Помоги проекту - поделись книгой:
Расчеты показывают, что гигантский аэростат — современный Ноев ковчег с ядерными реакторами и солнечными батареями — могут населять несколько миллионов людей, имеющих все необходимое для комфортной жизни. Аэроубежища будут зависать над облаками — там, где днем всегда светит солнце и не бывает дождей и гроз. Если же они опустятся ниже, то, свободно перемещаясь, всегда уйдут из-под удара стихий. Стерильность внутренних помещений гигантских убежищ поможет предотвратить бактериологические, грибковые и вирусные эпидемии их населения.
«Здесь людям будут не страшны землетрясения, извержения вулканов, цунами, всемирные потопы, радиоактивное и кислотное заражение воды и почвы или вечные зимы на покинутой Земле. Когда комфортабельная жизнь в небесах станет доступной для большинства, человечество вступит в новый этап развития цивилизации», — пишут авторы проекта.
Можно вспомнить, что в 1992 году российский физик Евгений Подклетнов, работавший по контракту в Университете города Тампере (Финляндия), опубликовал в специализированном журнале Physica С статью о своих исследованиях. В ней утверждалось, что исследователю удалось «оградить» область пространства от сил гравитации с помощью охлажденного намагниченного кольца из сверхпроводящего материала. Подклетнов сообщал: пропуская через конструкцию импульсный электроток, он добился, что вес объекта, размещенного над вращающимся кольцом, уменьшился на 2 %. Он также установил, что чем быстрее вращение, тем сильнее падает сила гравитации.
Однако попытки проверить его результаты в различных лабораториях мира привели в основном к отрицательным результатам, что и вызвало волну критики исследований Подклетнова. Но когда поток критики схлынул, выяснилось, что кое-кому из физиков удалось получить и некоторые весьма интригующие сведения. Так, скажем, в 2001 году были опубликованы предварительные итоги экспериментов, поставленных сотрудником Института общей физики РАН Дмитрием Ципенюком. Исследователь сообщал, что ему удалось зафиксировать отклонения гравитационного поля.
Причем Ципенюк вместе с коллегой В.А. Андреевым пришел к заключению, что при определенных условиях сила притяжения между двумя частицами может перейти в силу отталкивания. А стало быть, фактически речь идет об эффекте антигравитации. Так что если ученые научатся управлять силой тяжести, то летающие города могут превратиться и в межпланетные средства транспорта.
Главная особенность «Города в поднебесье» (City in the Sky) — огромные сады, которые будут располагаться на высоченных площадках практически над облаками. Такие стратосферные парки составят целый город, который будет состоять, помимо зеленых насаждений, водоемов и фонтанов, из стальных и стеклянных конструкций.
ВЕСТИ С ПЯТИ МАТЕРИКОВ
ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПО ДЫХАНИЮ. Обычно людей ныне идентифицируют по отпечаткам пальцев или по ДНК. Однако недавно группа швейцарских исследователей обнаружила, что каждый человек обладает еще и уникальным «отпечатком дыхания» (breathprints), который, хотя и меняется в течение дня, отражая химические реакции, происходящие в организме, все же имеет индивидуальные особенности.
В ходе экспериментов добровольцы дули в масс-спектрометр, который раскладывал выдох на химические компоненты. При этом выяснилось, что специалисты всегда в состоянии определить «кто есть кто», сравнивая данный «отпечаток дыхания» с ранее взятым образцом.
Кроме идентификации личности, подобный метод может оказаться полезным также в медицине для ранней диагностики многих заболеваний, в том числе и онкологических. А переносные версии аппарата облегчат проведение тестов на допинг среди спортсменов.
УДИВИТЕЛЬНЫЕ СВОЙСТВА МЫЛЬНЫХ ПУЗЫРЕЙ обнаружила Анна-Лаура Бьянка и ее коллеги из Лионского университета (Франция). Оказалось, что если в 100-нанометровой пленке мыльного пузыря пропустить электрический ток, то жидкость внутри такой пленки начнет подниматься вверх.
Причем, если французы пока думают, как распорядиться своим открытием, то их коллеги из университетов Цукубы, Карнеги-Меллон и Токио уже создали тончайший в мире дисплей на основе мыльной пленки. Используя ультразвуковые волны для изменения свойств этого удивительного экрана, исследователи научились демонстрировать максимально реалистичные изображения.
А при объединении нескольких экранов можно даже показывать трехмерные изображения и голографические картинки. Разработчики полагают, что такой экран пригодится в музеях и на выставках, а также может заинтересовать иллюзионистов.
ПАРАВЕЛО — ЛЕТАЮЩИЙ ВЕЛОСИПЕД сконструировали Джон Фоден и Янник Рид из Лондона. Само название показывает, что этот летательный аппарат легко трансформируется из велосипеда в параплан.
Летать аппарат может на высоте 1200 м при скорости около 40 км/ч. На земле паравело превращается в обычный двухколесный велосипед который тянет за собой тележку с двигателем на биотопливе и большим пропеллером в сетчатом кожухе.
Но стоит велосипедисту захотеть, он за несколько минут снова превращает конструкцию в летательный аппарат, способный находиться в воздухе до 3 часов.
Изобретатели, считая, что нашли способ борьбы с транспортными пробками, наладили производство своего гибрида мелкими сериями. Так что ныне каждый желающий может приобрести паравело за 15 тысяч долларов.
КЛАВИАТУРА С ДИСПЛЕЕМ. Израильская компания Кеу-View разработала клавиатуру Smartype со встроенным экраном. На нем отображается последняя введенная строка, что позволяет пользователям быстрее набирать текст, делать меньше опечаток, а также избавляет от необходимости постоянно поднимать голову и проверять правильность написанного. Кроме того, на экране можно попутно отобразить информацию о погоде, последние новости, биржевые сводки…
ЛЕТАЮЩИЕ РОБОТЫ-ОФИЦИАНТЫ появились в одном из японских ресторанчиков в Лондоне. Заказанные посетителями блюда летят к ним на подносе iTray. В его основе миниатюрный вертолет с дистанционным управлением, который может доставлять заказанные блюда со скоростью 11 м/с. Так что официанты могут вздохнуть с облегчением — им больше не нужно бегать между столиками. Теперь они занимаются лишь тем, что принимают заказы и управляют летающими подносами, которые доставляют блюда прямо к тому или иному столу.
ТОКОПРОВОДЯЩАЯ КРАСКА Bare Paint создана студентами Лондонского королевского колледжа искусств. Ею можно рисовать на стенах и потолке линии подключения электроприборов и ламп. Изобретатели полагают, что она открывает широкие перспективы для творчества художников и дизайнеров.
ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ
«Рейсовый астероид»
Путешествовать по Системе на астероидах придумали лет сорок назад. Придумали правильно: любой, самый защищенный корабль не спасает людей от губительных излучений Солнца и Галактики. Первые марсианские экспедиции несли потери, порой значительные. В полете космонавты страдали от заболеваний и возвращались домой инвалидами. Если вообще возвращались.
На Луне в то время уже были построены долговременные убежища из местного реголита. Строители добились почти стопроцентной защиты от излучений. Практику лунного строительства решено было перенести на астероиды, где реголита тоже было в избытке.
Не всякий астероид годится в качестве «рейсового автобуса». Надо учесть период его обращения вокруг Солнца, наклон и плоскость орбиты, скорость, размеры. Необходимо, чтобы он находился в нужное время в нужной точке пространства. Короче, много предложений было выдвинуто и отвергнуто, прежде чем Координатор марсианского проекта озвучил следующее:
— Туда летим на Орфее, обратно — на Хуфу. Экипаж — четыре человека: Малых, Губанов, Шубин, Костецкий. Полетный комплекс включает в себя главный корабль, оранжерею, разгонный блок, три обитаемых модуля «Арго» и марсианскую станцию с ровером.
Теперь расскажу об Орфее. Этот астероид из группы «аполлонов» пересекает орбиты Земли и Марса и совершает один оборот вокруг Солнца за неполных полтора года. Плоскость его орбиты наклонена к эклиптике под небольшим углом, так что подлететь к нему несложно и даже удобно.
Размеры Орфея невелики — в длину три футбольных поля, не больше. Поэтому гравитации — никакой, и это самое неприятное. Скорость — двадцать шесть километров в секунду, попробуй-ка догони.
Из нашего разгонного блока при желании можно было выжать все сорок, так что опоздать на рандеву с Орфеем мы не боялись. Но, согласно инструкции, пропустили его вперед и начали догонять беглеца.
Сближались пять суток. Подлетели к вращающейся «картофелине» на дистанцию в полкилометра и начали искать подходящее для посадки место. Тут отличился астроном Федя Губанов: нашел в теле Орфея естественный грот, удобнее не придумаешь. Пилот Костецкий и навигатор Шубин ловко пришвартовали комплекс к астероиду и закрепили его реактивными якорями. Потом мы, все четверо, вышли на поверхность и буквально на руках внесли «Арго-1» в «пещеру Лейхтвейса», как остроумно назвал грот Федя Губанов. Все пустоты между стенами грота и корпусом обитаемого модуля заполнили воздушными «подушками безопасности» — на случай столкновения Орфея с каким-нибудь космическим камнем.
На поверхности астероида остался весь комплекс, выносная аппаратура связи и наблюдения, а еще Бим и Бом, два робота-андроида — наши помощники. Именно они забросали обломками реголита вход в грот, замуровав нас в нем на целых полгода. Как пошутил Вася Костецкий, мы стали живыми консервами. Но связь с комплексом и Землей поддерживали постоянную.
Полгода — срок немалый, доложу я вам. Но все на свете рано или поздно кончается. Истекло и время нашего добровольного заточения. Все чаще мы стали смотреть на обзорный экран и вот однажды увидели на нем маленький диск Марса.
Вася Костецкий опять пошутил: «Прибываем на станцию Марс! Стоянки не будет! Кому надо — спрыгивайте на ходу!»
Мы заторопились, ведь теперь нам с Орфеем было не по пути. Попробовали открыть люк и выйти из «Арго» наружу… Не вышло.
— Люк не открывается, — развел руками Федя Губанов. — Что-то его держит, а что — не пойму.
— Одно из двух, — сказал Вася Костецкий. — Либо солнечный ультрафиолет создал на поверхности статический заряд и этой статикой склеил частицы грунта, либо наши Бим и Бом перестарались и похоронили нас заживо под тоннами реголита.
— Давайте свяжемся с роботами. Пусть они нам помогут, — я развернул внешнюю камеру, осмотрелся, нашел наших андроидов и невольно заулыбался. — Стоят и смотрят на звезды.
— Они уже три месяца так стоят, — ответил Шубин.
— Может, с ними что-то случилось? — забеспокоился Федя Губанов. — Вдруг они нас не услышат?
Андроиды, слава богу, услышали. Но удивились.
— А вы кто? — спросили они, глядя на звезды. — И, главное, где вы?
Мы переглянулись. Федя Губанов хихикнул.
— Мы — люди. Космонавты. Ваши хозяева, — ответил им Шубин. — Помогите нам выбраться!
— Да-а-а? — не поверили роботы. — Вы — люди? А мы тогда кто?
— Вы — роботы, Бим и Бом, наши помощники.
— А-а-а! — дошло до андроидов. — Мы — ваши помощники?! А что вы делаете под землей?
— Как что делаете?! — рассердился Шубин. — Да вы же нас сами.
— Толя! Ради бога, не говори им, что они нас замуровали, — зашипел я, зажимая Шубину рот. — А то ведь нипочем не откопают.
Вася Костецкий пожал плечами:
— Может, та же статика повредила их память?
— Так надо задействовать резервную, — ответил Губанов.
— Попробуем, — сказал Костецкий и произнес в микрофон кодовое слово, которым включалась резервная память андроидов. В качестве кодовых использовались слова, практически не употреблявшиеся в обыденной речи. У нас это было слово «РАДЖА».
Услышав сигнал, Бим и Бом задвигались, стали оглядываться по сторонам и, видимо, все вспомнили, потому что безропотно принялись раскапывать нашу «пещеру Лейхтвейса».
Через четверть часа мы были уже на поверхности. Начали собираться. Проверили работоспособность всех систем комплекса. Погрузили все, что могло пригодиться на обратном пути. Обитаемый модуль «Арго-1» навсегда оставили на Орфее. Кто знает, может, через несколько лет он кому-то еще понадобится.
Отчалили… Помахали Орфею рукой.
Потом еще два месяца маневрировали, выходя в точку рандеву с Марсом. И вот, наконец, он вблизи — большой, израненный, старый. Неужели на этой планете раньше тоже текли реки, цвели сады, жили люди?
На Марс на целых полгода отправились двое — Костецкий и Шубин. Им предстояло проехать сто километров на ровере, развернуть у подножия кратера метеорологическую станцию, создать долговременное убежище «Арго-2» для будущих экспедиций, а затем, вернувшись к месту посадки, смонтировать стартовый стол и взлететь.
Мы с Федей Губановым остались на орбите. Я, как планетолог, изучал и картографировал Марс. Федя, как астроном, наблюдал и фотографировал планеты-гиганты и их спутники. Работы было много, и мы даже не заметили, как прошли эти полгода.
Костецкий и Шубин вернулись худые, как щепки: последний месяц им пришлось экономить продукты и воду. Мы с Федей выглядели не лучше, но крепились. А как же иначе? Ведь до возвращения на Землю оставалось еще десять месяцев. Надо было держаться.
С тоской и надеждой глядя на Землю, мы встретили тридцать пятый год — год Великого противостояния Марса. Земля была совсем близко, в каких-нибудь шестидесяти миллионах километров.
Полтора месяца мы шли на сближение с астероидом Хуфу, названным в честь фараона, который больше известен под именем Хеопса.
Астероид Хуфу из группы Атона — квазиспутник Земли. Период его обращения вокруг Солнца чуть меньше года. Размеры — такие же, как у Орфея. А вот скорость почти вдвое меньше.
Мы ждали появления Хуфу, и он появился, но не один, а в компании с очень похожим на него «камнем» размером с три пирамиды Хеопса. Так что Федя Губанов только руками развел:
— Который же из них — Хуфу?
Астероиды пролетели мимо нас и начали медленно удаляться друг от друга. За каким из них лететь — непонятно.
— Эх, что бы вы делали, не догадайся наш брат-радист заранее поставить на Хуфу «маяк»?! — усмехнулся Вася Костецкий.
Он настроил аппаратуру на волну радиомаяка, и мы услышали позывные с правого астероида.
— Я — Хуфу! Я — астероид Хуфу!
Я вспомнил, что пять лет назад, выполняя программу маркировки астероидов из Особого списка, пролетная станция «Маяк-3» сбросила на поверхность Хуфу радиомаяк-идентификатор. Тогда никто всерьез и не думал, что «маяки» когда-нибудь кому-нибудь пригодятся. А вот пригодились.
Мы догнали Хуфу, осмотрели его со всех сторон и решили, что спрятаться можно только в маленьком кратере в центральной части астероида. Пришвартовались, закрепили комплекс. Установили «Арго-3» в центре кратера и развернули над ним металлический «зонтик». Потом набросали сверху куски реголита — получилось долговременное убежище.
Во время работы не обошлось без происшествия. Федя Губанов забыл закрепиться на рабочем месте и, сделав первое же резкое движение, отлетел метров на пятьдесят в сторону. Слава богу, он не сгинул в мировом пространстве — страховочный трос удержал.
Минут через пять по громкой связи мы услышали его бодрый голос:
— Ребята, срочно все ко мне! Я тут тако-о-ое нашел.
Как было не полететь сломя голову к Феде, услышав такие слова. И, оказалось, звал он нас не напрасно. На теневой стороне астероида, на склоне холма мы увидели вбитую в камень металлическую скобу.
— А ведь тут не ступала нога человека, — сказал Федя.
— Значит, до нас кто-то здесь уже был, — предположил Шубин.
Поделиться книгой: