Сапфировое пламя

Серебристый «Бентли» Августина летел на юг по Гесснер Роуд. Было уже за два часа ночи, так что даже хьюстонские дороги пустовали. Шофер выжимал максимум скорости из массивной бронированной машины. Обычно, поездка к больнице заняла бы минимум пятнадцать минут. Мы добрались туда в два раза быстрее. Августин ехал на переднем пассажирском сиденье, удостоив меня обзором своей блондинистой головы. Мне очень хотелось протянуть руку и подергать его шевелюру. Если бы вчера мне кто-то сказал, что посреди ночи я окажусь на заднем сиденье машины Августина, одетая в толстовку поверх футболки-ночнушки и пару кроссовок без носков, я бы спросила, что он курил и посоветовала проверить голову.

Мне не хватало моего оружия. Без него я чувствовала себя голой.

Кое в чем Августин был прав. Невада задолжала ему услугу.

Наш отец родился в Доме Тремейн — маленьком Доме, состоявшем только из него и нашей бабушки Виктории. Правдоискатель, как и Невада, Виктория могла заполучить информацию из разума человека против его воли. У моего отца не было магии, а Виктория оказалась ужасной матерью, поэтому, когда ему исполнилось восемнадцать, он сбежал от нее и начал новую жизнь под выдуманным именем. В поисках его бабушка навела страху в Домах по всему континенту. Одно упоминание ее имени заставляло могущественных Превосходных отступать.

Три года назад, до того, как мы стали Домом, Виктория появилась, ища нас. Августин знал личность Невады. Он мог бы поделиться этим с нашей бабушкой и получить из этого выгоду, но вместо этого он позволил Неваде поколдовать в его разуме, так что Виктория осталась с пустыми руками. Я ненавидела долги любого вида. Было бы неплохо покончить с этим.

Это не отменяло того факта, что я понятия не имела, что мне делать.

— Как вы узнали о семье?

— Сестра Рагнара связалась с «МРМ» касательно гибели ее матери и сестры. Она не считает, что пожар был случайностью.

— А он был неслучаен?

— Я не вправе обсуждать подробности.

Верно.

— Вы взялись за дело?

— Ей известны наши расценки.

— Вы ей отказали. Августин! Она пришла к вам, вы ей отказали, а теперь ее брат пытается покончить жизнь самоубийством.

Он посмотрел в зеркало заднего вида, его выражение лица похолодело.

— Если я собираюсь подвергнуть своих людей опасности, я должен компенсировать это должным образом. Я не руковожу благотворительным фондом, Каталина. Ты лучше всех должна понимать, как много может быть на кону, если кто-то расследует смерть Превосходного.

О да, я-то понимала. Когда группа наемных убийц врывается в твой дом, посылает огненные торнадо и призывает монстров ради резни, это оставляет неизгладимое впечатление.

Я бросила взгляд на ветровое стекло и увидела футуристическую корону на верхушке башни «Мемориал Херманн», выделенную светящимися красными, белыми и голубыми треугольниками на фоне черного неба на высоте тридцати трех этажей. Почти на месте.

— Вы хотя бы рассказали его сестре, чего ожидать, если я использую свою магию?

— Я сказал ей, что парня нужно будет накачать успокоительными.

Машина остановилась на парковке. Латиноамериканец с взволнованным лицом подбежал к машине и распахнул дверь. В меня ударил порыв январского холода. Зимы в Хьюстоне склонны бывать мягкими, но объявился холодный фронт, и температура упала ниже нуля. У меня задрожали голые коленки.

— Он прыгнул? — рявкнул Августин.

— Нет, сэр.

— Идем. — Августин выпрыгнул из машины.

Я выбралась на улицу. Ветер впился в меня своими ледяными зубами.

Мы с Августином едва ли не бегом поспешили к ближайшему входу. Стеклянные двери распахнулись, и меня окутал теплый воздух холла. Группа людей ожидала у лифтов, некоторые в халатах, другие в деловой одежде, но все с одинаковым паникующим выражением лица. Они увидели нас и убрались с дороги, оставив после себя лишь молодую женщину с рыжими волосами. Она обернулась и тут-то я ее узнала.

— Руна? Руна Эттерсон?

Ее заплаканные глаза распахнулись в удивлении.

— Каталина?

Три года назад, на свадьбе Невады, враг Дома Роган отравил свадебный торт. Единственной причиной, почему мы (включая Августина) остались живы, было то, что Руна извлекла токсины перед подачей торта. Она была Превосходной вененатой, магом ядов, и могла убить любого в этой комнате за считанные секунды. А парень на крыше был ее братом. Боже мой.

Августин прошел мимо меня к открытому лифту.

— Каталина, у нас нет времени.

Я зашла слишком далеко. Маг он ядов или нет, Рагнар все равно был пятнадцатилетним парнем на краю крыши небоскреба. Если я не попытаюсь спасти его, я не смогу спать по ночам.

Я поспешила в лифт. Двери закрылись. Последним, что я увидела, была Руна, смотревшая на меня так, как будто я была решением всех ее проблем.

Ярко освещенный и совершенно нормальный лифт зажужжал, унося нас вверх. Я заметила свое отражение в зеркальной стене. Видок у меня был, будто я только что скатилась с кровати. Было во всем этом что-то сюрреалистическое: я в своей толстовке рядом с невероятно идеальным Августином в лифте с зеркалами, ярким светом и тихой музыкой. Наверное, мне все это снилось.

Мать и сестра Руны были мертвы. А Августин, должно быть, запросил у нее невероятную сумму. Я планировала просто уйти, как только верну мальчика в безопасность, но это все меняло.

— Вы не сказали мне, что он Превосходный венената.

— Я сказал тебе, что он не позволяет никому к себе подойти.

На меня накатил ужас.

— Он убил кого-то?

Августин вздохнул.

— Он добрый мальчик. Вызвал у них тошноту, чтобы они вернулись обратно, но не причинил никакого необратимого вреда.

— Что он сделал?

— Не переживай. Ты это почувствуешь.

Цифры на дисплее лифта ползли вверх.

— Когда двери откроются, поворачивай налево. Иди к двери «выход», а затем поднимайся на один лестничный пролет. Там будет металлическая дверь, выходящая на крышу.

— Это ужасный план, — сказала я.

— Рагнар замешкается, чтобы причинить тебе вред. Если такое случится, я буду там и помогу.

— Если он увидит вас…

— Он меня не увидит.

Двери лифта распахнулись с тихим звоном. Я повернула налево, прошла по коридору к выходу и поднялась по лестнице. У меня дрожали руки.

В воздухе воняло кислотой и блевотой. Цепочка густых пятен помечала ступеньки. Я не хотела пристально их рассматривать.

Ледяная ручка двери обожгла мне пальцы. Я толкнула ее и вышла на крышу. Передо мной раскинулось темное небо, невероятно огромное и черное, с сияющей на его фоне короной. Резкий ветер пронзил мое тело, пробирая меня прямо до костей.

Рагнар стоял на самом краю крыши, худенькая фигурка в выцветших джинсах и худи, балансирующая на бетонном парапете. На фоне ночи он казался таким маленьким, словно муравей на небоскребе.

Он обернулся и увидел меня, его лицо было залито неоновым светом короны. Я увидела определенность и облегчение в его глазах. Облегчение не от того, что он меня увидел. Облегчение, потому что он принял решение прыгнуть. У меня не было времени.

— Скажи Руне, мне очень жаль…

Я ударила в него всеми своими силами.

Когда Архивариус называл мою магию, он назвал меня сиреной, что неплохо мне подходило, ведь подобно сирене из легенды, я приманивала людей к себе, и они не могли мне противостоять. И как у древних сирен, у меня были крылья, прекрасные волшебные крылья, которые никто не мог увидеть без моего разрешения. Сейчас они распахнулись у меня за плечами, когда направленный поток магии охватил Рагнара.

Он замер. Его пятки сдвинулись на дюйм от парапета. Одно неловкое движение и он умрет.

— Рагнар, — позвала я, превращая его имя в певучую приманку.

Он нервно облизал губы.

— Привет.

— Привет. Я Каталина. — Магия протянулась от меня к нему, и с каждым слогом я оплетала ее вокруг него все больше и больше.

— Ты такая красивая.

— Спасибо. Здесь темно и холодно. Не могли бы мы зайти внутрь? — Он кивнул, зачарованный.

Я протянула ему руку.

— Здесь страшно. Возьмешь меня за руку?

Он двинулся, запнулся, балансируя на краю и махая руками… Мое сердце дернулось, пытаясь выпрыгнуть из груди.

Августин материализовался из воздуха рядом с Рагнаром, схватил его за худи и дернул на себя. Брат Руны приземлился на бетонную крышу.

Срань господня. У меня чуть не подкосились коленки.

Рагнар выпрямился, подошел, взял меня за руку и смущенно улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ.

— Идем внутрь.

Мы прошли через дверь и спустились вниз по лестнице, с прикрывающим тыл Августином. Я проверила его. Чисто. Ни капельки моей магии его не коснулось. Я сосредоточила ее всю в лазерном луче на Рагнаре. Августин мог сделать себя невидимым. Невада с ума сойдет, когда я ей об этом расскажу.

Мы добрались до лифта. На безупречном лбу Августина поблескивал пот, а сам он дышал так, будто пробежал все тридцать три этажа до крыши. Рагнар держал мою руку очень бережно, будто мои пальцы были сделаны из хрусталя. Это еще не все.

Большинству магов приходится прикладывать усилия для использования магии. У меня все было наоборот. Свою мне приходилось сдерживать. Когда я родилась, меня попыталась похитить акушерка и поплатилась за это своей карьерой. В последующие годы, пока я не научилась контролировать свои силы, совершенно нормальные люди творили сумасшедшие вещи, чтобы меня заполучить. Учительница в начальной школе попыталась похитить меня из классной комнаты и увезти на своей машине. Мои одноклассники вырывали у меня пучки волос, чтобы сохранить себе частичку меня.

Других детей поощряли быть милыми и выступать перед взрослыми. Если я улыбалась, взрослые становились зачарованными, и если я хотела им понравиться, они любили меня с навязчивой силой. Их дети плакали навзрыд, когда я покидала игровую площадку.

Сейчас же меня любил Рагнар, безумно и за гранью понимания. Скоро моего прикосновения будет недостаточно. Он захочет держать меня, прижать к себе, вырвать локон моих волос, чтобы понюхать их и попробовать на вкус. Он захочет часть меня, чтобы гладить ее и кусать.

С тем же успехом Архивариус мог бы назвать меня и Орфеем. Рано или поздно те, кто вкушал мою магию, хотели разорвать меня на части, и они бы любили и поклонялись каждой бесценной капельке моей крови и кусочку плоти, попутно убивая меня. Только у моего доктора был иммунитет, и мы не знали, почему. И у моей семьи. С ними мне не нужна была магия. Они и так меня любили.

Лифт остановился. Двери распахнулись и Руна бросилась обнять своего брата. Ее руки сомкнулись на нем, разрывая наше с ним прикосновение.

Рагнар закричал, словно резаный. Это был первобытный, животный звук. Его сестра отступила, опешив, а он бросился ко мне и схватил меня за руку.

Сквозь толпу протиснулся мужчина, неся маленький медицинский чемоданчик.

— Рагнар, — позвала я.

Он взглянул на меня с обожанием. Я знала, что это временно, но не смогла не поежиться.

— Этот джентльмен сделает тебе укол. Я боюсь уколов. А ты?

— Нет. — Он покачал головой. — Нет, я смелый.

— Ты покажешь мне, насколько ты храбрый, Рагнар?

Он протянул руку, не сводя с меня глаз. Руна обняла его. Я смотрела, как погружается игла.

— Через минуту ты почувствуешь себя немного сонным. Ничего страшного, если ты уснешь.

— Не уходи!

— Я не уйду, — пообещала я. — Я останусь здесь и буду держать тебя за руку.

Пальцы Рагнара соскользнули с моей руки. Он довольно вздохнул, закрыл глаза и обмяк в объятьях сестры.

Я повернулась к Августину.

— Мне нужно, чтобы вы перевезли его на склад.

— Он должен быть под наблюдением, — возразил Августин.

— Нет, его нужно отвезти на склад, чтобы я могла очистить его от своей магии. Если он проснется и не обнаружит меня рядом, он может сбежать и попытаться меня найти. И на этот раз уже будут жертвы.

Августин повернулся к Руне.

— Вам решать.