Регина (поет). Помоги мне, помоги мне!..

Антонина. Желтоглазую ночь позови!

Ник (обнимая Офелию, делает несколько танцевальных движений). Сердце гибнет, сердце гибнет… В огнедышащей лаве любви!

Антонина и Регина тоже обнялись и танцуют.

Антонина и Регина вместе. Парарам-пабадам!..

Энджел (садится за компьютер, печатает одним пальцем). Ну вы, мля, певицы!..

Регина. Мы не певицы, мы мандицы…

У Пандачки звонит телефон. Она отходит в глубину сцены, разговаривает.

Николай идет на кухню, открывает холодильник. Ставит на плиту кастрюлю.

Офелия. А я пока посуду помою.

Ник. Не надо. Я сам потом…

Офелия. Да мне не трудно. Я, знаешь, сколько перемыла тем летом в студенческом лагере! Просто горы целые…

Ник. В этом году поедешь?

Офелия. Не знаю еще… нет, наверное.

Начинает мыть тарелки, чашки.

Антонина и Регина присоединяются к ним.

Регина. Николетта, рули… Чего делать?

Антонина. Давайте мне что-нибудь резать! Я буду резать…

Тем временем Юра подходит к компьютеру и довольно грубо отгоняет Энджела. Тот сопротивляется, но в конце концов уступает, идет на кухню.

Юра садится за компьютер, начинает печатать.

Энджел (в кухне, развалившись на стуле, тоже достает телефон и начинает щелкать кнопками). Слышь, Офелия, давно у тя хотел спросить… А чего бабы видят интересного в геях? Чего тут ловить-то?..

Офелия. Я лично ничего не ловлю. Просто общаюсь. Потом, я же тоже лесбиянка…

Энджел. Ну, вот этой розовой любви я ваще не понимаю. Чем вы там друг друга, пальцем, что ли, ковыряете?.. Я бы на твоем месте с натуральными мужиками знакомился… В нете же натуральных чатов до задницы. Вышла бы замуж, родила бы ребенка. Тебе же уже сколько?.. Двадцать пять?

Офелия. Двадцать три…

Энджел. Ну, еще года два и тебя никто не возьмет уже…

Регина. Энди, фу! Как некрасиво! Ты не дженпельмень…

Антонина. Тебе тоже никто не возьмет, когда тебе стукнет тридцать, милочка моя.

Энджел. Я столько не проживу.

Регина (Офелии). Не обращай внимания на грязную хабалку, детка.

Офелия. Да я и не обращаю. Я никогда на хабальство не обижаюсь… Я понимаю, откуда все это и зачем.

Ник. И зачем же?

Офелия. Просто такое средство защиты. Потому что единственная защита против Зла – в индивидуализме, в оригинальности мышления и поведения, даже до эксцентричности – в том, что не поддается подделке. Это сказал Иосиф Бродский.

Ник (декламирует). Все будут одинаковы в гробу! Так будем хоть при жизни разнолики!

Энджел (обхватывая Ника сзади за шею). Я ибу… Николетта уже стихами бомбит! Бла-бла-бла…

Ник. Иди вон, хабалище…

Энджел. А вы не хамите, мужчина. Сироту всякий обидеть норовит…

Ник. Брысь, я сказал.

На кухню выходят девушки.

Пандачка. Давайте, мы тоже что-нибудь поможем…

Вебгёл. А я тут с одним натуралом познакомилась… Он сатанист, но вегетарианец. Говорит, что мясо – это труп животных… И что если не есть мяса, будет просветление.

В опустевшей комнате Юра сидит за компьютером, лениво печатает. У него за спиной стоит Одуванчик. Ник возвращается в комнату, подходит к столу.

Ник. А давайте выпьем…

Одуванчик (сразу поворачивается). Давайте…

Юра (не отрываясь от монитора). О-о-о!!! Селедка жареная, кума! Сколько лен, сколько зин!..

Ник (наливая Одуванчику коньяку). А ты… везде со своими девочками ходишь? Или?..

Одуванчик (краснея). Или…

Юра (с компьютером). Пиляд, борода какая-то пошла… Да что ж ты тормозишь-то, родной…

Ник (через плечо). Выключи его.

Юра. Нет, я его разобью щас… Да что за падла, ну! (Раздраженно стучит по клавише «Энтер», начинает переключать «Альт-контрол-делит.»)

Ник (Одуванчику). Пьем.

Одуванчик. За вас…

Ник. Мы на вы? Тогда нужно выпить брудершафт… Иди сюда.

Пьют. Ник берет Одуванчика за подбородок и целует в губы.

Юра поворачивается на стуле и смотрит на них. С другой стороны в дверях появляется Офелия со стопкой тарелок в руках. За ней – Регина и Антонина.

Регина и Антонина (вместе). Ооооо!!! Какой пассаж!

Одуванчик отдергивается, отскакивает.

Ник (с усмешкой). Теперь можешь называть меня на ты…

Энджел (входит). Ну когда пожрать-то дадут! У меня уже в желудке судороги, блин!..

Офелия. Все готово…

Пандачка (выходит с кастрюлей пельменей). Куда ставить?

Энджел. Господи, ну ты же баба! Что, из кастрюли, что ли, хлебать будем? По тарелкам не положить?

Регина. Да, девачки, надо как-то организовать…

Антонина. Не толкайтесь в дверях, проходите в середину вагона!

Пандачка (Энджелу). Сам тогда все делай, раз такой умный!

Вебгёл. Да, ты только знаешь, что указывать!..

Энджел. Закрой свой рот, я уже кончил!

Регина. Ой, а у кого ты так хабалить научился, мальчик?..

Энджел. Мой мальчик в стакан не влезает…

Антонина. Нда уж – чем удобряли, то и выросло…

Энджел. Это в тебе удобрений по самые гланды.. Лучше клизму бы себе почаще ставила.

Антонина. Чего ты там вякнул? Что мне надо делать?..

Ник (громко). Ра-авняйсь! Смирна-а!

Все замолкают.

Ник. Всем молчать. Ты поставь кастрюлю на пол. Ты дай сюда тарелки. Ты сел. А ты выключил компьютер.

Юра (после паузы). Начинается аттракцион.

Ник (поворачивается к нему). Что начинается? Я сказал – выключи компьютер. Сегодня мой день и все делают, что я скажу.

Юра. Еще скажи, что это твой компьютер.

Ник. Да, мой. И стул, на котором ты сидишь, и стакан, из которого ты пьешь…

Юра. А задница, которую ты имел сегодня ночью – моя. И член, который ты сосал, тоже.

Ник (после паузы). Ты, кажется, за это получил свои сто баксов. Хотя ты их не стоишь.

Регина (плачущим голосом). Ну вот, все так было хорошо!… Так весело!… И все надо было обгадить!

Энджел. Я чувствую, я так здесь и не пожру…