легкими», а главное, — инициативными. Об этом говорит многолетний опыт школьных экспедиций.
И трудности нужны. Борьба с ними сплачивает коллектив.
Нет ничего скучнее спокойного, «благополучного» путешествия с послушными, но безынициативными ребятами!
Директор одной московской школы хвастался однажды достигнутой им дисциплиной:
— Прикажу — сделают. Не прикажу — не будут делать. Прикажу что-нибудь, но вовремя не отменю приказ, — так и будут все время делать.
Жаль ребят, подавленных такой «дисциплиной». Невольно вспоминается экспедиция 1959 года на Чудское озеро. Участники — ребята 544-й школы. Так называемые «трудновоспитуемые». Какие это были чудесные ребята! Очень трудный маршрут по совершенно немыслимым для байдарок рекам. Захламленным, порожистым, часто против течения, с несколькими волоками из одного бассейна в другой. В итоге полуторамесячного похода был обследован обширный район, собран ценнейший исторический материал, сделан ряд находок и открытий.
Все это говорит о том, что «трудноватая» группа в походе даже предпочтительнее!
Конец зимы ушел на постройку судов, изготовление походного снаряжения. Группа собиралась для работы в школьной мастерской раз в неделю.
Байдарки строили легкие, трехшпангоутные, но широкие и хорошо берущие волну, конструкции Потресова.
Особой сплоченности коллектива не наблюдалось. Может быть, виноват был план работы: каждая команда из двух человек строила свой корабль. Делалось это для того, чтобы каждый отвечал за ту байдарку, которой он вверит свою судьбу на воде. Пожалуй, именно из-за этого на работу выходили все до одного.
— Если сам не сделаю, за меня никто не сделает.
Так строить попробовали впервые. Раньше в школах при строительстве байдарок вся группа делала сразу все корабли. Получалась обезличка, трудно было учесть, кто что делает. Некоторые строители под разными предлогами пропускали дни работы, и дело очень затягивалось. Но в общем труд рос и объединялся коллектив будущих путешественников.
Здесь же проявились черты индивидуализма, порой даже некрасивые. Некоторые команды прятали от коллектива готовые детали, лучшие материалы и даже инструмент.
Объединению коллектива такой порядок мало способствовал, но строительство судов шло быстро.
Наконец весенний тренировочный двухдневный поход. Проба судов на воде.
В Рублеве земснаряды, добывая песок, создали целую систему небольших озер, соединяющихся с Москвой-рекой. На берегу небольшого озерка команды собирают свои легкие суда.
Вот первая байдарка поставлена на воду. Держится на воде и как будто не течет.
Несмело ставится на трапик одна нога. Держится!
Так же несмело гребец переносит весь свой вес на сиденье. За ним и второй. Держится!
Постепенно спустили все байдарки.
Теплое майское солнце время от времени заслонялось неширокими грядами туч. Появление их каждый раз сопровождалось сильным кратковременным ливнем.
Вещи на берегу были укрыты плащами, а байдарки и ребята подвергались испытанию водой и снизу и сверху.
Наконец ушла последняя туча. Рюкзаки погружены. Началось учебное плаванье.
Вечером разбили лагерь в сосновом молодняке. Ужин, а потом все ребята… исчезли.
Ушли неожиданно и незаметно.
Долго сидели у костра руководители похода. Они думали, что будет задушевная беседа, рассказы о былых походах, песни… Но у ребят свои планы. То, что руководителям показалось странным, непонятным, даже диким, для ребят было обычным, привычным. Они привыкли расходиться в свободное время кто куда.
Поздно ночью отдельными группами ребята вернулись в лагерь. Оказалось, они пытались попасть на последний сеанс в кино в соседнем поселке.
Выяснять, обсуждать, осуждать? Не стоит! Сами виноваты. Не предвидели такое. Не успели занять более интересным.
— Отбой!
ГЛАВА III
В Древнем Новгороде
Группа в Новгороде. Три дня на знакомство с городом.
Здесь княжил молодой Александр Ярославич. Княжил. Но это не значит, что он правил городом и всеми обширными новгородскими землями. В Господине Великом Новгороде порядки были совсем иные, нежели в других многочисленных в то время княжествах на Руси.
В древнем Новгороде была боярская республика. Верховную власть имело вече, на котором старая знать решала все дела, а князь был только военачальником. Он командовал войском, не имел голоса на вече, и ему даже не дозволено было жить в городе. Он жил во дворце, в нескольких километрах от Новгорода, на Старом Городище.
С раннего детства Александр видел Новгород, большой, шумливый, всегда взволнованный город, злобно относившийся к его отцу князю Ярославу Всеволодовичу. Новгородцы в 1214 году призвали к себе Ярослава из Переславля-Залесского, но затем неоднократно изгоняли его и однажды даже избили. Правда, вдогонку ему, в село Бронницы, была послана делегация с извинениями.
Молодой Александр был свидетелем бурных споров на вече, часто доходивших до драк. Наблюдал за владетельным боярством и торговой знатью, видел жизнь ремесленной бедноты и ужасное народное бедствие — голод. Новгородцы мало занижались земледелием, а жили больше торговлей и ремеслами. Хлеб они получали из Переславля и Суздаля. Когда эти города прекращали подвоз хлеба, в Новгороде каждый раз начинался жестокий голод. В наиболее опасные моменты слуги юного Александра тайком увозили его в родной Переславль.
Так рос Александр. Рано ему пришлось скрестить оружие с сильным врагом.
Двадцатилетним юношей он одержал блестящую победу над шведами на Неве. За нее он получил прозвище Невский. Но новгородское боярство, испугавшись столь сильного князя (как бы не захватил власть), выгнало его, и он ушел в свой Переславль.
Вскоре на Новгородские земли стали надвигаться полчища немецких псов-рыцарей. Изменой захватили они Псков и стали грабить окрестности Новгорода.
Вести об этом доходили до Переславля и глубоко тревожили Александра.
Поделиться книгой: