Потерянные сказки

– Почему? – удивилась Аня. – По-моему, для поездки в Париж любое время можно считать подходящим!

– Видишь ли, как раз здесь и сейчас происходят очень важные вещи. Много важных вещей, – пояснила Тилли. – И я не знаю, действительно не знаю, как мне быть. Бабушка и дедушка говорят, что сами всё решат, но я не уверена, смогут ли они справиться одни, без меня. А ещё Амелия – это наш друг – потеряла работу, и, кроме того, никто не занимается поисками и поимкой Чока. Вот почему мне кажется странным бросить всё в такой момент и уехать на каникулы в Париж. Тем более что и с мамой моей не всё в порядке, она по-прежнему грустит…

– По-прежнему грустит? – мягко переспросила Аня.

– Да. И почти всё время проводит здесь, в реальности. Ни разу не путешествовала ни в одну книгу с тех пор, как мы попрощались с моим отцом, и даже разговаривать со мной об этом не хочет. Словно мы с ней чужаки какие-то, честное слово.

 – Ну, знаешь, я думаю, это очень непросто – расстаться однажды со своей новорождённой дочерью, а в следующий раз неожиданно увидеть её уже одиннадцатилетней, то есть вполне уже взрослой, со своими собственными мыслями, воспоминаниями и желаниями, – сказала Аня. – Конечно, это очень романтично выглядело бы в какой-нибудь книге, но когда такое случается с тобой или с твоей лучшей подругой, это приводит в замешательство и может даже обернуться трагедией.

– Ну, до трагедии, как мне кажется, ещё далеко, – напряглась Тилли. – Так что ты за меня не переживай.

– Да я и не переживаю, если честно, – простодушно ответила Аня. – Что мне переживать за девочку, которая живёт в книжном магазине, у которой есть дедушка, бабушка и даже мама, и при этом она собирается на Рождество в заснеженный волшебный Париж! А я вот никуда из Зелёных мезонинов уехать не могу, хотя охотно поменялась бы с тобой местами! Ты счастливая!

 – Счастливая, – подтвердила Тилли. Она и в самом деле была счастливой, разве нет?

Громко стукнула дверь кухни, заставив Тилли вздрогнуть. Подняв голову, она увидела бабушку.

– С тобой всё в порядке, солнышко? – спросила миссис Пейджиз, присаживаясь на диван рядом с Тилли. Под мышкой бабушка держала толстенький томик.

– Здесь была Аня, только что ушла, – сказала Тилли. – Она просто так заходила, поболтать. И у неё зелёные волосы.

– А, тот случай с краской от разносчика? Жаль, что я её не застала, интересно было бы взглянуть. Вообще, очень хорошо, когда у тебя есть друзья, с которыми можно просто поболтать, – сказала бабушка. – Я очень рада, что у тебя есть Аня и Оскар. Он, между прочим, на самом деле понимает гораздо больше, чем мы иногда думаем. Для вас обоих будет просто прекрасно побывать в Париже и повидаться с его родственниками. Да, кстати, я хочу поделиться с тобой одной вещью. – Бабушка осторожно переложила принесённую книгу к себе на колени. – Я подумала, что тебе нужно взглянуть на неё. Это мой сборник волшебных сказок, оставшийся с того времени, когда я ещё работала в Тайной библиотеке. Именно с этой книги я и начинала наносить их на карту.

Книга была очень, очень старой: потрёпанная, с бумажными полосками закладок и с загнутыми кое-где уголками пожелтевших от времени листов. Тилли осторожно открыла обложку и на украшенной виньетками странице увидела напечатанные столбиком названия знакомых сказок.

– Франция в некотором смысле родина сказок. Я имею в виду самые широко известные во всей Европе сказки. Во Франции были впервые записаны даже многие сказки, появившиеся в других странах, – пояснила бабушка. – Сейчас настал такой момент, когда путешествовать по сказкам стало опасно, но как только всё немного уляжется, мы могли бы отправиться туда вместе. Если ты захочешь, конечно.

– Захочу, как же не захотеть, – моментально откликнулась Тилли, осторожно переворачивая страницы. – Послушай, ба… Ты говорила, я помню, что появились какие-то разные мнения, и поэтому ты прекратила работать над волшебными сказками. Можешь подробнее рассказать об этом?

– Ну, хорошо, – с некоторой запинкой ответила Элизабет. – Когда я была картографом, со мной работала одна библиотекарша. Мы с ней стали близкими подругами и вместе пытались создать карту сказочных земель, чтобы понять, как сказки влияют друг на друга и какие обычные в нашей реальности законы не действуют в них. Мы много раз уходили в странствие, изучали сказочные сюжеты и земли. Это, скажу я тебе, удивительные, просто очень удивительные места! Собрав огромное количество сведений, мы собирались перейти к следующему этапу: сделать сказки безопаснее, используя эти накопленные знания, и опубликовать составленные нами карты. И тут, представляешь, моя подруга то ли струсила, то ли по какой-то другой причине внезапно дала задний ход. Она вдруг объявила, что не нужно делать сказки безопаснее, что особенность сказок именно в том и состоит, что они опасны. Ещё она сказала, что мы пытаемся «причесать», заковать в жёсткие рамки нечто «дикое и прекрасное по своей природе». Да, так она и сказала: «дикое и прекрасное». Говоря по правде, кое в чём я с ней согласилась… поначалу. Но позднее она начала повсюду видеть злой умысел, заговоры и всё такое, за что её… Одним словом, ей пришлось уйти из Тайной библиотеки.

– А почему никак не удаётся достичь единого мнения о том, как же, собственно, должны проходить книжные странствия? – спросила Тилли.

– О, это, знаешь ли, вопрос очень сложный. Намного сложнее, чем тебе кажется, – ответила бабушка. – Иногда у меня возникает чувство, что бросить бы нам всем нашу библиотеку с её заморочками, и пусть люди странствуют себе по книгам, как кому захочется. Но затем я вспоминаю, как Беа влюбилась в твоего отца и захотела остаться в «Маленькой принцессе», и тогда понимаю, что Тайная библиотека с её законами и правилами очень нужна. Конечно, я не уверена, что когда-нибудь вообще удастся найти правильные ответы на все вопросы. И нам остаётся просто делать то, что в наших силах, и стремиться к лучшему, только и всего.

– Вот про мистера Ундервуда так не скажешь, – твёрдо заявила Тилли.

– Не скажешь, – согласилась бабушка. – Но это ты так думаешь и я так думаю, а сам-то Мелвилл, как я понимаю, считает иначе. Что ж, понять, почему кто-то поступает определённым образом, – это уже полдела, если ты собираешься помешать ему. Ты же сама слышала, что сказала Амелия: за кулисами библиотеки происходит что-то странное. Что-то такое, что притягивает Мелвилла Ундервуда сильнее, чем просто власть. Что именно? Вот это мы и попытаемся выяснить, когда встретимся с Амелией и Себом.

– А как же Чок? – поёжилась Тилли. – Ему пока что сходит с рук то, что он сделал с моей мамой. Разве его не нужно каким-то образом наказать, как ты считаешь?

– А ты?

– Конечно, его нужно наказать, а как же иначе? – удивилась девочка. – Иначе будет нечестно.

– Найти Чока и отдать его под суд наверняка сам Мелвилл и постарается, я думаю, – сказала бабушка. – Правда, я не представляю, к чему можно приговорить сбежавшего из книги вымышленного персонажа. Впрочем, Ундервуд очень умный человек, хотя и очень неприятный. Он понимает, что если ему удастся найти Чока и вернуть его в книгу, из которой тот сбежал, это укрепит авторитет Главного библиотекаря и станет отличным началом карьеры. Впрочем, где бы сейчас ни находился Чок, никакой угрозы для нашей семьи он не представляет. И ты в Париже будешь в полной безопасности, только не путешествуй там в книги. Не рискуй, и вернёшься домой целой и невредимой, а время там пролетит так быстро, что и глазом моргнуть не успеешь.

– В каком смысле не путешествуй в книги? – нахмурилась Тилли. – Совсем-совсем в книги не заходить, да?

– Неужели ты сама не понимаешь, что в нынешней ситуации тебе лучше совсем не заходить в книги, тем более отъехав так далеко от дома, – нахмурилась бабушка.

– По-моему, ты только что сказала, что Чок для нас больше не опасен. Или я ослышалась?

– Нет, не ослышалась, – покачала головой миссис Пейджиз. – Но сейчас следует вести себя осторожнее и держаться как можно дальше от любых опасностей, обычных для всех книжных странствий. Потерпи. Это продлится недолго, а потом всё успокоится, наладится… Так, давай-ка лучше проверим, всё ли мы с тобой собрали в твой парижский чемодан.

Бабушка поднялась на ноги и ушла, забыв сборник волшебных сказок на диване. Спустя несколько минут Тилли засунула этот томик в свой рюкзак, ожидавший её возле двери. Ну, что ж, если от неё пытаются что-то сохранить в секрете, тогда она сама проведёт… маленькое исследование.

Когда прибыло такси, чтобы отвезти Тилли на вокзал Сент-Панкрас, дедушка в десятый, наверное, раз за утро обсуждал по телефону с отцом Оскара, Габриелем, детали отправки и встречи детей.

– Да не волнуйся ты, всё будет хорошо, – успокоила его внучка. – Что с нами может случиться, если ехать здесь всего два с половиной часа?

– Я достаточно хорошо знаю вас обоих, – поднял бровь дедушка. – Вы с Оскаром за десять минут такого натворить можете, чего кому-нибудь другому за всю жизнь не удастся.

– Это точно, – с некоторой гордостью подтвердил Оскар.

– А мама попрощаться с нами придёт? – тихо спросила Тилли.

– Не думаю, солнышко, – ответил дедушка. – Ты же знаешь, как быстро она устаёт теперь, после… возвращения сюда. Вы же вчера вечером уже попрощались с ней, правда?

Тилли беспомощно повела плечами. Да, вчера они попрощались, но неужели маме так трудно просто спуститься вниз и пожелать счастливого пути своей единственной дочери?

– Ты очень скоро вернёшься назад, даже не заметишь, как время пролетит, – сказал дедушка, поднимая чемодан. – А когда приедешь, мы устроим в «Пейджиз и Ко» рождественский праздник. И ты с мамой сможешь говорить сколько угодно, хоть целыми днями. Я знаю, что и ей тоже захочется поговорить с тобой, узнать, как у тебя дела и что ты делать собираешься…

Тилли ничего на это не ответила, просто взяла дорожную сумку и пошла на улицу, к такси. Но когда она уже забиралась на сиденье, дверь магазина распахнулась, и из неё выбежала Беа в накинутом поверх фланелевой пижамы халате.

– Тилли, – слегка запыхавшись, сказала она, подходя ближе. – Как я рада, что успела застать тебя. Я буду скучать! – Беа обняла дочь и шепнула ей на ухо: – Счастливого Рождества. Я очень люблю тебя.

На сердце у Тилли вдруг стало тепло и легко. Она села в такси и долго махала рукой из окна, до тех пор, пока махавшая ей в ответ мама не превратилась в размытое туманное пятнышко.

– 10 —

Д_рем_уч_ий _тём_ны_й л_ес

Такси привезло их к вокзалу Сент-Панкрас. Дедушка, Тилли и Оскар прошли через просторный зал, под стеклянным потолком которого эхом отдавались рождественские гимны, которые кто-то наигрывал на слегка расстроенном пианино. Дальше они пробрались сквозь толпы туристов с путеводителями по Лондону в руках и отправляющихся на каникулы путешественников и пристроились к очереди у входа на платформу, возле которой уже стоял сверкающий состав «Евростара»[1]. Дедушка помог детям найти места, затем подозвал проводника и попросил его присматривать за ними. Ещё минут пять ушло на то, чтобы проверить, не забыли ли Тилли и Оскар свои документы, билеты, деньги, телефоны, а затем в их предотъездную суету вмешался проводник и сказал, аккуратно взяв дедушку под локоть:

– Прошу прощения, сэр, но вам пора выйти из вагона. Поезд отправляется. Я обещаю, что присмотрю за ребятами.

Арчибальд вышел, закрылись автоматические двери вагона, поезд свистнул и тронулся с места. Тилли и Оскар в последний раз помахали оставшемуся на перроне дедушке и отправились в путь.

– Ты не будешь против, если я почитаю немного? – почти сразу же спросила Тилли, вытаскивая из своего рюкзака украденный… нет, лучше сказать так: позаимствованный у бабушки сборник сказок.

– Конечно, читай на здоровье, – ответил Оскар. – А я пройдусь, посмотрю, где здесь кафе. Тебе взять что-нибудь?

– Нет, спасибо, – ответила Тилли, не поднимая головы от книги. Оскар пожал плечами и пошёл по проходу, слегка покачиваясь вместе с набиравшим скорость вагоном.

Тилли осторожно провела пальцем по странице с содержанием. Она искала какие-нибудь пометки, следы, оставленные бабушкой, когда она в молодости с помощью этого сборника составляла карту сказочных территорий. Но никаких следов – сделанных ногтем пометок в оглавлении или записей на бумажных закладках – Тилли найти не удалось. Не зная, что ещё можно сделать, она раскрыла книгу на странице с загнутым уголком, удобнее откинулась на спинку кресла и начала читать. Это оказалась «Красная Шапочка». Тилли читала медленно, внимательно, пытаясь найти отличия от той истории, которую она помнила с детства, когда до неё долетел какой-то странный – густой и сладкий – запах. Подумав, что это друг вернулся из кафе с вкусняшками, Тилли подняла голову, но Оскара не увидела.

Оглянувшись в поисках источника непонятного запаха, девочка очень удивилась, увидев за окном дремучий тёмный лес. Таких лесов в каких-нибудь двадцати минутах езды от Лондона быть просто не могло. Да, не могло, однако дремучий лес был. Деревья подступали всё ближе, плотно обступали .

Сбитая с толку, Тилли откинулась на спинку кресла, положила книгу на столик перед собой и вытащила из сумки телефон, собираясь найти положение поезда в приложении «Карты», но тут её насторожил . Она выпрямилась и увидела,  сомкнулись вокруг поезда сплошной стеной и стучат, скребут своими ветками по окнам вагона, .

Тилли оглянулась по сторонам, проверяя реакцию других пассажиров, но они на обступивший со всех сторон дикий тёмный лес не обращали никакого внимания, занятые своими делами: кто-то возился с собственным телефоном, кто-то с головой ушёл в книгу, кто-то дремал. Дыхание Тилли становилось всё чаще, её начала охватывать паника. А темнота вокруг поезда продолжала сгущаться, дремучий лес ломился внутрь вагона, но никто, никто в нём не замечал этого, кроме Матильды. В ушах раздался звук, похожий на хруст льда на замёрзшем озере, по которому кто-то шагает в тяжёлых сапогах. Она отшатнулась от окна, когда дерево ударило в него своей веткой, и та прошла сквозь стекло так легко, словно не было на окне никакого стекла, и, распрямившись, прилипла к потолку. Вслед за этой первой веткой хлынули другие, заполнили всё пространство вагона, извиваясь, словно покрытые коричневой мокрой корой змеи. Тилли в ужасе наблюдала за тем, как одна из ветвей, извиваясь, проползла у неё под ногами и направилась через проход к креслу, в котором, слегка приоткрыв рот, спал пожилой мужчина. Ветка скользнула вверх, к плечу спящего, нацелилась на его глаза и приоткрытый рот. Тилли почувствовала себя так, словно очутилась внутри фильма ужасов.

– Просыпайтесь! – закричала Тилли. – Просыпайтесь!

Она вскочила и бросилась к креслу, в котором спал мужчина, стремясь схватить и отвести ветку в сторону раньше, чем та задушит спящего.

– Что случилось? Что ты делаешь, девочка? – ошеломлённо пробормотал разбуженный пассажир, стирая набежавшую в уголке губ слюну.

– Деревья остановить пытаюсь! – ответила Тилли, но не успела договорить последнее слово, как дремучий тёмный лес пропал. Исчезли все деревья, словно их и не было здесь никогда. За окном светило неяркое зимнее солнце.

– Какие деревья? – нахмурился разбуженный пассажир. – Где твои родители, девочка?

– Простите… – пробормотала покрасневшая от смущения Тилли и принялась пятиться к своему креслу. – Я просто подумала… Мне привиделось… Простите, и давайте забудем об этом, если можно.

Мужчина посмотрел по сторонам, поискал взглядом родителей Тилли или проводника, не нашёл и, по всей видимости, решил махнуть рукой и никому не жаловаться.

– Сиди на месте и больше ни к кому не приставай, – строго сказал он, затем откинулся головой на спинку кресла и на удивление быстро, почти моментально, уснул вновь.

Тилли прижалась носом к оконному стеклу, пытаясь увидеть хотя бы кусочек дремучего леса, но его не было. Всё внутри неприятно похолодело. Она была уже достаточно опытной книжной странницей, чтобы понять, что именно произошло минутами раньше.

– Эй, ты книжку обронила, – раздался голос Оскара. Он наклонился и поднял с пола бабушкин сборник сказок, да так неуклюже поднял, что смял страницу, которую перед этим читала Тилли. Когда же Оскар принялся разглаживать эту страницу, Тилли увидела, что находится на другой её стороне, и побледнела.

Чёрно-белый рисунок с изображением того самого дремучего тёмного леса, что совсем недавно рвался сквозь окна внутрь вагона. Сейчас чёрные ветки деревьев тянулись к краям страницы, словно всё ещё пытались сбежать с неё.

Оскар поставил на столик пакет апельсинового сока и помасленную картонную тарелочку с разогретым в микроволновке тостом с сыром. Тост уже был разрезан пополам.

– Я подумал, что ты, наверное, тоже захочешь, – сказал мальчик, беря одну половинку тоста, а вторую пододвигая к Тилли. – И вторую трубочку для сока тоже прихватил. Эй!.. – спросил он, присмотревшись. – С тобой всё в порядке? Ты что такая бледная? Тебя укачало, может быть? Принести тебе воды вместо сока?

– Нет-нет, со мной всё в порядке, спасибо, – ответила Тилли. Она была не готова прямо сейчас делиться тем, что с ней случилось. И вообще она дико устала от странных вещей, постоянно происходивших с ней в последнее время, и ей просто не хотелось думать о них.  Не хотелось, и всё. Осторожно, чтобы не обжечь пальцы, она взяла предложенную Оскаром половинку тоста. – Понимаешь, мне просто показалось, будто я увидела что-то странное в окне, но это, наверное, просто была игра света.

– Ладно, – ответил Оскар, которого, судя по тону, не слишком убедили эти слова. Затем он вставил в пакет с соком две соломинки, протянул одну из них Тилли и сказал: – Держи. Хотя постой! У тебя что-то в волосах застряло.

Он протянул руку и вытащил из её волос осиновый листочек.

– Странно, – воскликнула Тилли, пытаясь казаться удивлённой. Она взяла у Оскара сухой листик и смяла его в своей ладони.

Спустя два с половиной часа «Евростар» вкатился под своды парижского Северного вокзала. Тилли и Оскар вытащили вещи на перрон и остановились, оглядываясь по сторонам.

– Вот он! Вот он! – сильнее, чем следовало бы, подтолкнул Тилли локтем в бок Оскар, указывая на мужчину, стоящего на другом конце платформы. – Пошли!

Мужчина тоже заметил их, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Он зашагал навстречу, и они встретились примерно на середине платформы. Мужчина крепко обнял Оскара, а затем повернулся к Тилли.

– А ты, должно быть, Матильда, – сказал он на правильном английском, хотя и с довольно сильным французским акцентом. Мужчина был высоким, с тёмными густыми волосами, в узких брюках, удобных ботинках и элегантном чёрном пальто. – А я Габриель, отец Оскара.

– Здравствуйте, – ужасно засмущалась Тилли. – Я, вообще-то, Тилли, а не Матильда. Ну, то есть я Матильда, но все зовут меня Тилли.

– Добро пожаловать, Тилли, – улыбнулся Габриель. – Мы очень рады видеть тебя здесь.

– Спасибо за то, что пригласили меня, – вежливо поблагодарила она.

– Это просто замечательно, что ты смогла приехать вместе с Оскаром, – сказал Габриель. – Они с Мэри столько о тебе говорили! Ну, поехали домой, обедать. On y va![2]