Помоги проекту - поделись книгой:
Она обернулась, держа двумя руками кубок. Красная капля упала у нее с носа.
— Чего?
— Отпусти её.
— Не хочу, — надула губы Талли.
— Что значит, «не хочу»?! Это тебе что — игрушки?
Опять упала капля. На этот раз прозрачная и не с носа.
— А почему ты с ней живешь в одной комнате, а я отдельно? Ты с ней так ласково разговариваешь, а на меня только ругаешься!
Кубок задрожал у нее в руках.
Я всерьёз призадумался. В голове у Талли была самая натуральная каша, в которой она сама толком не могла разобраться. А уж такому тонкому психологу, как я, вообще непонятно было, с какого краю подступиться.
— Ты… её любишь? — дрогнувшим голосом спросила Талли.
Я увидел черный рисунок печати на её руке. Натсэ вскрикнула — каменные объятия сжали ее крепче.
Тогда я призвал руну Огня, и факелы, освещавшие столовую, вспыхнули ярче.
Я шагнул вперед, наполняясь спокойной злостью, которую мог полностью контролировать. С размаху ударил Талли по руке. Кубок полетел на пол, звякнул и покатился, вино выплеснулось. Талли вскрикнула и отшатнулась.
— Прекрати ломать мои вещи, — сказал я. — И кто тебе разрешил пить? Совсем ополоумела, пока меня не было?
Несколько секунд Талли-Талли боролась с Талли-сестренкой, и, наконец, победила последняя.
— Ну и пожалуйста, — крикнула она, и я услышал, как сзади скрежетнул камень, выпуская Натсэ. — Ну и целуйтесь тут, сколько влезет!
Она бегом бросилась вон из столовой. А я погасил руну.
— Прости, — сказала Натсэ, подойдя сзади. — Ты ее не догонишь?
Я покачал головой:
— Ей сейчас нужно пореветь. Потом поймёт, что поступила неправильно, и сама же извинится.
— Уверен? — Натсэ села за стол. — Ты говоришь о младшей сестре, а не о девушке, которая в тебя влюблена и ревнует.
— А что мне с этим делать? — Я шлепнулся на стул напротив и обхватил голову руками.
— Я могу поменяться с ней комнатами, — предложила Натсэ.
Я бросил на нее взгляд исподлобья.
— И тебе бы этого хотелось?
Натсэ покраснела и опустила взгляд. Сделала вид, что поправляет блузку.
— Если это сделает вас счастливыми…
— Натсэ! О чем ты говоришь? Я не собираюсь спать с собственной сестрой, это вообще не обсуждается!
— Ну так не спите, хозяин. У вас в этом деле огромный опыт.
Мне захотелось запустить ей ложкой в голову, но вместо этого я разложил остатки каши по двум тарелкам.
— И вообще, — сказал я, осененный спасительной мыслью, — я — студент академии, у меня комната в общежитии есть. Это всё решает.
Натсэ, только что зачерпнувшая каши, положила ложку обратно в тарелку.
— Серьезно? — посмотрела она на меня. — А с этой, — кивнула она в сторону выхода, — я тут буду сидеть? Сегодня она поняла, что со мной не так сложно справиться.
— Так она ведь тоже студентка, — сказал я с набитым ртом. — И у неё своя комната. Третий курс.
Натсэ кивала, пока я говорил.
— Да-да, хозяин, вы совершенно правы. Она придёт в свою комнату, поиграет с соседкой в переодевания, потом заявится на занятия. Всё прекрасно, не о чем беспокоиться.
Каша застряла у меня в горле. Я похолодел, представив, как это будет выглядеть.
Глава 3
Ночь была теплой, только небо опять заволокли тучи, спасибо, хоть дождя нет. Выбравшись на поверхность, я зашагал к воротам крепости Земли, немного робея. Впервые с тех пор, как оказался в этом мире, я шел куда-то абсолютно один. И ладно бы в магазин, за пряниками, или в общагу, спать. Нет, мне предстояло от кого-то чего-то добиваться. Ну, Огонь не выдаст, Земля не съест, как говорится… Наверное говорится.
Ворота были закрыты. Я постучал по ним кулаком в перчатке — без толку. Ну а какой толк лупить в скалу? Тогда я ее попинал. Потом попробовал открыть с помощью печати Земли.
— Ты головой долбани, — спокойно посоветовали с той стороны. — Ворота строго на голову заговорены.
— А может, вы с той стороны откроете? — предложил я, удивляясь такой отличной слышимости.
Удивляться долго не пришлось — в воротах отворилось окошко, закрывающееся тонкой перегородкой, и я увидел озаренную светом фонаря голову в шлеме.
— Куда ломишься? — недовольно спросила голова.
— Я ученик этой академии.
— Ну тогда порядок знаешь. Кто не успел — тот опоздал. Спокойной ночи.
— Меня зовут Мортегар.
Окошко захлопнулось, а ворота тут же открылись, практически бесшумно. Мне навстречу шагнули два рыцаря. В лицо посветили масляным фонарем. Я прищурился.
— Парень, ты обалдел? — сурово сказал рыцарь. — Тебя где носило?
— Там, сям, — сказал я, неопределенно показав руками в разные стороны. — Больше, конечно, сям. Зайти-то позволите?
Рыцари как-то странно переглянулись. Я с лёгким запозданием подумал, что поступил не самым умным образом, приперевшись сюда один среди ночи. Натсэ, если бы не была так измотана, ни за что бы меня не отпустила. Хотя, может, она посмотрела мне в глаза и решила, что я, после всего пережитого, стал сильным и мудрым магом и знаю, что делаю… Бедная наивная девочка из Ордена Убийц!
— Ну и что? — спросил один рыцарь у другого. — По твоей, или по моей?
— Раскинем, — предложил второй.
Оба подняли кулаки в латных перчатках:
— Камень, ножницы, бумага — раз, два, три…
Второй вздохнул, глядя на результат «раскида». А первый повернулся ко мне и широко размахнулся.
Ну а я что? Мне было не привыкать вырубаться и падать без чувств. Правда, кулаком в латной перчатке меня отоварили впервые, это да.
***
В себя я пришёл в каземате, лёжа на каменной скамье-кровати. Голова трещала, мучительно хотелось пить. В этот раз по ту сторону решетки горел факел. Не то рыцари сжалились надо мной, не то опять будут пытаться как-то спровоцировать…
Не сразу, но я собрал своё бренное тело в единое целое и заставил его сесть. Обхватил голову руками, глубоко задышал. Руки дрожали, голова… Не будем о ней. Она и так не самая сильная моя сторона, а уж теперь и говорить не хочется.
Тошнило неимоверно. Я ведь не в святилище, так? Так. Значит… А, вон, знакомая дыра в полу. Я рухнул на карачки, подполз к ней, и меня вырвало. Прощай, перловка. Хоть бульончик успел, наверное, всосаться, и на том спасибо.
— Интересно, — пробормотал я, покачиваясь над зловонным отверстием, — какие у меня теперь перспективы?
Перспективы вырисовывались туманные. Пока я толком даже не понимал, во имя чего меня опять сюда упаковали. Наверное, у меня есть шанс стать единственным учеником академии, который умудрился дважды побывать в казематах. Да тут вообще кто-то, кроме меня, бывает? Что в прошлый раз, что в этот — тихо, пусто. Может, специально ради меня их и наколдовали? Ничему уже не удивлюсь.
Натсэ спит взаперти, хотя что она может поделать против магов-рыцарей из Ордена? Талли спит пьяная, хотя… Нет, упаси меня Огонь от попыток Талли помочь. Я уж как-нибудь один сдохну.
По крайней мере, сестрёнку я вытащил. Дал ей шанс, который у неё отобрали. Может, в этом и было моё великое предназначение? Да, конечно, многого я не успел, но всё же… Всё же последние недели моей жизни были такими, что не стыдно отправиться на тот свет. Настоящие друзья, настоящие враги. Настоящие приключения, и даже настоящий поцелуй. Многим в моём возрасте и того не досталось, грех жаловаться.
Из пучины унылых размышлений меня вырвал звук тяжелых шагов по коридору. Я быстро, как мог, перебрался обратно на койку и сел.
Шаги приблизились, и передо мной предстал рыцарь. Не просто рыцарь, а тот самый рыцарь.
Я с облегчением выдохнул, но, судя по его выражению лица, — преждевременно.
Решётка опустилась, рыцарь вошел в мою камеру, остановился напротив. Выглядел он непривычно — доспеха не было. Просто мужчина в неброской одежде и чёрном плаще поверх. В руках он держал кувшин. С водой, наверное. Я мысленно облизнулся, но удержался от внешних проявлений слабости.
Глава 4
Я оглянуться не успел, как оказался на зловещем каменном ринге в одних штанах. Зован смотрел на меня с этакой усмешечкой, как матерый кот на крохотного мышонка. Со всех сторон то и дело доносился смех. Ну что сказать… Могучим телосложением я похвалиться не мог. Пара-тройка тренировок на стадионе с Натсэ явно не могли изменить ситуацию кардинальным образом, да тут еще эта недельная кома…
Ладно, начнем с малого, Мортегар. Они хотят, чтобы ты прожил десять минут, но мы же с тобой реалисты, так? Я прошу десять секунд. Для начала. А там поглядим, как пойдёт. Может, смерть не так уж плоха. Может, мне, как иномирянину, все же достанется не пламень Яргара, а что-нибудь более гуманное. Опять же Натсэ умрёт одновременно со мной. Найдут ли там наши души друг друга? Ну, ее душа мою точно найдёт, хотя бы для того, чтобы набить ей морду за такую дурацкую подставу. Вышел, блин, на пять минут за хлебушком…
Тем временем на ринг выбрался рыцарь. Он взметнул вверх кулак, и помещение наполнилось тишиной.
— Сегодня мы посмотрим в деле на господина Мортегара, — провозгласил рыцарь. — Напоминаю правила. Бой длится десять минут. Если по окончании этого срока Мортегар сможет стоять на ногах без поддержки, он может считать себя одним из нас. Если нет — мы с ним попрощаемся.
«Навсегда», — закончил я за него мысленно.
— В бою нельзя использовать магию, нельзя использовать посторонние предметы. В остальном, девочки, можете ни в чём себя не ограничивать. Можно визжать, кусаться, дергать за волосы и молотить в самые интимные места, на которые хватит фантазии.
— А кусать за интимные места можно? — вырвалось вдруг у меня. Сам не знаю, почему. Наверное, меня перестала пугать самодовольная рожа Зована и начала злить. Все-таки с каждым днем Огонь выжигал во мне все больше слабости.
Зован озадачился. Рыцарь тоже посмотрел на меня с удивлением.
— Э-э-э, — протянул он. — Вообще, можно…
— Хорошо, — кивнул я и хищно улыбнулся Зовану. — Я просто так спросил. Мало ли, как повернется.
Рыцарь помялся и продолжил зачитывать по памяти нехитрые правила:
— Ограничение одно: рыцари не бьют лежачего. Это тебя касается, Зован! — повысил он голос; Зован, поморщившись, кивнул. — Но лежать дольше десяти секунд — это проигрыш. А это уже касается вас, господин Мортегар! — Теперь рыцарь рявкнул на меня. — Если вылетел с арены, у тебя все те же десять секунд, чтобы вернуться. Вопросы есть? Вопросов нет. Я сказал, нет вопросов! — заорал он, увидев, что я опять тяну руку.
Ну и ладно. А я всего-то хотел спросить, суммируются ли секунды. То есть, могу я, скажем, девять секунд походить за ареной, а потом девять секунд полежать на арене, а потом опять за ареной… Придется тестировать, мануал откровенно так себе.
— Приготовились, — буркнул рыцарь и перелез через ограждение обратно.
Я сжал кулаки — так, на всякий случай. Раз в год, говорят, палка стреляет, может, и кулаки мои на что сгодятся.
Ударили в гонг. Гулкий звук разлетелся по залу, и прежде чем он затих, на меня налетел Зован. Тянуть и давать мне фору он явно не собирался.
Я увидел красное от злобы лицо, раздувающиеся, как у быка, ноздри, кулак со сбитыми костяшками…
Боли я в первый миг не почувствовал. Голова мотнулась, я попятился, суматошно пытаясь закрыться руками. А потом всё вернулось: голова вспыхнула болью, к горлу подкатила тошнота, дыхание сбилось. Сколько там прошло? Час, два?
Перед глазами появились цифры с обратным отсчетом:
Следующий удар прилетел сбоку, в ухо. Я покатился по полу.
— Десять! — грянул хор рыцарей. — Девять! Восемь!
Я лежал. Зован стоял надо мной, уперев руки в бока, и криво ухмылялся.
— Не вставай, Мортик, — посоветовал он. — Хуже будет.
Я бы последовал умному совету. Но вспомнил троих человек в подземелье, которые сейчас целиком зависели от меня, и повернулся на бок.
— Пять! Четыре! Три!
На счет «два» я заставил себя вскочить. Именно вскочить — быстро, неожиданно, чтобы этот ублюдок не успел тут же отправить меня обратно.
Оказавшись на ногах, я побежал. Рыцари возмущенно загудели. Да и класть я на них хотел. Тут сейчас идет другая драма, и на этот раз мне нельзя в глубокий нокаут. Думай о Натсэ, сосредоточься на Талли, помни о Мелаириме! А Авелла? Каково ей будет узнать, что меня убил её брат? Хотя она и не узнает, если у этого маньяка есть хоть капля мозгов в тупой башке.
Однако башка у него, может, была и тупая, но бегал — как и дрался — он куда лучше меня.
Поделиться книгой: