Работа для антипопаданца

Вообще-то, для меня существовали инструкции, которые запрещали прямо сообщать местным о том, что мироздание немного больше и разнообразнее, чем они могут себе вообразить. К счастью, с ролью переводчика никто кроме меня не справится, а значит, ничто не помешает мне… немного отредактировать слова беглянки в нужном ключе. И вот мы здесь, в «тайном убежище», куда не ступала нога ни одного взрослого человека… уже, наверное, дня два или три, если судить по разбросанным под ногами окуркам и пивным банкам.

– Нас здесь точно никто не потревожит? – С сомнением спросил я, пнув ближайшую банку.

– Это всё сестра со своими дружками, – отмахнулся черноволосый. – Но ей сегодня здесь делать нечего.

– Чтож, поверю на слово, – кивнул я. – Думаю, для начала стоит познакомиться. Меня вы уже знаете, а её, – я развернулся к рыжей, – зовут Кира.

Она всё же соизволила представиться, после того, как я намял ей бока.

– Не похоже на бельгийское имя, – опять встрял умник. – Я Оливер, кстати.

– Очень приятно, Оливер, – протянул я, – к твоему сведению, Кира – это сокращённое от мадемуазель де Кируассан.

– Вы сейчас издеваетесь? – Подозрительно прищурился он.

– Сам у неё спроси! – Перевёл стрелки я.

– Ладно, – пухляш развернулся к рыжей, манерно склонил голову и произнёс: – рад с тобой познакомиться, Кируассан!

– Что он сейчас сказал? – Не понимая, что происходит, спросила у меня девушка.

– Поздоровался с тобой в вежливой форме. Можешь ответить ему «Хай, Оливер!». Оливер – это его имя.

– Хай, Оливер! – Послушно повторила Кира, дружелюбно улыбнувшись умнику.

– Вот видишь, я же говорил!

– Мне кажется, вы с нами в испорченный телефон играете, – всё никак не сдавался тот.

– Кажется, Оливер, тебе просто кажется, – сверкнул улыбкой я.

Дальнейшее знакомство не затянулось, девочка представилась именем Бекки, а кудрявый заводила оказался Джошем. Как только эти расшаркивания закончились, я наконец-то задал вопрос, интересующий меня с того самого момента, как я чуть не оказался порезан на ломтики чьей-то когтистой лапой.

– Так что за тварь тебя преследует?

– За мной гонятся фейри-охотники. Они очень опасны и всегда настигают свою жертву, так или иначе. Даже пройдя через завесу я не смогла сбить их со следа!

Фейри?! Я с трудом сумел сохранить лицо, чтобы не выдать крайней степени своего… изумления. То жуткое существо ассоциируется у меня с чем угодно, но только не с тем, что я мог бы назвать фейри! Нет, это какие-то неправильные фейри и они едят неправильный мёд… Стоп! Она сказала «их»?! Скаутер мгновенно переключается в режим тепловизора, и я начинаю активно вертеть головой в поисках угрозы.

– Они редко нападают при свете дня, их время – ночь, – заметив мою нервозность, поспешила добавить Кира, – лишь во тьме им доступны все их силы. Этим детям не повезло наткнуться в лесу на одного из них, будь на небе луна, он разорвал бы их в мгновении ока, и я бы никак не смогла им помочь, но тогда он был почти слеп и нам удалось спастись.

– Ты не попыталась его добить?

– Даже днём они не беспомощны.

Не знаю, насколько правдивы её слова, но никого постороннего мне обнаружить не удалось. Красная стрелка на дисплее не двигалась, и расстояние не спешило сокращаться. Возможно хотя бы мне удалось прикончить одного. Но в любом случае масштаб проблемы только что возрос, осталось лишь узнать, насколько именно.

– Как много этих тварей за тобой охотится? – У меня до сих пор язык не поворачивался называть этих монстров фейри.

– Звезду, – ответила Кира, но, увидев мой непонимающий взгляд, пояснила: – их пятеро.

– Замечательно, – пробормотал я. – Просто великолепно…

Кое-что вспомнив, я подобрал валявшуюся рядом ветку и начертил на земле символы, которые были вырезаны на туше лося, благо сделанный снимок был у меня буквально перед глазами, выведенный на линзы скаутера. Только их увидев, рыжая заметно побледнела и напряглась.

– Твои дружки оставили местным это послание, и судя по всему, ты знаешь, что оно значит, – констатировал я. – Что здесь написано?

– «Дань».

– Похоже это что-то не слишком приятное. Насколько всё плохо?

Девушка не ответила. Подобрав под себя ноги и сжавшись на своём пластиковом стуле, она не сводила с надписи взгляда. Заволновавшиеся следом за ней дети переглянулись между собой.

– Эй, о чём вы говорите? – Спросил Джош, вновь оказавшийся крайним. – Так не честно, мы же ничего не понимаем!

– Скажи им, они должны знать, – едва шевеля побледневшими губами, произнесла рыжая. – Все в этом городе должны знать.

– Знать, что?

– Что из-за меня все они теперь обречены.

Глава 4

Она всегда считала себя лучшей. Самой сильной, самой быстрой, самой сообразительной. Впрочем, в их небольшой деревеньке не мудрено было стать таковой, ведь хоть какую-то конкуренцию ей мог составить лишь сын старосты. Но даже он, несмотря на то, что был старше на целых два года, побеждал её в учебных поединках куда реже, чем проигрывал. И это при том, что их учили одни и те же наставники — старшие воины селения. Лишь она одна брала от занятий больше, чем все её сверстники вместе взятые. Возможно потому, что росла сиротой, а значит некому было нагружать её повседневной работой, из-за чего девушка буквально поселилась на тренировочной площадке.

Но несмотря на все успехи, она вовсе не купалась во всеобщем обожании. Редкостью для неё было услышать хотя бы слова одобрения от учителей. Но пусть они и не баловали её вниманием, однако признавали её таланты и исправно делали свою работу: давали знания, указывали недочёты, помогали, когда что-то не получалось. Прочие же взрослые… они её словно не замечали. Смотрели на неё, как на пустое место, никогда не заговаривали первыми, да и в целом не были настроены с ней общаться.

Кира всегда считала, что причиной такого отношения являлись её родители. Сколько бы раз и у кого бы она про них не спрашивала, никто не говорил ей, кем они были и что с ними случилось. Когда же её настойчивость пересиливала здравый смысл, вмешивалась староста — зрелая женщина, правящая селением твёрдой рукой и избранная на этот пост после смерти её мужа, который управлял деревней до неё. Заканчивалось всё обычно наказаниями, хотя до прилюдной порки не дошло ни разу. Жители словно бы опасались пересекать некую невидимую черту, которая могла заставить девочку их возненавидеть и попытаться найти своё место за пределами деревни.

Молодёжь в основном подражала старшим, стараясь не общаться с безродной, как некоторые называли её за спиной. Но были и другие, те, кто говорил ей это в лицо. Как правило их лица после такого ненадолго оставались целыми, но это было уже позже, когда она научилась себя защищать. Во многом её упорство было обусловлено именно желанием стать сильнее, чтобы дать обидчикам, которые по одному к ней как правило не подходили, достойный отпор. Но не одно лишь это заставляло её тренироваться днями напролёт.

Кира видела, с каким уважением жители смотрят на воинов – своих соплеменников, что защищали деревню от хищных животных и периодически кочующих племён дикарей. Они делились на стражей и следопытов, и именно слава последних так манила юную девушку. В её глазах они были героями, совершавшими вылазки в раскинувшиеся со всех сторон леса, выискивали следы хищников, ловили вражеских лазутчиков, обновляли подношения для тотемов. В общем, вели насыщенную, наполненную приключениями жизнь. И никто не смел воротить от них нос! О чём ещё мечтать подростку?

Пробные вылазки за пределы отмеченных частоколом деревенских границ, обязательные для всего юного поколения, показались ей настоящей сказкой. Только оказавшись под сенью могучих лесных исполинов, чьи необъятные стволы устремлялись высоко в небеса, она ощутила себя по-настоящему цельной. Поняла, что за стенами ей куда уютнее, чем среди соплеменников. После этого она неоднократно выбиралась в лес под присмотром старших воинов, училась их премудростям. Как правильно ходить, чтобы тебя не услышали, как не насторожить зверя, как спрятаться от дикаря, как ставить ловушки, как стрелять из лука, ориентируюсь только на слух, и многое, многое другое.

Кира училась с полной самоотдачей, по-другому она и не умела. Её навыки становились всё более отточенными, мастерство росло на глазах. Даже не пройдя обряда взросления, она вполне уверенно сражалась даже со старшими воинами, хотя в одиночку в лес её пока не отпускали. Тем не менее, она начала ловить на себе заинтересованные взгляды сверстников. Даже сын старосты, в подражание своей матери всегда такой важный, нет-нет, но поглядывал в её сторону. Всё же трудно не замечать человека, который регулярно валяет тебя по тренировочной площадке. И ещё труднее оставаться к нему равнодушным.

Жизнь налаживалась, Кира приняла это как данность, ничуть не уменьшив свои нагрузки. Наоборот, она уверилась в своей возможности пересилить судьбу и когда-нибудь полностью смыть с себя клеймо «безродной». Но в один момент вся её действительность рухнула, когда истинные хозяева лесов пришли за своей Данью. Фейри, одновременно прекрасные и устрашающие…

***

— Извини, что перебиваю, но я что-то не заметил в той штуке ничего прекрасного, – протянул я, с сомнением поглядывая на рассказчицу.

– Фейри-охотники и не должны никого поражать красотой, они упорные преследователи и безжалостные убийцы. Единственная их задача — настичь свою цель и привести её в королевский чертог, пред очи лесного владыки.

– Живой? — Уточнил я.

– Будь иначе, мне было бы не спастись, – покачала головой Кира. -- Но подожди, откуда тебе известно, как выглядят охотники?

– Один из местных столкнулся с такой тварью в лесу, она сильно его испугала, – моментально выкрутился я, приученный не болтать о своих похождениях с посторонними, когда без этого вполне можно обойтись.

– Что она говорит? – Полюбопытствовал умник Оливер, воспользовавшись паузой в разговоре.

– Что жила в затерянной посреди лесов деревне, населённой бельгийскими иммигрантами, не признающими технический прогресс и не контактирующими с цивилизацией.

– Они мормоны, что ли? – Удивился кудрявый.

– Если бы это были мормоны, она бы уже была замужем за своим кузеном, – блеснула эрудицией Бекки.

– У тебя странное представление о мормонах, – покосившись на подругу, произнёс Оливер. – Да и сомневаюсь, что это мормоны, скорее какие-то луддиты. Если, конечно, агент Сайфер переводит нам всё точно.

И этот паршивец со значением глянул в мою сторону. Совсем никакого уважения к старшим! И к представителям власти!

– Ты на что это намекаешь? – Хмыкнул я.

– Обычно правительство скрывает всё, связанное с пришельцами! Вот вы когда-нибудь бывали в Зоне-51?

– Это всё миф, а ты, приятель, похоже пересмотрел «Сумеречную зону».

– Ага! Правительственный агент, пытающийся замолчать правду, так бы и сказал! – Парировал умник.

– Так тебе сказал бы любой вменяемый человек, а теперь, если не возражаешь, мы продолжим. Если будете мне мешать, придётся переместиться в отделение полиции, уверен, вам не слишком понравится в комнате для допросов.

– А разве у нас такая есть? – Заинтересовался Ларри. – Круто! А можно посмотреть?

– Мама говорит: если копы привели тебя в комнату с зеркалом, надо молчать, пока не придёт адвокат, – авторитетно заявила Бекки.

– Совсем-совсем молчать? – Уточнил Джош. – Как же тогда просить положенный по закону звонок? К тому же в фильмах преступники никогда не затыкаются!

– Кхе-кхем! – Сурово кашлянул я, призывая детей к порядку, и только убедившись, что те смолкли, вновь обратился к Кире: – Итак, мы остановились на фейри…

***

Фейри. Не следует забывать о фейри, даже если они сами не так уж часто напоминают о своём существовании. Древние договора, заключённые ещё дикими племенами, решившимися осесть посреди бескрайних лесов и пришедшими на поклон к их хозяевам, не подлежали пересмотру и действовали по сей день. Да, именно фейри когда-то позволили построить здесь деревню, именно они предоставили поселенцам защиту от зверья, пока не были возведены первые укрепления, и именно они дали людям знания, позволившие качественно улучшить их быт.

Множество поколений сменилось с тех пор, однако люди не смели игнорировать своих благодетелей, которые назначили им свою цену, и продолжали регулярно собирать эту Дань. Кира никогда не задумывалась о природе Дани, и считала, что ей являются те нехитрые подношения, что следопыты оставляли рядом с окружающими деревню тотемами. Самих же фейри она до этого не встречала, зная о них лишь по рассказам старших, в которых хозяева леса представали кем-то вроде мудрых великодушных хранителей, которые живут в чащобах и ночами напролёт танцуют среди ветвей, общаются друг с другом о вечном, и в целом чужды мирской суете.

И вот к воротам медленно и величаво приблизились воистину огромные олени, неся на себе необычных, разодетых в роскошные костюмы из шкур и перьев всадников. Эти в прямом смысле утончённые существа, несмотря на вполне человеческие пропорции, несли в своём облике множество звериных черт. Некоторые были полностью покрыты шерстью, у кого-то из-под длинных шевелюр торчали уши самых разных животных. Клыки и когти также имелись у многих, фейри выставляли их напоказ. Эти зубастые оскалы никак не ассоциировались у Киры с успевшими сложиться в её воображении образами, а кидаемые на людей хищные взгляды говорили далеко не в пользу миролюбивости этих созданий.

Возглавлял процессию статный широкоплечий самец, лицо которого было почти человеческим… если не обращать внимания на раздвоенную верхнюю губу и набор кинжально-острых зубов. Сквозь пышную белокурую гриву пробивались рога, складываясь в некое подобие короны. При виде него, встречающие гостей стражи дружно склонились и опустили головы, покорно подставляя свои шеи, и лишь немногим, вроде замешкавшейся Киры, напомнили о смирении прилетевшие от старших товарищей подзатыльники.

Фейри проехали через ворота с видом хозяев, объезжающих свои владения. В каком-то смысле так оно и было. Староста вышла им на встречу, Кира никогда прежде не видела эту гордую женщину настолько… подобострастной. И хоть это вызвало внутреннее неприятие, она во всю сдерживалась, чтобы ни словом, ни жестом не выказать своей неприязни. Затем начался явно заранее подготовленный пир, и внезапно для себя девушка оказалась его главной участницей. Её нарядили в лучшее платье, и именно она, а не староста, просидела весь вечер по левую руку от короля фейри, совершенно ошеломлённая, но не смеющая сделать даже лишнего вдоха, словно жертвенный ягнёнок, оказавшийся в яме со львами. Впрочем, как вскоре выяснилось, именно им она и являлась.

***

– Значит, ты и есть та самая Дань, – задумчиво проговорил я.

– Да, меня готовили к этому всю мою жизнь.

– Обучали и тренировали?

– Фейри забирают лишь лучших.

– Для чего?

– Никто не вернулся, чтобы об этом рассказать, – пожала плечами рыжая.

– Ну что там, что там? – Сгорая от любопытства, отчего ей с трудом удавалось не вскочить со своего складного стула, спросила Бекки.

– Э-э… – я почесал затылок, – короче как-то раз к ней в деревню пришли незнакомцы, которые оказались сектантами. Они охмурили местных, и те отдали им всё нажитое добро, а самые впечатлительные, включая неё, ушли вместе с…

– Ну хватит, это уже не смешно! – Воскликнул умник. – Вас послушать, так тот монстр – это просто заросший шерстью наркоман получается!

– Молодец, сам догадался! – Широко улыбнулся я. – Далеко пойдёшь!

– У него ноги в двух местах гнулись! Скажете, что он жертва экспериментов?

– Видишь, ты и сам всё уже знаешь, у тебя отличные аналитические способности. Возвращайся с друзьями в свой подвал и расскажи им, как всё было на самом деле.

– Вы опять издеваетесь?! – До глубины души возмущённый Оливер резко встал со своего стула, опрокинув его на спинку, и подскочил ко мне.

– Браво, Шерлок! – Я хлопнул его по плечу. – А теперь сядь обратно и помолчи, ты и сам понимаешь, насколько серьёзное это дело, я пытаюсь в него вникнуть, и было бы неплохо, если бы вы мне не мешали.

– Кажется они недовольны, – произнесла Кира, – ты рассказал, что им грозит опасность?

– Да, и это отличная причина, чтобы быть недовольными, не находишь?

Девчонка съёжилась на своём месте, виновато опустив плечи, а я с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Единственное, что от меня сейчас требуется, это терпение. Приподняв очки, я устало помассировал переносицу. Не часто мне приходится взаимодействовать с детьми, я уже и забыл, насколько это бывает утомительно. Подождав, пока возмущённо сопящий умник под моим выразительным взглядом устроится на своём месте, я задал новый вопрос:

– Ладно, что было дальше? Как так получилось, что ты сейчас здесь, да не одна, а с монстрами на хвосте?

Взгляд Киры помрачнел. Кажется, мы дошли до самой неприятной для неё части истории.

***

Она видела, как все жители деревни несут фейри богатые дары, заваливая их выделанными шкурами, различными поделками из дерева и кости, отрезами крашенных тканей, творениями местных кузнецов, и многим другим. Но меж тем она отлично понимала, что далеко не это являлось Данью. Взгляды окружающих, шепотки вокруг, облегчение на лице старосты, когда та подвела её к важно восседавшему королю фейри, и тот, пристально её осмотрев, указал на место подле себя. Прямо Кире никто ничего не говорил, но её наблюдательности и сообразительности хватило, чтобы сделать соответствующие выводы. Наконец-то разрозненные кусочки смогли сойтись в единую картину – фейри прибыли за ней.

Не дожидаясь рассвета, она бежала из деревни. Её душила обида, ведь всё это время они знали. Знали и сознательно отстранились от неё, списав в тот самый день, когда решили сделать Данью. Как удобно, что в деревне оказалась сирота, которую можно обучить и натренировать достаточно, чтобы она соответствовала требованиям фейри. А вдруг… вдруг именно они и сделали её сиротой, избавившись от родителей, которые вряд ли захотели бы для своей дочери подобной судьбы?

Кира так и не узнала ответа на этот и многие другие вопросы, решив не задерживаться, чтобы выяснять отношения. Её подстёгивали разочарование и злоба от осознания того, что, как бы она не старалась, они не приняли бы её никогда. Она с самого своего рождения была отрезанным ломтем, хоть и сама того не подозревала. Но теперь всё встало на свои места, и Кира не собиралась оставаться в предавшей её деревне, и уж тем более плясать под чужую дудку. Раз её никогда не считали своей, так с чего бы ей сейчас отдуваться за всех? В этой деревне лжецов не нашлось ни одного человека, ради которого ей бы захотелось исполнить своё предназначение.

Ранним утром следующего дня, пока все, включая фейри, спали после устроенного пира, она, уже собранная и готовая к дальнему пути, выскользнула за пределы деревни. Это оказалось совсем несложно, всё же ей было отлично известно, где лучше всего перебраться через частокол, чтобы не попасться хоть и сонным, но всё же выполняющим свой долг стражам. До границ известных ей территорий она домчалась за каких-то полтора часа, ловко минуя все сигналки и ловушки, которые сама же и помогала устанавливать. Остановившись отдышаться у пограничного тотема, она с отвращением оглядела вырезанный на деревянном столбе лик, так похожий на одного из фейри.

Однако же, миновать его оказалось не так просто, ведь раньше ей не доводилось заходить дальше. Сейчас ей требовалось покинуть родные земли, идти в неизвестность, однако она тут же напомнила себе, что это случится в любом случае, и пусть это произойдёт на её условиях. Вспомнив об оценивающем, пробирающем до дрожи взгляде короля фейри, Кира преисполнилась уверенности и сделала первый шаг в новую жизнь. Нельзя задерживаться, хозяева леса не жалуют день, это было известно даже малым детям, так что у неё имелась фора до заката. Но это только если старейшина не пустит по её следу бывших товарищей, так что не стоило мешкать.

Её гнали вперёд злоба и страх, Кира даже не задумалась, чем может грозить её побег для родной деревни. А даже если бы такие мысли и посетили её голову, вряд ли они удержались бы там надолго, всё же обида была слишком сильна. Девушка бежала, ловко огибая кусты и перепрыгивая корни исполинских деревьев. Бежала, не оглядываясь назад и не обращая внимания на влагу на своих щеках. Ей нужно было преодолеть как можно большее расстояние и затеряться в бесконечной чаще.

Её хорошо обучили. Даже слишком хорошо, на свою беду. Кира отлично ориентировалась в лесу и, самое важное, могла по определённым признакам отыскать воду. Несколько раз ей приходилось делать крюк ради этого. Родники и ключи ей были не интересны, а вот ручьи и речушки… ведь всем известно, что фейри не могут пересекать проточную воду, так что это могло стать преградой на их пути, либо и вовсе заставить потерять след. Если это, конечно, не сказки, однако сейчас она предпочитала надеяться на лучшее. Всё же кроме надежд у неё ничего больше не осталось.