Обычный ребёнок

– Да, взлететь. Думаю, это именно та школа, где он… где он это сможет, – не слишком убедительно закончила она.

– Итак, вы только что переехали сюда. И, вы говорите, у вашего сына есть способности? – тихо продолжил он.

Мама Мёрфа энергично закивала.

– И Мёрф, хм, уже летает? – спросил он ещё тише, посматривая то в один конец улицы, то в другой.

– О да, он отлично справляется, – ответила мама, тоже понизив голос вслед за ним. – Он действительно не подведёт вас.

– Он правда летает? – прошептал мужчина.

Теперь его вопросы звучали немного странно, и расслышать их было нелегко. Мёрф сосредоточенно думал о том, как бы заставить землю разверзнуться и поглотить его. Он видел кое-какие результаты своих тестов, и описать его достижения как «полёт» можно было лишь с некоторой натяжкой.

Но мама, похоже, почуяла победу.

– Правда, он правда на это способен.

– Мистер Дренч, не подойдёте ли вы сюда на минутку, – мягко произнёс мужчина, и, торопливо просеменив через дорогу, к ним приблизился ещё один человек, не такой внушительный. Мёрф просто не заметил его прежде. Тот был ниже ростом их собеседника и худее, а за круглыми очками мистера Дренча прятались проницательные строгие глаза.

– Уже летает, да? – слегка гнусаво спросил он, подходя к ним. Мёрф удивился, как он вообще смог расслышать их разговор.

– Это мой напар… то есть, проще говоря, мой помощник. Мистер Дренч, – пояснил первый мужчина. – Он посвятит вас в детали.

Он повернулся к Мёрфу и протянул ему руку. Когда Мёрф коснулся её, ему показалось, будто его ладонь медленно сминают колёса трактора. – Мёрф, с тобой мы встретимся в понедельник. С нетерпением жду возможности увидеть, как ты справишься с полётом.

Он развернулся, резко рассекая воздух, будто на нём был плащ, но через секунду тем же движением развернулся обратно. – И, разумеется, ну… не рассказывайте никому о Школе, ладно?

– Что, никому-никому нельзя рассказывать? Потому что это секретная школа? – мама Мёрфа рассмеялась над собственной шуткой.

Двое мужчин на мгновение явно растерялись, а затем мускулистый тоже принялся хохотать. – Ха-ха, конечно, нет необходимости вам об этом напоминать. Глупо с моей стороны.

Низкорослый смущённо переводил взгляд с мамы на учителя и обратно, пока они продолжали хихикать. Мёрф просто нервно улыбался и мечтал стать невидимым.

Мама Мёрфа и необычный учитель смеялись немного дольше необходимого. Затем воцарилась неловкая тишина.

– Так что, это секрет, да? – спросила мама, взволнованно улыбнувшись.

– О да, – откликнулся мужчина и ещё раз резко развернулся. – Ну, до понедельника, – бросил он через плечо и зашагал прочь.

Мёрф с мамой переглянулись в полном недоумении. Потом она пожала плечами и повернулась к мистеру Дренчу. Тот достал из кармана пачку бумаг, которые им предстояло заполнить.

3

Смамщение

У Мёрфа покалывало в животе.

Это ощущение, возникшее внезапно посреди субботнего утра, копилось и нарастало весь вечер. Когда Мёрф проснулся в воскресенье утром, ему казалось, будто по его внутренностям путешествует немаленькая компания угрей-мальков. И к вечеру воскресенья ему оставалось только ходить взад-вперёд по крошечному саду перед новым домом, потому что как только он садился, его начинало подташнивать от волнения.

От брата помощи было не дождаться. Когда они пересказали ему странный разговор о «секретной школе», он счёл это уморительным.

– Ооо, тебе нужно будет отыскать секретную платформу, чтобы сесть на волшебный поезд? – расхохотался он, взбегая по лестнице вслед за Мёрфом, который пытался укрыться в своей комнате. – И купить себе палочку в специальной лавке?

– Заткнись, – прошипел Мёрф сквозь стиснутые зубы, закрыл дверь перед носом Эндрю и попытался подпереть её плечом.

Мёрф расслышал приглушённый вопль: «Надеюсь, ты не прячешь там сову!» – а потом ему наконец удалось запереть дверь, и он рухнул на кровать.

Эндрю наслаждался своей шуткой все выходные. Но теперь наступило утро понедельника, и мама разбудила Мёрфа так рано, что ему показалось, будто, спускаясь к завтраку, он вспугнул пару жаворонков. Энди был достаточно взрослым, чтобы самостоятельно ездить в школу на автобусе, так что он всё ещё нежился в постели, слушая радио.

Сонный желудок Мёрфа был совершенно не в настроении переваривать тост, а его сонные волосы не желали причёсываться, но, как бы там ни было, к тому времени, когда большинство из нас только собирается встать с кровати и отправиться в туалет, Мёрфа уже подгоняли в направлении машины.

Видите ли, Мёрф был из тех детей, которых привозили в школу до нелепого рано. Мамина смена в больнице начиналась в девять часов, а ехать было далеко. Так получалось всегда. Уже не первый год все будние дни начинались для Мёрфа с того, что он бродил вокруг школы, будто алчущий знаний призрак.

На самом деле Мёрфу даже нравилось следить за тем, как всё происходит: как появляются ученики, которые разрушают тишину; любил наблюдать, как доставляют молоко, с удовольствием болтал с уборщиками; ему нравилось смотреть, как приходят учителя – далеко не всегда готовые приступить к работе. Казалось, будто он пробрался за кулисы театра до того, как подняли занавес, и разница была лишь в том, что, когда пьеса наконец начиналась, в антракте никто не продавал мороженое – или, если называть это так, как требуют правила, не в антракте, а «на перемене».

Мёрф не отказался бы от мороженого в одиннадцать утра.

Но мы отвлеклись.

– Ну, иди, – подбодрила Мёрфа мама, припарковавшись перед Школой. Она наклонилась к нему и открыла дверь с его стороны. – Смелее!

Мёрф потерянно посмотрел на неё, закинул рюкзак на плечо и выпрыгнул из машины. Завернув за угол, мама посигналила. Типичный пример маминого поведения, которое его смущало – для краткости он называл его смамщающим.

Было немало и других смамщающих поступков. Например, мама могла:

– Поцеловать его на прощание в присутствии друзей.

– Назвать его детским прозвищем в присутствии друзей (прозвищем Мёрфа было «сладкий обнимашка». Когда мама две школы назад назвала его так прилюдно, он даже обрадовался, что скоро они снова переедут).

– При друзьях просить его «перестать выделываться».

– В присутствии друзей поинтересоваться, есть ли у него девочка.

– Громко спеть на публике.

– Вытереть грязь с его лица смоченным слюной пальцем.

– Спросить, есть ли у него носовой платок, как будто он беспризорник викторианской эпохи.

Услышав гудок, который показался ему самым длинным на свете, Мёрф неуверенно улыбнулся маме, одновременно пытаясь дать ей понять, чтобы она перестала сигналить, робко помахал рукой и взвалил рюкзак на плечо, чтобы начать день, который окажется самым странным из всех, какие у него бывали.

Ворота школы были открыты, но в здании, похоже, ещё никого не было. Мёрф прошагал через двор и вошёл в открытую главную дверь, выкрикнув: «Эй, есть кто?» – робким по случаю первого дня в школе голосом. Но никто не откликнулся.

Войдя внутрь, Мёрф сразу же обнаружил исцарапанный деревянный стол, на котором стоял старинного вида компьютер. Он решил присесть на неудобный пластиковый стул, стоявший за этим столом, и посмотреть, что будет дальше.

В прошлой школе Мёрфа чем ближе был первый звонок, тем больше поднималось суеты. Родители болтали друг с другом, дети носились вокруг, машины криво парковались или петляли зигзагами, следуя командам скачущего по парковке свирепого регулировщика. Но здесь всё, похоже, происходило намного тише. Он наблюдал, как дети спокойно входят в ворота, заметил, как папа высаживает дочь из очень низкой чёрной машины. Двое мальчиков постарше неспешно прошли мимо него, и он подумал, что они, должно быть, пронесли в школу петарды, потому что, как только они завернули за угол, раздался громкий хлопок.

– Отличная маска, Говард! – сказал один из них, и оба рассмеялись.

Ни у одного из них не было маски, но, по мнению Мёрфа, это всё равно было не смешно.

Единственное, что казалось ему сперва необычным – то, что все подъезжали к школе быстро и тихо. Всё происходило очень организованно, хотя здесь и не было регулировщика, который размахивал бы своим дорожным знаком, похожим на леденец на палочке, пытаясь поддержать порядок.

Но чем ближе было начало учебного дня, тем страннее казалось Мёрфу всё происходящее. На самом деле, оно уже давно перешло границы разумного и приблизилось к стадии «Что это вообще за петрушка с сыром?».

Ожидая, что кто-нибудь придёт и скажет ему, что делать дальше, Мёрф глядел в окно. День был серым и дождливым, но внезапно из низко нависающих облаков появилась ярко-жёлтая фигура с зонтиком и быстро спланировала вниз, скрывшись из вида за одним из школьных зданий.

Мёрф не верил своим глазам. Он устал? У него галлюцинации? Он сходит с ума?

«Может, это была гигантская канарейка», – решил он.

Он быстро обдумал эту идею и отбросил её, рассудив, что гигантских канареек не существует (и уделив некоторое время сожалениям по этому поводу), а затем попытался осмыслить, что же только что произошло. Он просто обязан узнать, что за лимонно-жёлтая штуковина это была.

Мёрф поднялся из-за стола и поспешил наружу, повторяя траекторию гигантской канарейки – или чего-то, что определённо не могло быть гигантской канарейкой, не в последнюю очередь, из-за зонтика. Он повернул влево, памятуя, в каком направлении она перемещалась по небу, и побежал к спортивной площадке.

Рядом с боковой дверью, на которой висела табличка «Гардероб», он увидел, как кто-то в жёлтом отряхивает руки, а затем проделывает не имеющие определённого названия движения, то открывая, то закрывая зонтик, чтобы стряхнуть с него воду.

Что ж, давайте придумаем название для этого действия прямо сейчас. Из списка наилучших вариантов – брызгохлопанья, зонтотрясения и шуркапанья – мы выбрали слово «брызгохлопанье» и надеемся, что оно вам понравится.

Незнакомец яростно брызгохлопал своим зонтиком.

Мёрф догнал неизвестного как раз в тот момент, когда тот входил в раздевалку. Когда дверь уже закрывалась за ним, Мёрф изогнулся, чтобы протиснуться туда незамеченным.

Но вместо этого он поскользнулся на мокром полу, въехал внутрь как носорог на коньках и столкнулся с мокрой жёлтой стеной.

Поднявшись на ноги, он испытал облегчение – по большей части – обнаружив, что существо, которое брызгохлопало своим жёлтым зонтиком, оказалось не гигантской канарейкой, а совершенно обычной девочкой в очках.

– Извини! Привет! Уф, ты, это… прилетела… то есть, канарейка… сапоги… большая птица, дождь…

Мёрф запаниковал. Он и в лучшие времена не слишком умел разговаривать с девочками, не говоря уже о случаях, когда они – в буквальном смысле – влетали в его жизнь.

– Привет, неуклюжка, – ответила девочка, спокойно сняла очки и принялась, как взрослая, протирать их краем своего жёлтого шерстяного шарфа. – Меня зовут Мэри. А ты кто?

Потрясённый тем, что девочка, внезапно появившаяся из воздуха, непринуждённо разговаривает с ним, Мёрф тут же забыл собственное имя.

– Мар… Мёрф.

– Что ж, Мар-Мёрф, приятно познакомиться. Ты тоже первый год тут?

Это был удачный момент, чтобы произнести в ответ первоклассную реплику.

– Да, – робко ответил Мар-Мёрф.

– Что ж, хорошо. Помоги мне с этим пальто, и я покажу тебе, где наш класс, – скомандовала Мэри.

И снова Мёрфу показалось, что у него есть шанс произнести потрясающе крутую реплику. Нереально остроумную.

– Ладно, – сказал он, помогая девочке с канареечным зонтиком снять верхнюю одежду, в то время как примерно двадцать семь неотложных вопросов беспомощно роились в его голове.

Мёрф выбрал один из этих вопросов и задал его, пока они мчались по коридорам. Он решил начать с самого главного:

– М-м, Мэри… ты прибыла в школу, ну… прямо по воздуху, так ведь?

– Ага, – ответила Мэри, как будто это было совершенно в порядке вещей, – но давай оставим это между нами, ладно? Не думаю, что мне следует так делать. Но это быстрее, чем пешком, а я опаздывала.

– Ладно, круто, я просто спросил, – небрежно ответил Мёрф, отчаянно пытаясь не впасть в панику. – А ещё… – У Мёрфа тут же созрел другой вопрос. – Тебя называют Мэри из-за Мэри Поппинс?

– Из-за кого? – озадаченно спросила Мэри.

– А, ничего особенного. Просто подумал, знаешь, из-за всего этого, с неба на зонтике… – пробурчал он.

– Что ты там бубнишь? – сказала Мэри, подняв брови так, что они выгнулись над оправой её очков как два лохматых русых солнца. – Ну вот мы и пришли. Иди за мной. Это кабинет мистера Флэша.

– Мистера… Флэша? – Только и успел спросить Мёрф, прежде чем она втолкнула его в дверь.

4

ТС

Сначала Мёрф испытал облегчение, обнаружив, что все ученики выглядят более или менее нормально. Ребята шумно рассаживались и пристраивали рюкзаки под партами, а у доски терпеливо ждали двое учителей. Одним из них был тот самый – с внушительным подбородком, которого они тогда повстречали у школьных ворот. Он тепло поприветствовал Мёрфа, сказав: «Ах, доброе утро нашему новичку!» – и, подняв ладонь, сделал несколько шагов в его сторону, будто представляя публике второстепенную знаменитость.

Похоже, Мэри это впечатлило.

– Откуда ты знаешь мистера Суппермена?

– Мистера Супер-что?

Мэри бросила на него ещё один взгляд. Она то и дело смотрела на него вот так вот. – Боже, ты и вправду новичок. Мистер Суппермен – директор. Я займу тебе место.

И убежала.

Мёрф понял, что Мэри, очевидно, взяла его под крыло, хотя крыльев у неё и не было.

Он смущённо улыбнулся директору.

– Доброе утро, мистер… Суппермен.

– Готов начать летать? – широко улыбнулся тот.

Мёрф вежливо кивнул в ответ, вглядываясь в большое дружелюбное лицо директора, хотя, кивая во второй раз, почувствовал, как его глаза слегка округлились, когда ему в голову пришла одна мысль. Он посмотрел на Мэри. Летать?..

Его недолгие размышления грубо прервали.

– Что ж, хорошо, – сказал мистер Суппермен и зашагал к двери. Мистер Флэш введёт тебя в курс дела.

«Мистер Флэш?» – снова удивился Мёрф, прошаркал в своих кроссовках к парте, которую выбрала Мэри, и уселся рядом с ней. «Больше похоже на название чистящего средства, а не на имя учителя».

Как и директор, мистер Флэш, судя по его виду, явно не забывал посещать спортзал. Причём неделями, без перерывов. Его бицепсы бугрились, будто короткие рукава рубашки учителя были набиты жареными свиными ножками. Голова у него была лысой и невероятно блестящей, а рот почти скрывали обвисшие рыжие усы. Он носил камуфляжные штаны, заправленные в высокие чёрные ботинки.

Поскольку предурочная суета продолжалась, он поднял подбородок, чтобы взглянуть на всех свысока, и рявкнул:

ВСЕЕЕЕМ МОЛЧАААААТЬ!

Постепенно шорохи и перешёптывания начали стихать, и класс молчаливо уставился на него. Левая рука учителя, кажется, едва заметно непроизвольно подёргивалась. Он внезапно повернулся спиной к ученикам и принялся что-то писать на старомодной чёрной доске.