Убийство в отеле «Киннен»

Он был в трех кварталах от полицейского участка, когда в голове все встало на свои места.

Кухарка. Дорри назвал ее имя − Дженетри. Адамант недавно видел это имя, и не просто в газете. Он порылся в памяти.

О Кресимир, Дорри не ошибся насчет кухарки. Она и правда убила своего хозяина. Но не по той причине, о которой думал Дорри.

Адамат припустил бегом.

Минут через сорок он перехватил Уайт, когда та выходила из полицейского участка. Адамат запыхался и тяжело дышал. Под мышкой у него была большая книга из Общественных архивов. Уайт не остановилась, и ему пришлось быстрым шагом идти рядом.

− Мне нечего вам сказать, − произнесла она.

− Я не брал взяток, клянусь. А даже если бы брал, какое отношение это имеет к расследованию? Я по-прежнему могу вам помочь!

− Я не нуждаюсь в вашей помощи.

− Нет, нуждаетесь, − возразил Адамат. − Иначе вы бы ко мне не обратились.

Уайт ускорила шаг.

− Дело не во взятке, а в том, что вы лично заинтересованы переключить мое внимание на убийство в отеле «Киннен». А я уже сказала вам в недвусмысленных выражениях, что не буду в него ввязываться.

− Но у меня нет личной заинтересованности, я не... − Адамат сдержал крик.

Как сказала Уайт, ей все равно, брал он взятку или нет. Краем глаза он видел, что они подходят к ее кэбу. Что-то подсказывало: попытайся он сесть вместе с ней, его просто выпотрошат.

− Послушайте! Верите вы или нет обвинениям Александра, которые, смею заметить, очень удобно последовали за моим визитом к его кузену, но наши поиски имеют отношение к убийству в отеле «Киннен». Там все началось, там и закончится. Усилия Рикарда Тумблара защитить профсоюзы − лишь часть чего-то большего. Если мы просто поймаем порохового мага, то не решим сути проблемы, а Уолис Кемптин и его семейство продолжат глумиться над нашими законами, королем и Королевским советом!

Уайт остановилась и медленно повернулась к Адамату.

− У вас до сих пор нет прямых доказательств причастности Кемптинов. Возможно, происходящее им на руку, но это еще ничего не значит.

− Послушайте меня еще минуту! − взмолился Адамат. − Я покажу вам кое-что любопытное, и, если это вас не заинтересует, я тотчас уйду.

Он достал из-под мышки книгу.

− Где вы ее взяли?

− Украл из Общественных архивов минут двадцать назад.

Взгляд Уайт был холодным и расчетливым. Достав карманные часы, она откинула крышку большим пальцем.

− У вас осталось пятьдесят пять секунд.

Адамат открыл и как можно быстрее пролистал книгу до нужной страницы, потом повел пальцем вниз в поисках имени.

− Дженетри Кемптин, − произнес он. − Так зовут четвероюродную сестру Кемптинов. Ее фамилии нет в официальном генеалогическом древе, но она значится в Кодексе фамилий, который я держу в руках. Ее отец покрыл себя позором, основная семья от него отреклась.

Он показал Уайт запись, закрыл книгу и, переложив ее в одну руку, другой достал из кармана несколько газет.

− Взгляните сюда, на самой последней странице, очень мелким шрифтом объявление о завтрашней казни Дженетри Кемптин, дальней родственницы Кемптинов, за убийство ее хозяина виконта Брезе.

− У вас десять секунд, − сказала Уайт.

Адамат перешел ко второй газете.

− Четыре дня назад в «Адроанском вестнике», который не принадлежит ни одному из союзников Кемптинов, виконт Брезе объявил о своем намерении поддержать в Палате Пэров предложение Рикарда Тумблара о легализации профсоюзов. Это, − Адамат хлопнул по газете тыльной стороной кисти, − не может быть совпадением!

− Ваше время вышло. − Уайт со щелчком закрыла часы.

− Если семейство Кемптинов готово приказать собственной кузине хладнокровно убить виконта, то они вполне могли нанять порохового мага, чтобы подставить конкурента. Они пойдут на все, чтобы защитить свои интересы, и Королевский совет должен обратить на это внимание! − Адамат услышал отчаяние в собственном голосе.

Глаза Уайт оставались холодными, она не выглядела убежденной.

Медленно, словно с огромным сожалением, она забрала у него газету и просмотрела статью о намерениях виконта Брезе.

− Зачем дальней родственнице Кемптинов совершать преступление, за которое ее отправят на гильотину? − спросила она.

− Ее казнят только завтра, − ответил Адамат. − Пойдемте спросим.

Уайт отдала газету.

− Верните кодекс в Общественные архивы.

− Конечно.

− Вы меня заинтриговали, Адамат. Будем надеяться, не зря.

* * *

− Мне больше нечего сказать полиции.

Дженетри Кемптин была крепкой женщиной лет двадцати пяти. Круглолицая, с толстыми, сильными руками, по-прежнему одетая в перепачканную форму прислуги семьи Брезе. Ее камера в Вороненой башне была крошечной, чуть просторнее уборной. Адамату с Уайт пришлось остаться в коридоре и разговаривать через решетку.

− Я думаю, что есть, − тихо сказал Адамат.

Дженетри сидела боком к ним на грязной соломе, уставившись в стену перед собой. Ее лицо и руки покрывали синяки, вероятно, после «допроса» лейтенанта Дорри.

− Нет.

− Мы можем вам помочь, − добавил Адамат.

− С вашего позволения, − сказала она, − я приму приговор с достоинством.

В ее глазах не было ни надежды, ни заинтересованности в разговоре, ни мольбы отменить казнь. Адамат понял, что эта женщина уже считает себя мертвой. Он прислонился спиной к стене тюремного коридора и опустился на грязный пол. Что ему делать? Открыть камеру и бить заключенную, пока не признается? В чем? В убийстве Брезе? Так она уже призналась.

− Странно, что казнь назначили так скоро, − сказал он. − Обычно даже после вынесения приговора осужденный месяцами сидит в тюрьме. Прошло сколько, всего три дня, как вы забили виконта до смерти?

− Он был мерзавцем и получил по заслугам.

− Возможно, так и есть, − согласился Адамат. − Но даже аристократы часто неделями ждут суда, а потом еще неделями − вынесения приговора. У вас действительно влиятельные друзья, раз все прошло так быстро.

Он посмотрел на Уайт, которая стояла у противоположной стены, глядя на Дженетри через решетку. Не сказать, что у нее много терпения.

Дженетри напряглась.

− Нет у меня никаких друзей. Если бы были, разве я завтра отправилась бы на гильотину?

− Тогда семья.

− Моей семье нет до меня дела.

Адамат поднял голову к тюремному потолку. Огромные черные плиты давили на любого, кому не повезло оказаться в нижних камерах. Скорая казнь Дженетри была, несомненно, своего рода подарком − ей не придется гнить в тюрьме, хотя на самом деле семейству Кемптинов удобнее избавиться от нее как можно скорее.

− Знаете ли, я полицейский, − произнес Адамат.

− Да, вы сказали, когда пришли.

Адамат поднялся на ноги.

− У меня есть влиятельные друзья, − солгал он. − Ваш случай меня заинтриговал. Мне кажется, можно отсрочить вашу казнь как минимум на полгода.

В камере раздался шорох. Дженетри подошла к решетке.

− Нет. − Она прижалась лицом к прутьям. − Я не могу так жить. Пожалуйста, не делайте этого.

− Это для вашего же блага, − произнес Адамат. − У вас появится еще один шанс в жизни и возможность подумать о том, что еще вы должны нам рассказать.

Адамат никогда не видел столько страдания на лице человека и понял, что надолго потеряет сон. Но так надо. Ради собственной карьеры, ради жизни Рикарда и ради справедливости для Мелани.

− Больше нечего, − всхлипнула Дженетри. Соскользнув на пол, она прижалась лицом к основанию решетки и прошептала: − Так тому и быть.

Уайт вдруг шагнула вперед, бесстрастно глядя на женщину:

− Ребенок.

− Что? − Дженетри подняла голову.

− У вас ребенок, не так ли? Вероятно, внебрачный, и о нем или о ней больше некому позаботиться.

− Вы ничего не знаете о моем сыне, − тихо сказала Дженетри.

− Нет, но узнаю. − Уайт достала карточку и показала Дженетри. − Это моя карточка. Знак того, что я служу Королевскому совету Адро. Если не верите, можете описать ее своему адвокату. Он о ней слышал или знает того, кто слышал.

Она положила карточку обратно в карман.

− Ваши родители покрыли себя позором и были вычеркнуты из клана Кемптинов. Наверное, к вам пришли и сказали, что если вы убьете виконта Брезе, то вашего сына примут обратно в семью и перед ним откроются возможности, которых никогда не было у вас. Всхлипните один раз, если я права.

Дженетри испустила тихий стон.

Адамат едва не бросился вперед. Тон Уайт был чересчур холодным, а поведение жестоким. Однако он замер как вкопанный.

− Вы скажете, кто это был, − продолжала Уайт, − и подпишете признание, в котором перечислите имена родственников, которые вынудили вас совершить преступление.

− Я не могу!

− Если откажетесь, я найду вашего сына и прослежу, чтобы завтра его отправили на гильотину вместо вас. Меня не волнует, если он лишь младенец. Я это устрою и заставлю вас смотреть. А потом отправлю обратно в эту камеру, и вы проведете остаток жизни, терзаясь тем, что могли бы спасти своего ребенка.

Дженетри прижалась Уайт к полу камеры, ее тело сотрясали рыдания.

− Уайт, − хрипло сказал Адамат, − это действительно чересчур.

Уайт оглянулась на него через плечо. Ее взгляд был отсутствующим, но такого огня в нем Адамат еще не видел. На мгновение ему показалось, что она обрушит свою жестокость на него, но пламя медленно угасло.

Присев на корточки, Уайт просунула руку через решетку и нежно провела пальцами по волосам Дженетри. Та напряглась и задрожала от страха.

− Если согласитесь, то все равно отправитесь на гильотину за свои преступления. Но мальчик останется жив. Даю слово, что за ним присмотрят, он получит образование и место в обществе. Он будет жить лучше, чем нежеланный ублюдок из незначительной аристократической семьи.

Дженетри постепенно взяла себя в руки. Когда она наконец подняла голову, ее глаза были мокрыми от слез, но на лице появилась решимость, которой раньше не было.

− Вы клянетесь Королевским советом? Королем?

− Да.

− Тогда я согласна.

Уайт встала и оглянулась на Адамата. Тот заставил себя не отводить взгляд. Ужасная улыбка вернулась в ее глаза. Что за слуг создает себе Королевский совет, раз эти существа способны на такое?

Полчаса спустя у них было письменное признание Дженетри. Адамат держал его на вытянутых руках, отчасти затем, чтобы высохли чернила, а отчасти потому, что до сих пор не мог поверить, что заполучил его.

Он был эмоционально истощен, вымотан участием в подобной сделке. Он заставил себя выпрямиться, призвав силы. Для следующего шага ему понадобится все его самообладание.

Он перечитал признание и проверил чернила перед тем, как убрать его в кожаную папку.

− Уайт, вы сказали, что ваши хозяева предоставили вам свободу действий в отношении семейства Кемптин. Насколько далеко вам позволено заходить?

− Не настолько далеко, как вам хотелось бы.

− Но у вас есть разрешение на арест? На что-то серьезное?

− В пределах разумного.

Адамат задумчиво похлопал себя по подбородку.

− У меня есть идея. Нам понадобится копия этого. − Он помахал признанием. − И мне нужна ваша карточка.

* * *

Адамат стоял перед входом в особняк в Западном Ладене. Это было скромное трехэтажное здание на три семьи в зажиточном районе Адопеста. Солнце только что село, и похолодало сильнее, чем ожидал Адамат. Он потопал, пытаясь согреться, и снова постучал в дверь.