Камень Книга четвёртая [АТ]

Алексия же на эти слова Пафнутьева прореагировала тем, что убрала руки от лица, но глаз так и не подняла. А я продолжил:

— Единственное, Леся, за что я действительно переживаю, как, впрочем, и твой отец, так это за то, чтобы ты не попала к Лебедеву. Остальное на самом деле полная ерунда! — махнул рукой я. — Теперь перейдем непосредственно к твоим новым способностям. Я не могу точно сказать, как и сколько по времени они будут развиваться, Леся. И что ты при этом будешь чувствовать. Мне тоже не у кого проконсультироваться, не вызвав при этом вполне обоснованных подозрений. Но, как я отмечал ранее, процесс этот хоть и идет медленно, но он все же идет. Думаю, какое-то время у нас с тобой на приспособиться есть. Даже учитывая твой плотный гастрольный график. И еще, Леся… Сама понимаешь, постоянно находиться рядом с тобой и отслеживать все изменения я возможности не имею. Значит, тебе придется какое-то время быть очень аккуратной, не волноваться, не переживать по пустякам и, кроме концертов, постараться поменьше бывать на людях. Пока могу дать только такие рекомендации. — я перевел взгляд с девушки на её отца.

Пафнутьев мне с благодарностью кивнул и, обратившись к дочери, продолжил мою мысль:

— Леся, Алексей прав. Если хорошенько подумать, ничего страшного не случилось — кроме нас троих о твоих просыпающихся способностях никто не знает, странности в твоем поведении окружающие спишут на очередной закидон тонкой душевной организации творческой натуры. А если ты, доченька, как-то нечаянно проявишь эти свои способности, люди, скорее всего, ничего не поймут, ведь у подавляющего большинства из них опыта общения с колдунами просто-напросто нет. — он с довольным видом откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, демонстрируя уверенность, а Леся, как будто, немного расслабилась. — Дальше, — продолжил Пафнутьев, — тебе действительно надо максимально ограничить общение. Даже с членами своей труппы. Всегда можешь сослаться на общее недомогание и усталость от напряженных гастролей. С начальником твоей охраны я переговорю, сославшись на те же обстоятельства, он проследит. — Леся кивнула. — Следующее. Используй самолет, выделенный тебе Алексеем, по полной программе, и постоянно возвращайся в Москву, здесь мы тебя с Великим князем прикроем на все сто процентов. — девушка опять кивнула. — Мы с Алексеем будем постоянно на телефоне, если что — звони в любое время дня и ночи. А так нам с ним хватит обычного сообщения, что с тобой все в порядке. И ни с кем, Лесенька, даже с самыми близкими, не вздумай ничем из этого всего делиться. Ты меня хорошо поняла?

— Поняла, пап. — заверила она.

А Виталий Борисович продолжил:

— Про уникальные возможности колдунов тебе лучше расскажет Алексей. Но не сейчас. Сама понимаешь, времени сегодня в обрез. — Леся согласно кивнула. — А теперь, когда мы это все обсудили, предлагаю всем выдохнуть и расслабиться. — он обозначил улыбку. — Ничего страшного не случилось, и, надеюсь, не случится. Жизнь продолжается! — он с теплотой посмотрел на дочь. — А у кого-то она еще и новыми ощущениями и красками играть начала…

— Это точно! — заулыбалась Леся. — Одни только ощущения от Лешкиных прикосновений чего только стоят!

— Вот видишь, — улыбка Пафнутьева стала чуть шире, — а я вот подобных радостей лишен, доченька. Ладно, иди уже, готовься к новоселью, а мы с Алексеем тут еще пару технических моментов обсудим.

— Хорошо, пап.

Алексия встала, и вышла из гостиной.

С минуту мы с Пафнутьевым молчали, пока он не сказал:

— Вообще-то, колдунов-женщин называют ведьмами. Не знаю, почему так. Могу лишь предположить, основываясь на неподтвержденных слухах как в самой Канцелярии, так и в Роду Романовых, что когда колдуньи входят в полную силу, они становятся именно ведьмами… — он смотрел на меня серьезно. — В самом плохом смысле этого слова. Судя по всему, начинаются проблемы с психикой. Но это, повторюсь, только слухи.

Я от этих его слов напрягся и спросил:

— Виталий Борисович, а Леськина мама тоже была… ведьмой?

— Нет, Алексей, она была не очень обычной женщиной, но ведьмой точно не была. И вообще, ведьмы очень редки, несмотря на все эти сказки для детишек. Я имею ввиду настоящих ведьм. А все эти бабки и знахарки со старцами и знахарями… — он покривился, — Так, ерунда… Пыль под ногами настоящей ведьмы! И все у нас на контроле. Как и их родственники. Кстати, — Пафнутьев опять обозначил свою фирменную улыбку, — у твоего Прохора богатый опыт общения с колдуньей. Они даже пожениться хотели… — Виталий Борисович внезапно замолчал, а через пару секунд продолжил. — Погибла она на той войне, не успела в полную силу войти… А эта его Решетова очень на нее похожа. Вот у твоего воспитателя крыша чуть и едет от Екатерины. — он вздохнул, улыбка пропала с его лица. — К чему я это тебе говорю, Алексей… А к тому, что надо будет за Прохором понаблюдать, он может обратить внимание на странности в поведении Алексии и сделать соответствующие выводы. Тем более… — он осекся, но тут же продолжил. — Приглядишь за ним? — я кивнул. — Все, тогда на связи. Новостями будем обмениваться по мере их поступления. А я пойду, проведаю старого друга, долго нам тут с тобой сидеть тоже ни к чему, могут возникнуть ненужные вопросы…

Когда Виталий Борисович вышел из гостиной, я задумался: как же мы с ним технично обошли тему биологического отца Алексии! «Влететь» на этом я не боялся — о том, что настоящим отцом девушки является Иван-Колдун, догадаться было совсем несложно и без его ко мне «визита». Пугало другое — слова Пафнутьева о том, что Леся может превратиться в ведьму! Но, с другой стороны, Иван-Колдун явно дочери желает только добра, и, следовательно, снимая с девушки установленный им же блок, не боится подобных последствий. Может он знает что-то, что не знает Пафнутьев? Скорее всего…

* * *

— Маша, ты подумала насчет нашего вчерашнего разговора? — Император пристально смотрел на жену.

— Да, Коля. — ответила Императрица, занятая выбором украшений, в которых ей предстояло явиться на новоселье к внуку. — Учитывая то, что Алексей защитил Машку с Варькой от этих трех выродков, среди которых был колдун, который мог натворить бог знает что, да еще и наказал их самым… показательным образом… — Мария Федоровна с довольной улыбкой повернулась к мужу. — Я решила простить внуку часть его прегрешений и закопать на время топор войны. Да и Машка отдельно попросила меня отнестись к брату более благосклонно. Хотя бы сегодня. А уж когда я прочитала эту статью Аньки Шереметьевой… — Императрица закатила глаза. — Веришь, Коля, даже слезу пустила… Внук-то у нас с тобой оказывается герой! А я, дура старая, этого до сих пор не замечала! — она тяжко вздохнула. — Так что не переживай, дорогой, на новоселье Алексея я буду вести себя, как и подобает любящей бабушке. Ты доволен, твоё Величество?

— Любящая бабушка, говоришь?.. — Император с подозрением разглядывал жену. — Ты опять какую-нибудь пакость задумала, Маша?

— Коля, тебя не поймешь! — фыркнула Императрица. — Какая пакость? Определись уже со своими желаниями! То тебе образцовую жену и бабушку подавай, то тебе уже и это не нравится.

— Ну, Маша, смотри… — протянул Император, не желая вступать в бессмысленную полемику с женой. — Я буду за тобой приглядывать.

— Ой, напугал! — опять фыркнула она. — Одним соглядатаем больше, одним меньше… Всё, дорогой мой, не мешай. Я перед любимым внуком и его бабами должна предстать во всём своем блеске и великолепии!

Император мысленно плюнул и вышел из огромной Кремлёвской гардеробной жены.

— Ну что, вы подумали насчет Кольки и Сашки? — Николай смотрел на двоюродных братьев.

Старшее поколение Рода Романовых, вернее, его мужская половина, расположились в рабочем кабинете Императора.

— Бог с ними! — махнул рукой Александр. — Пусть едут внуки. Может после этой поездки поймут, что учиться лучше надо.

— Ты себя-то вспомни в эти годы, Шурка! — ухмыльнулся родной брат Императора, Великий князь Владимир Николаевич. — Много ты о учебе думал, когда в женский корпус по ночам на свиданки бегал и с губы не вылезал?

— Хм… — Александр сделал вид, что откашлялся. — И мне потом, так же как и внукам, родители вместе с начальником училища мозг выносили! Как и вам всем, впрочем! Традиция, понимаешь… Да и репутацию Романовых надо в Обществе поддерживать. — он подмигнул Владимиру. — Но новое поколение нас переплюнуло! По поводу их поведения уже и Советы Рода собираются. — Александр с ухмылкой смотрел на Николая.

— Ладно, ладно! — заулыбался тот. — Переплюнули! Скажешь тоже, Саша! Так, — посерьезнел Николай, — а теперь перейдем к частностям. Меня тут князь Воронцов по просьбе своего старшего сына одолевает после просмотра той видеозаписи, где Алексей с этими Никпаями лютует. Так вот, что я вам имею предложить. Раз хочет наш Военный министр повышения боеготовности вверенных ему отдельных подразделений разведки, мы не будем ему препятствовать в этом благородном начинании. Заодно и Алексей с братьями разомнутся и проведут боевое сглаживание перед поездкой на границу. Это мне, кстати, сын предложил. — Николай хмыкнул. — Хочет под это дело устроить инспекцию хозяйства младшего Воронцова.

— Дмитрий что, провинился где-то? — заинтересовался Владимир.

— Да нет, все как раз наоборот. — пожал плечами Николай. — Чистая профилактика. Есть ощущение, что Воронцов-младший после удачных акций по Никпаям слишком сильно поверил в свои силы и силы своих головорезов. Надо бы слегка приглушить атакующий порыв молодого генерала, как бы дров не наломал. Ну что, — он посмотрел на Александровичей, — по существу возражения будут?

Александр с Павлом переглянулись и последний ответил:

— Коля, уж если Сашка внуков пока берет под свое крыло, так пусть и использует их по полной программе. Без всяких там скидок на родство и возраст. Им это только на пользу пойдет, быстрее повзрослеют. Вон, как Алексей. — Павел хохотнул. — Главное, чтобы нам потом на Совете Рода уже поведение внезапно повзрослевших Николая и Александра разбирать не пришлось…

* * *

Как и было договорено, отец приехал к четырем часам. Никаких «торжественных выступлений» со стороны Дворцовых не последовало — как мне потом объяснил Михеев, по этому поводу Цесаревич озвучил отдельные инструкции.

Быстро пробежавшись по особняку, отец высказал свое мнение:

— Вроде, все нормально. Трегубов со Службой протокола поработали хорошо. Как тебе статья Шереметьевой, кстати? — улыбался он.

— А вы с пафосом не переборщили? — хмыкнул я.

— Не переборщили. — продолжил он улыбаться. — Пафоса, Алексей, в этой статье в самый раз. И это только начало, поверь мне. Пора тебе становиться публичной фигурой.

— Уж куда публичнее? — насторожился я. — И так моя физия, сжигающая троих недавно убиенных, по всей паутине который день мелькает.

— Ну, Алексей… — протянул отец. — Так-то, да… Я и не спорю. Видишь ли, на этой записи ты предстаешь перед обывателями и Светом хоть и очень благородно, но несколько однобоко… Особенно на фоне выяснения отношений с Родом Юсуповых…

— Это как? — спросил я, хоть и догадывался, что сейчас услышу.

— Алексей, Свет, в большей степени, должен тебя не бояться, а уважать. А сейчас все, кроме молодежи, тебя… скажем так, больше опасаются, чем уважают. — он вздохнул. — Можешь у Пафнутьева мнением старшего поколения Главных Родов поинтересоваться, да и не только Главных. Виталий Борисович тебе очень интересную картину нарисует. — отец улыбнулся. — Бильярдный турнир, конечно, дело хорошее, но тебе необходимо больше в Свете бывать, на приемах разных, других подобных мероприятиях. Вот, к примеру, тебя князь Юсупов на ужин звал. Ты к нему съездил?

— Нет. — помотал я головой.

— А ты обещал ему, сынок. — отец укоризненно смотрел на меня. — А с Глебом Голицыным ты почему дома у себя турнирную встречу играл, а не в клуб к Долгоруким поехал?

— Ну… так удобнее… — если с претензиями по поводу Юсупова я еще мог согласиться, то вот с Голицыным — нет. — Тут-то что не так?

— Что не так? Да все не так, Алексей! — опять вздохнул отец. — Долгорукие этот турнир придумали, взяли на себя обязательства по его организации, предоставили свой клуб в пользование игрокам. Понятно, что в правилах нигде не написано, что ты обязан играть на их территории, но это предполагалось, сынок! Чтобы представители разных Родов собирались для игры на бильярде и общения именно в клубе у Долгоруких, а не у себя по особнякам именьям. А Долгоруким за это уважение и дополнительные бонусы в виде очков статуса в Обществе. Даже я к ним в «Метрополию» приезжаю играть. А вот Великий князь Алексей Александрович последнее время Долгорукими брезгует. Именно так все это выглядит со стороны, несмотря на твою дружбу с Андреем и Натальей Долгорукими.

— А раньше все это вы мне не могли сказать? — расстроился я. — Да и Голицын мне ни о чем таком даже не намекнул. Даже Андрей Долгорукий молчал!

— Важно, Алексей, не кто тебе что сказал, а что подумал. — улыбнулся отец. — Да и не скажут они тебе ничего из-за твоей фамилии… А уж после последней видеозаписи даже намекнуть побоятся. — усмехнулся он. — Ладно, сынок, я пока, слава богу, еще могу тебе и намекать, и прямо говорить, поэтому слушай внимательно и запоминай. На следующей неделе найди время и обязательно нанеси визит князю Юсупову. Он у нас любитель прихвастнуть, и о вашем ужине уже на следующий день будет знать весь Свет. Даже не сомневаюсь, что после этого тебе поступят предложения от других Родов. И ты эти предложения с готовностью примешь. — отец уже не улыбался, а на мою попытку возразить поднял руку. — Дослушай до конца, Алексей. Я не говорю о том, что ты вечерами только должен по особнякам наших аристократов разъезжать, но время для этого ты должен выделить. Тебя Голицыны к себе сколько раз звали? — прищурился он.

— Много. — признался я.

— К князю Юсупову наш Алексей сходил, которому он не так давно руки-ноги переломал, а к Голицыным, которые этот конфликт помогали улаживать, так и не соизволил. И как это будет выглядеть, сынок? А я тебе озвучу однозначное мнение Света и самих Голицыных — Юсуповых мы любим, а Голицыных нет!

Действительно, после этих слов отца я посмотрел на всю эту ситуацию с другой стороны и расстроился еще больше — работы для меня, как для Романова, становилось все больше и больше, а профита все меньше… Зато рос профит у Рода Романовых.

— Молчишь? — продолжил отец. — Вот и я про это. Запомни, Алексей, ты не сам по себе, а, в первую очередь, представляешь Род Романовых. И все твои действия Обществом будут рассматриваться прежде всего именно через эту призму. Все твое поведение, твои слова, жесты, интонации проанализируют и сделают соответствующие выводы. — он хмыкнул. — Попробуй только больше внимания уделить одним, а от других отдалиться, сразу же на ровном месте возникнут теории заговора, мол, этот Род в фаворе у Романовых, а этот — наоборот. И понеслась! — отец махнул рукой. — А деду твоему потом это все приходиться разгребать, да и я, как Цесаревич, в стороне точно не остаюсь. Понял, о чем толкую, Лешка?

— Понял. — кивнул я. — Всем улыбаться, никому не отказывать, со всеми дружить и ни с кем не конфликтовать. С кем можно и нужно конфликтовать, вы мне с дедом укажите отдельно.

— Вот что за характер у тебя, Лешка? — вздохнул он. — Упертый, как твой дед! Даже хуже!.. Но общее направление мысли ты уловил верно. Ладно, скоро Машка с Варькой подъедут, помогут нам гостей встречать. Ты Николая с Александром предупредил, что они тоже участвуют?

— Предупредил. В 4-50 должны спуститься. Наряжаются твои плямяши.

— Хорошо. А где эти оба-двое обретаются, Белобородов с Пафнутьевым которые?

— У Прохора должны быть. — пожал плечами я. — Пойдем, провожу…

* * *

Род Романовых начал собираться в шестом часу вечера. На улице и во дворе особняка образовалась самая настоящая пробка из «Волг» и «Чаек», в которых пожаловали Романовы. А ведь были еще машины сопровождения, которые тоже надо было куда-то девать. Ладно, думаю многоопытные Дворцовые под командованием моего Михеева разберутся, не первый раз замужем.

Вот, наконец, мне и довелось познакомиться со всеми своими остальными родичами из Романовых, за исключением совсем уж дальних…

Первыми дружно прибыли Александровичи. Если их старшее поколение, Александр и Павел, оставили своих жён соответственно во Владивостоке и Киеве, то вот мои троюродные дядья явились семьями — Александр Александрович с супругой Екатериной Васильевной, сыном Владимиром лет пятнадцати и дочерью Натальей тринадцати лет. Как я понял, в этой ветви Романовых была традиция называть старших сыновей Александрами — третий, самый младший из Сан Санычей, поселившийся недавно у меня в особняке, сейчас вместе со мной встречал гостей. Младший сын деда Александра, Владимир, приехал в сопровождении жены Виктории Дмитриевны, сына Николая лет 14–15 и дочерей-погодок Марии и Евгении, которые были чуть помладше старшего брата.

Сыновья деда Павла, Виктор и Дмитрий, от родичей не отставали — Наталья Николаевна, жена Виктора Павловича, держала за руки сына Павла и дочь Ирину, которым было максимум лет девять, — дети сразу же попытались подбежать к своему старшему брату, Николаю, тоже проживающему у меня. Дмитрий Александрович приехал с женой Златой Евгеньевной, сыновьями Петром и Александром пятнадцати и четырнадцати лет соответственно, и дочерью Татьяной лет двенадцати.

После представления мне незнакомых родичей, отец, на правах неформального распорядителя, поручил Александровичей заботам Николая с Александром, которые и повели их внутрь особняка, прямо в зал на втором этаже. А я себе мысленно поставил крестик: надо будет потом выяснить, из каких Родов происходят жены моих дядьев, может в жизни пригодиться.

Следующими прибыли Владимировичи.

Первой, кого мне представили, была жена деда Владимира, Валентина Анатольевна. Надо было отдать должное моей двоюродной бабушке, на свои года она точно не выглядела.

А дальше уже пошли семьи моих двоюродных дядьев, Николая, Александра и Константина. В один прекрасный момент я просто перестал запоминать младших родичей, пообещав себе в скором времени обязательно всех выучить, тем более что плотное общение с троюродными братьями и сестрами мне в ближайшем будущем не грозило — были все они меня младше минимум на пару лет и больше. Владимировичами, после знака отца, занялись Мария с Варварой.

Дядька Николай с семьей в очереди из Романовых шел предпоследним. Тут уж я заставил себя поднапрячься (дядька все-таки родной!) и освободил у себя в памяти соответствующее место. Оксана Валерьевна, моя тетка, красивая, улыбчивая миниатюрная брюнетка за тридцать, производила впечатление очень спокойной и уравновешенной женщины. В этот образ укладывался и ее голос — приятный и негромкий. А вот мои двоюродные братья и сестры впечатление производили несколько иное — улыбчивость они явно унаследовали от матери, а вот общей живостью характера точно пошли в отца. Старшему, Александру, было шестнадцать лет, Владимиру — пятнадцать, Марине — четырнадцать, а самой младшей, Клавдии, двенадцать. Их в дом повёл мой отец. Вернулся он быстро, как раз к тому моменту, когда во двор заехала «Чайка» Императора Российской Империи.

Дед с бабкой, как оказалось, прихватили с собой мою младшую сестру Елизавету, которая сразу поломала весь официоз и торжественность момента — она ловко вывернула свою руку из руки бабки и бросилась ко мне.

— Братик, ты почему меня не навещаешь? — повисла девочка у меня на шее, совершенно забыв при этом, что может помять свое светлое платьишко, видневшееся из-под пальто.

— А я тебя, Лизонька, у себя в гостях постоянно жду, а ты все не едешь. — я погладил сестренку по светлым волосам.

— Да?.. — удивилась она и нахмурилась. — А почему мне об этом никто ничего не говорил? Я знаю, что Машка с Варькой к тебе постоянно ездят, но сколько я не просила, они меня с собой брать отказываются!

— А ты одна ко мне приезжай, Лизонька, без сестер. Пусть они тебе потом завидуют. Договорились?

— Папа с бабушкой не отпустят! — громко «пожаловалась» мне сестренка на старших родственников. — Они строгие. — и стала ждать реакции на свой «демарш» со стороны вышеупомянутых душителей детских свобод.

И эта реакция ожидаемо воспоследовала со стороны Императрицы:

— Я думаю, мы сможем иногда отпускать Елизавету к Алексею. — бабка смотрела на мужа. — Но при условии ее примерного поведения.

Что это? Намек на примирение? Вернее, объявление вооруженного нейтралитета? На примирение с бабкой я точно не рассчитывал, уж слишком много меж нами случилось, чтобы это забыть вот так сразу. Не забуду ни я, ни она…

А Лиза вывернулась теперь уже из моих объятий, соскочила на землю, подбежала к Императрице и преданно уставилась той в глаза:

— Бабушка, я буду себя хорошо вести! Не буду шалить и уберу за собой все игрушки! Обещаю, бабуля!

— Я очень надеюсь на это, Елизавета Александровна. — с легкой улыбкой ответила Мария Федоровна.

— Лиза, — строго начал дед, — твой брат гостей встречает! А ты тут, под шумок, решила свои дела поделать, хитрюга маленькая, и совсем забыла про этикет! Тебе не стыдно перед братом?

Девочка покорно взяла Императрицу за руку и повернулась ко мне с серьезным лицом:

— Алексей, я не специально.

— Знаю, Лизонька. — улыбнулся я. — Добро пожаловать на праздник!

Отец сделал знак Михееву, указывая на появившиеся в воротах «Чайку» и две «Волги» с гербами Пожарских, и мы с ним повели Императорскую чету и Елизавету в дом. Думаю, деда Миша на нас с отцом не обидится за ожидание — выезд из ворот «Чайка» другого моего деда он должен был видеть.

Так и оказалось. Проводив Императорскую чету с внучкой на второй этаж, мы с отцом вернулись на крыльцо. Знакомиться с Пожарскими мне, понятно, было не нужно, вернее, это их, кроме дядьев, дед Миша представил мне в моем новом статусе. К своему большому удовольствию, поклоны, вежливые «Ваше Императорское Высочество» и поздравления с новосельем от противных теток я получил! Мелочно? Быть может. Но еще большее удовольствие мне доставил взгляд деда, которым он следил за невестками. Явно старик заранее провел с ними разъяснительную беседу по поводу того поведения, которое он от них ждет. Дав себе пару секунд на насладиться, я с довольной улыбкой и в прекрасном настроении проводил Пожарских в дом, проследил, чтобы у них приняли верхнюю одежду, поднялся на второй этаж и вернулся на крыльцо.

Последними на «Волге» без гербов прибыла семья Пафнутьева. Их мы встречали вчетвером — к нам с отцом присоединились вызванные Михеевым Алексия и Виталий Борисович. Алексия накинула на плечи пальто, из-под которого виднелось платье молочного цвета, прическа и макияж тоже были на уровне. Я улыбнулся девушке, мимикой показав, что оценил ее лук, и получил удовлетворенную улыбку в ответ. А глава семьи Пафнутьевых начал представлять мне свою жену и родных детей.

Елизавета Прокопьевна, жена Виталия Борисовича, больше всего мне напоминала тех простых и милых женщин, которые водятся только за пределами столицы, на которых я насмотрелся на Смоленщине и не встречал в Москве — простое русское лицо с открытой улыбкой, ясными глазами, которые доверчиво смотрят на этот мир и не ждут от него ничего плохого. Глядя на эту женщину, хотелось радоваться жизни вместе с ней, забыв про все свои проблемы и невзгоды.

Старший сын Пафнутьева, Борис, был точной копией отца — помимо внешнего сходства, молодой человек, которому явно было двадцать с чем-то лет, отличался внешней невозмутимостью, скупостью движений и колючими глазами. И опять это «фирменное» обозначение вежливой улыбки, которая исчезла через несколько секунд после того, как на его место встали сестры. Чтобы уж совсем не теряться на фоне отца, Борис надел костюм не черного, а светло-серого цвета.

Жгучие брюнетки Наталья и Ангелина, по возрасту были чуть старше меня и явно больше пошли в мать, переняв кое-что и от отца — черты их лица были настолько необычны в этом смешении строгости и открытости, что я невольно залюбовался сестрами. Хищная красота — вот было самое точное определение их нестандартной внешности, да и взгляды сестер совсем не отличались христианским смирением и наивностью, но подкупали своей открытостью и тем, что называется обаянием. Я даже обернулся и посмотрел на Алексию — вот у нее была классическая женская красота, да и моторика совершенно отличалась от моторики сестер в сторону большей женственности. А ведь воспитывались они все вместе, и вилку с ложкой их учили в руках держать одни и те же папа с мамой. Да… Лишний раз убеждаюсь, что воспитание только слегка сглаживает заложенное Природой. Или Господом, если кому будет так угодно… И вообще, я буду не я, если детишки нашего Виталия Борисовича не пошли по стопам грозного папаши, а вот насчет Ларисы Прокопьевны я даже нисколько не сомневался — с этой бездной обаяния и кажущейся простотой ей точно была самая дорога в Тайную канцелярию.

Именно с Пафнутьевыми, ближе к шести вечера, мы и поднялись в зал на второй этаж. Увиденное мне очень напомнило приемы в особняке Пожарских — степенно прохаживающиеся и беседующие меж собой мужчины, разбившиеся на компании по возрасту и интересам, женщины, разглядывающие и обсуждающие наряды и украшения друг друга, молодежь, не скрывающая эмоций от встречи, и дети, в силу своей непосредственности бегающие по залу, и совершенно при этом не обращающие внимания на каких-то там скучных и вечно занятых взрослых. Но этот прием все же отличался от того, что я видел раньше, как по количеству гостей, так и по разнообразию женских туалетов — если мужчины были одеты более или менее одинаково в строгие деловые костюмы в одной темной цветовой гамме, то вот женщины использовали разные цвета, от спокойных до очень ярких, разный покрой, а от сверкающих начищенных драгоценностей у меня рябило в глазах! Не отставали от мам и бабушек и девочки-подростки, явившиеся ко мне в разных красивых платьях, только вот драгоценностей на них было по минимуму, но всякие там сережки, цепочки, колечки и браслетики сверкали не менее ярко.

Как меня заранее предупредил отец, а еще раньше говорил Прохор, Пафнутьевы были вхожи к Романовым, и представлять их присутствующим нужды не было. Семья Виталия Борисовича просто поклонилась при в ходе в зал, и на этом все требования этикета были ими соблюдены. Вику с Прохором я заметил не сразу, они скромно стояли с бокалами шампанского в самом дальнем углу зала, буквально спрятавшись за одной из музыкальных колонок. К ним-то я направился, оставив Алексию со своими родичами, — отец уже извинился и пошел к Императорской чете.

На Вике было роскошное зеленое платье и такого же цвета туфли на шпильках, да и затейливая прическа дополняла образ. Прохор щеголял в бежевом костюме.

— Отмучился, Лешка? — именно такими словами встретил меня он. Я кивнул и выдохнул. — Ничего, сейчас общее руководство праздником перешло в опытные руки Государя, а он умеет такими мероприятиями рулить, поверь мне. Так что расслабься и получай удовольствие! И не забывай подглядывать и подслушивать за дедом, в светской жизни пригодится, Лешка. Да и в компании друзей тоже.

— Слушай Прохора, Лешка, — с важным видом добавила Вика, — Государь действительно с подобными мероприятиями управляется на раз. Есть, чему поучиться.

— Викуся, выглядишь просто потрясающе! — заулыбался я.

Разговоры разговорами, а комплимент девушке сделать было надо: во-первых, было за что, а во-вторых, не скажи я подобного, и все… Развод и девичья фамилия…