Маленькие и злые

Билбро

Алексей Жарков

Эта история произошла в те далекие времена, когда еще не существовало компактных навигаторов и смартфонов, а люди пользовались бумажными картами и звонили друг другу, чтобы поговорить. Кругом было полно телефонных будок, почтовых ящиков и автоматов по размену монет.

— Извините, — произнес Андрей, — там на улице дождь и плохо видно, не могли бы вы мне помочь? Мы ищем отель «Мэри Энн», и, судя по указателю на шоссе, он должен быть где-то на этой дороге. — Он осмотрелся. — Это же Билбро, не так ли?

На плечах трех человек, что сидели у стойки, покоилась тишина. Пахло добротным деревом и терпким ароматом настоящего, живого огня. Уютный мрак заполнял все пустое пространство, и в нем сверкали только глаза и губы да одинокий стакан с пивом. Все трое смотрели так, словно увидели шагающее на двух лапах животное. Андрей даже усомнился на секунду в том, что он спросил по-английски. Ему показалось — от усталости, от дождя и недавнего шума на шоссе, и внезапной уютной тишины, и запаха этого места, — что он вообще не в Англии. Голова немного закружилась: а что, если это не Англия, не графство Йоркшир, а какая-то совсем другая страна, где могут не понимать его любимый английский?

— Да, это Билбро, — подтвердил один из посетителей паба, высокий седой мужчина в плотном замшевом пиджаке, — если, разумеется, вам действительно нужен именно Билбро, в чем я вам искренне сочувствую. Тогда, мой юный друг, вы свернули правильно. Однако я бесконечно удивлен тому, что вы собираетесь остановиться именно в «Мэри Энн». — Его губы сдвинулись в едва заметной ухмылке, которая тут же отозвалась на лицах других двух посетителей: немолодой женщины около шестидесяти и худого нескладного мужчины неопределенного возраста с тонкой изогнутой шеей, светлыми пепельными волосами и огромным, как будто испуганным взглядом.

Все трое многозначительно переглянулись.

— Почему же? — спросил Андрей.

— Это долгий рассказ, — начал мужчина в замшевом пиджаке, — так что позвольте нам прежде представиться. Меня зовут Томас Элгар.

Он выглядел старше, чем показалось Андрею сперва. Длинные сухие морщины бороздили желейные щеки, спадая вниз и обрамляя гладко выбритый подбородок, словно встречные складки на драпировке. Голова блестела пятнистой лысиной, как полная луна, а ногти на пальцах походили на старые, отцветшие синяки. Одежда его, напротив, сверкала нетронутой новизной и свежестью, словно он приобрел ее специально для этого вечера.

«Томас Элгар. Надо бы запомнить, — зачем-то подумал Андрей. — Тощего старичка в коричневом пиджаке зовут Томас Элгар». Словно отзываясь на эту мысль, лицо под лысиной сверкнуло понимающим взглядом, а губы вздрогнули улыбкой:

— А как ваше имя, юный джентльмен?

Андрей представился и сказал, что он из России, из Москвы, и здесь всего третий день, проводит отпуск с подругой, которую зовут Глория, да-да, вот такое почти английское имя, а сейчас они держат путь на север в город Эдинбург, или, как произносят его англичане, — Эдинборо, и у них отличная новая машина, но старая карта, на которой не обозначены второстепенные дороги и улицы в городах, особенно в таких небольших, как Билбро. Поэтому ему нужна помощь в нахождении отеля, где у них забронирована комната. Отель называется «Мэри Энн».

— У вас прекрасный английский, — с удовольствием заметил Томас Элгар, — не каждый день встретишь иностранца с таким хорошим знанием, тем более здесь, у нас, куда туристы почти не заглядывают.

— Спасибо, — уронил взгляд Андрей, — я изучаю его, кажется, всю свою жизнь…

— О… Как это мило, — произнесла женщина, и все трое снова переглянулись. — Жаль, что заодно с языком вас не познакомили с историей города, в котором вы сейчас находитесь. Что же привело вас в Билбро? Почему не Йорк, туристы обычно едут в Йорк?

— Там сейчас какой-то фестиваль. — Андрей слегка покраснел, чувствуя неловкость. — Видите ли, все забито под завязку и слишком дорого, мы решили переночевать здесь… в «Мэри Энн», а в Йорк отправимся завтра. Утром. Сразу после завтрака.

— Оу, — трагично вздохнул мужчина со светлыми волосами. — Эньюрин Стоупс, это мое имя, хау-ду-ю-ду, мистер Эндрэй. Неужели вы не изволите хотя бы час провести в Билбро, это удивительный город. Смею вас заверить, мой дорогой друг, вы не пожалеете. Разумеется, если ваша ночевка в «Мэри Энн», — произнося это имя, он испустил характерное для англичан придыхание и многозначительно приподнял соломенные брови, — если она пройдет благоприятным для вас образом. В чем мы все тут, разумеется, сильно сомневаемся, не так ли, мисс Дженнифер?

— Мисс Дженнифер Кекстон. Это мое имя, — объявила старушка, подбирая свои гофрированные губы. — Я не ослышалась? Вы собираетесь переночевать здесь, в такую погоду, да еще и в «Мэри Энн»? Боже мой, неужто вы ничего не слышали про то, что случилось с Джоном Аскремом?

Она задала этот вопрос с такой пронизывающей интонацией, на которую способны одни только англичане, так что Андрей невольно и неожиданно для самого себя смутился и покраснел, точно его перед всем классом упрекнули в невыученном домашнем задании или даже в воровстве. Это прямо так и слышалось в ее голосе, укоризненная строгость: как можно было отправиться в место, о котором ничегошеньки не знаешь? Что же это за лень такая? Что за безрассудство? Shame on you!

— Извините, — промямлил Андрей, растерянно переминаясь с ноги на ногу и озираясь по сторонам в поисках спасения.

Однако в пабе все было по-прежнему. Теплый свет разливался по ухоженному залу. Если бы не эта троица, паб наверняка бы закрылся, в английской провинции пабы пустеют быстро и в первом часу ночи превращаются в призраки самих себя. Этот же, под вывеской «Билбро Армз», сегодня явно полуночничал. Камин хрустел угольками, тени, словно огромные йоркширские слизни, неторопливо ползали по картинам, стенам и потолку, исчезая в глубоком черном окне, словно в колодце. Томас Элгар в своем пиджаке, менторская Дженнифер Кекстон и светловолосый молчаливый Эньюрин Стоупс расположились небольшим английским кружком на высоких стульях вблизи барной стойки. При этом все трое сидели вполоборота, внимательно рассматривая Андрея. В руке Стоупса качалась огромная кружка с элем цвета подгоревшей карамели и возвышавшейся над ним, словно меловые утесы Дувра над густым морем, белой пеной. Стоупс то и дело обмакивал в эти мягкие скалы свою острую верхнюю губу, но ни пены, ни эля от этого как будто не убавлялось.

Андрей посмотрел в окно, вспомнил про Глорию и, спохватившись, повторил вопрос:

— Извините, но могу ли я узнать, правильно ли мы едем к отелю «Мэри Энн»?

— Разумеется, мой юный друг, — отозвался Томас Элгар. — Однако если вы не найдете время нас выслушать, то с большой вероятностью не сможете туда попасть, ведь сейчас очень поздно, и вы в том самом Билбро, где нет указателей. Уже много, много лет. Да еще и дождь на улице…

— Вам угрожает опасность, мой друг, — вторила ему мисс Кекстон, — так что не торопитесь и послушайте. Возможно, вам придется обуздать собственную скупость и неосмотрительность и проехать чуть дальше по дороге в сторону Йорка, чтобы заночевать там.

— Позвольте… — рассеянно произнес Андрей. — Нам угрожает опасность? Бандиты?

— Все намного хуже, мой юный друг, — загадочно протянула мисс Кекстон. — Послушайте, что расскажет вам старый Томми. — При этом она легонько толкнула в бок Томаса, подмигивая Стоупсу, прятавшему ухмылку в пене над пинтой.

— Да, с Джоном случилась одна неприятная история, — начал старик, медленно растягивая слова, будто каждое приходилось вытягивать за хвост, как лисицу из норы. — Однажды он отправился в лес и не вернулся.

Закончив фразу, Томас затих. Все трое принялись по очереди глубоко вздыхать, кряхтеть и посапывать, изображая сочувственные стоны.

— И что было дальше? — поинтересовался Андрей, когда пауза окончательно затянулась.

Стоупс отхлебнул из стакана, мисс Кекстон цокнула языком, а Томас Элгар глубоко вздохнул и, драматично покачивая головой, высморкался в носовой платок.

— Ничего, — сообщил он хриплым басом, — это все.

— Как все? — удивился Андрей.

— Вот так, — произнес Томас, — ушел в лес и не вернулся, так его и не нашли. Зато его друг Уильям Элистер Лоу… — Тут все трое снова выпрямились и выразительно уставились на Андрея. — Да, этот выскочка Вилл принялся утверждать, что с тех пор Джон наведывался к нему в качестве призрака ежегодно, ровно за неделю до дня святого Свистуна, и бродил вокруг его дома всю ночь, словно мельничная тень, после чего заглядывал в окно и очень вежливо интересовался, как идут дела и куда подевался его дом.

— А дом его никуда не девался, — продолжила мисс Кекстон с сокровенным пришепетыванием, — стоит себе, как и всегда, на своем прежнем месте. Только теперь он, разумеется, пустой, с тех пор, как Джон ушел в лес, в нем никто не живет.

— Джон сам виноват, — объявил из своего стакана Стоупс, — это из-за него у нас в городе нет ни одного указателя.

— Вовсе это не из-за него, — парировала мисс Кекстон, — а из-за гномов.

— Из-за кого? — вытянул шею Андрей.

— Гномы, мой друг, — сказала мисс Кекстон, — обычные садовые гномы. Это началось после того, как Вилли вернулся из Афганистана…

— То был не Афганистан, а Южная Африка, — перебил ее Стоупс. — Мы тогда подрались с этими тухлыми лягушатниками, как же их там… чертовы буры!

— Буры были вовсе не лягушатниками, — рассудительно сказала мисс Кекстон, — это были голландцы.

— В любом случае, — сказал Стоупс, — это не так важно. Вернувшись, он поехал крышей.

— Да уж, — жеманно согласился Томас, — чердак у него протек капитально.

— Да уж, — покачала головой мисс Кекстон.

И они снова затихли. Отлично, подумал Андрей, все сошлись во мнении, что у какого-то Вильяма по возвращению с войны прохудилась крыша, но почему это так важно? Почему я должен слушать этих чокнутых английских старичков, говорящих так, словно они еще утром жили в своем столетнем прошлом, а сейчас поднялись из могилы и приоделись лишь для того, чтобы на ночь глядя поточить лясы в опустевшем пабе? У меня в машине Глория, наверное, уже рвет и мечет, странно, что она до сих пор не пришла и не стоит за спиной, вопросительно сопя и щелкая ноготками. Все эти Джоны, Вилли, Афганистан… Каким образом это связано с тем, что я всего-то навсего спросил, правильно ли мы свернули с шоссе по указателю на Билбро? Черт возьми, они могут просто сказать, как проехать да этого проклятого «Мэри Энн»?

— Извините, — начал он робко, — мне безусловно крайне интересно узнать, что там было с Вилли и почему пропал в лесу Джон, как это все связано и все такое… но не могли бы вы сперва помочь мне найти отель «Мэри Энн», а то, свернув с шоссе, я действительно не увидел ни единого указателя. А проехали мы немало, миль, кажется, пять или шесть, и по всей дороге пусто, совсем ни одного столба со словами и стрелками, даже самого деревенского, самодельного, какие бывают обычно, знаете ли, про сено, яйца, навоз и всякое такое.

— Именно так, мой дорогой русский друг, — с гордостью произнесла мисс Кекстон. — Вы не встретите ни одного и дальше, потому что их здесь нет, они здесь запрещены.

— Извините?

— Это все из-за Вилли, про которого вам собирался рассказать мистер Элгар.

— Да, — невозмутимо продолжил мистер Элгар, — с тех самых пор, как он вернулся с войны, крыша его не была уже такой прочной, как раньше, а еще и этот призрак Джона Аскрема взялся за него и принялся наводить на несчастного Вильяма неописуемый, раздражающий ужас. Так, со временем он стал приходить к Вильяму не только ко дню святого Свистуна, но и по дням рождения нашей славной королевы, Ее Величества. — Все трое осуждающе покачали головами. — И тогда Вилли взбрела в голову мысль, из-за которой Билбро стал таким, каким вы его теперь видите. Без единого дорожного указателя в границах, установленных администрацией Сэлби и Северного Йоркшира.

— Вилли тогда окончательно сошел с ума и взялся вытачивать этих своих гномиков, — продолжила мисс Кекстон после небольшой паузы, во время которой Андрей пытался найти на лицах англичан хоть какой-то намек на то, что они шутят или, говоря по-русски, прикалываются. Но нет, все это они говорили на совершенно серьезных щах, без тени ухмылки. — В таких красных курточках и синих штанишках, представьте. Типичные приусадебные гномики.

— С белой бородой и с топорами в руках, — добавил пивной Стоупс.

— Нет, — парировала мисс Кекстон, — топоры у них появились потом, а вот лица с самого начала были такие, что лучше бы их вообще не было.

Андрей подтянул брюки и зачем-то представил себе этих гномиков с блестящей от лака желтоватой деревяшкой вместо лица и подумал: какие же хари запиливал им этот чокнутый Вилли, если без них гномики смотрелись бы лучше?

— Вилл принялся выстругивать их с невиданной для Билбро скоростью, — продолжил Томас. — А наши люди всегда, еще во времена короля Георга и его матушки королевы Виктории, славились своим столярным мастерством. Вы же помните легендарный бриг «Катти Сарк», там было много такого, что сделали мастера из Билбро: продольные и поперечные салинги, конец фока, шаг, бакштаг, аркбутан мартингала…

— Мистер Томас, — прервала его мисс Кекстон, — вы увлеклись.

— Ах, извините, — смутился Томас, — меня всегда беспокоило море, корабли, паруса, шум прибоя, знаете ли… И даже сейчас, когда я… — Он поймал на себе испуганный взгляд мисс Кекстон и осекся, буркнул что-то и, подергав пепельным носом, весьма бодро продолжил: — Так вот, за год Вилли выточил совершенно безрассудное количество этих самых гномиков и расставил их повсюду вокруг своего участка в нелепой надежде, что призрак Джона Аскрема убоится всего этого деревянного войска, его неописуемых морд, и перестанет к нему захаживать. Ну, или перестанет это делать хотя бы на день рождения Ее Величества.

Андрей с тоской посмотрел в окно за спинами собравшихся, потом глянул на свои ботинки, на часы, снова на ботинки, снова в окно и по сторонам. Картины по-прежнему покрывали стены плотной коркой разновеликих рамок с пестрым, но неразличимым содержанием. Он терял драгоценное время, и делал это исключительно из вежливости.

— Так оно, в общем то, и случилось, — продолжил мистер Томас Элгар. — Джон перестал ходить к нему, но только после того, как самого Вилли нашли мертвым. Он лежал в своем саду, и тело его было словно перемолото, точно выдавлено из тюбика с зубной пастой, ни одной целой кости. Вы можете себе такое представить? Неслыханно! Странно! Пугающе! Однако ужас затопил Билбро вовсе не из-за этого, а потому, что с участка Вилли исчезли в тот злосчастный день все его гномы. Все до единого, ни одного не осталось, как будто их и не было никогда. Вот тогда смятение и накрыло Билбро.

— Вот тогда у них и появились в руках эти чертовы топоры, — скрипнул пивной Стоупс.

— Да, топоры, а еще ножи, вилы и армейские штык-ножи образца тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года. Такие же маленькие, как и они сами, но при этом не менее острые.

— Так их, значит, нашли? — спросил Андрей.

— Гномов? Нет, их так и не нашли.

— Откуда же стало известно, что у них в руках, как вы сказали, ножи, вилы и все такое?

— Их не нашли, однако их много раз видели. Видели, как эта огромная толпа тащится по дороге, в тумане или под дождем, или стоит у какого-нибудь дорожного указателя.

— А на следующую ненастную ночь у другого, — трагическим шепотом подхватил рассказ Томас, — затем у третьего, у четвертого, последовательно перебираясь от указателя к указателю, и так до тех пор, пока они не доберутся до тупика, в котором кто-нибудь живет, стоит чей-нибудь невезучий дом.

— И тогда этим людям приходилось несладко, — хмыкнул Стоупс.

— Поэтому, — продолжила мисс Кекстон, — мы решили убрать из города все дорожные указатели, вот так. Надеюсь, вам не требуется теперь объяснять, почему мы сочли такое решение благоразумным и отвечающим общественным интересам?

— Это помогло? — спросил Андрей.

— Да, — скривился старина Томми, — но лишь отчасти… Без указателей они просто бродят по округе, не зная, куда прибиться. Так что теперь здесь, в Билбро, если вам повезет… или, правильнее сказать — не повезет, вы увидите эту армию, огромную армию гномов, созданную Вильямом Элистером Лоу, и как она тянется по дороге, мрачная и тихая под предводительством не то Джона, не то Вилли. Оба они были огромными и бородатыми, так что в дождь, как сейчас, лицо разобрать затруднительно, почти невозможно. Да уж. А в нормальную, ясную погоду они не ходят. Мрак, ненастье — вот такая маскировка им по нраву.

— До чего же сейчас отвратительная погода, не так ли? — осведомилась мисс Кекстон, размахивая взглядом по сторонам.

— Да, да, — согласился с ней мистер Томас Элгар, — совершенно отвратительная, слишком легко перепутать и очутиться в неправильном отеле «Мэри Энн». Не в том, что ищешь, верно? — Он с хитрым прищуром заглянул в глаза Андрея. Стоупс снова хихикнул, держа в руках свою пинту.

— Что значит… как это… что такое «неправильный» отель «Мэри Энн»? Я думал, он здесь один… разве не так? — пробормотал Андрей.

— Не так, — хихикнул Стоупс, — у нас их несколько, второй — призрак первого.

— Боже мой, зачем вы меня пугаете? Разве может быть у отеля призрак? Неужели их можно спутать? — возмутился наконец Андрей. — Первый со вторым, ведь у них наверняка масса отличий, не так ли? Что же такого в этом, как вы изволили выразиться, неправильном варианте отеля «Мэри Энн»?

— Ну-ну-ну, — протянул старина Томас, напружинивая на лбу свои тонкие белые морщины, — в настоящем отеле нет ничего особенного, с ним все в порядке, и в нем вам едва ли что-нибудь угрожает, разве что вы съедите на завтрак слишком много черного йоркширского пудинга. — Он хмыкнул. — Это если вы поселитесь в правильном, так сказать, настоящем отеле «Мэри Энн».

— Да, так что же значит «в правильном»? — рассердился Андрей.

— То и значит — в правильном. Потому что здесь у нас бывает и неправильный.

— Левый[1], — хихикнул Стоупс.

— Видите ли, мой юный друг, — произнес Томас, — не только у людей бывают привидения. Но и у отелей тоже. И не дай вам бог промахнуться, они похожи как две капли воды, так что и не отличишь.

— Перестаньте пугать этого милого юношу, — сказала мисс Кекстон. — Еще как отличишь.

— А я вовсе и не пугаю, отличить, конечно, можно, однако лишь тогда, когда станет уже поздно уносить свои ноги. Если те, разумеется, останутся к тому времени целыми.

— Уф, — помотал головой Андрей, — довольно этих детских страшилок. Может быть, вы все-таки расскажете, как нам добраться до отеля «Мэри Энн»? Хорошо, хорошо, до правильного отеля «Мэри Энн». Окей?

— Ах, «Мэри Энн»… — печально вдохнула мисс Кекстон, поправляя синюю брошь на блузке. — Это было последнее место, до которого им удалось добраться, прежде чем мы сняли указатели.

*

Андрей сел в машину, вытер руки о брюки и взялся за руль.

— Ты понял, как туда ехать?

— Да, конечно. — Он дернул передачу, поправил зеркальце, включил поворотник и поднял машину с обочины. — Пока не забыл, там пять поворотов, первые два направо, остальные налево.

— Замечательно, — произнесла Глория, пристегивая ремень. — Все в порядке?

— Ох, не спрашивай, такие болтливые старички попались. И трут, и трут какие-то местные байки, вот прямо не остановишь, про каких-то Джонов, Вильямов, а… — Он махнул рукой.

— Какие старички?

— Да там сидели, в пабе, наверное, друзья хозяина, не знаю. Света нет, только камин едва-едва, а они сидят, молодость вспоминают, рассказывают друг другу истории.

Глория подняла бровь и посмотрела на Андрея. Тот повернул направо и стал высматривать что-то с левой стороны дороги. Желтый свет мигал на обочине, отражаясь то в кустах, то в деревьях, проваливаясь, словно в ямы, в местах пересечения дорог.

— Мистер Стоупс сказал свернуть сразу после большого дуба, похожего на скрюченную руку, не доезжая до пологого холма. Кис, ты не видишь тут дуб? Или пологий холм?