- Когда-то здесь тренировались дружинники барона, - на ходу пояснил Борис, - а сейчас каждый день сотрудники музея дают спектакли - ну, там рыцарский поединок и прочее. Занятное, скажу вам, зрелище.

Артистов было четверо, и одного я сразу узнал - именно он отменно исполнил роль форейтора. Мечи сменялись шпагами, шпаги - коваными дубинками. Бились двое на двое, трое нападали на одного. Веселая игра не давала скучать, и я не заметил, как по двору протянулись длинные тени.

- Молодцы, ребята, - одобрительно произнес Андрей. - Очень профессиональная работа.

- Тебе виднее, - отреагировал Борис, уже знавший о переменах, происшедших в жизни Андрея, - но красиво все чертовски. Хотя в жизни наверняка было не так.

- Да уж! - согласился Андрей, глядя на расходящихся зрителей. - После даже одной такой настоящей потасовки тебе, наш милый эскулап, пришлось бы немало потрудиться.

- Ну что ж, пойдем, - предложил я, видя, что спектакль подошел к концу.

- Идите, - согласно кивнул Андрей, - а я подойду к этому, как его, кучеру.

- Зачем? - удивился Борис.

- Да не пойму, как он наносит боковой удар...

- Пойдем, - потянул я за собой Бориса, - чувствую - это надолго.

Мы пересекли двор, поднялись по крутой лестнице. Вход в замок находился метров на пять выше вымощенной брусчаткой площади. Когда-то это обстоятельство наверняка облегчало защиту крепости, сегодня же только причиняло лишние неудобства.

Заходящее солнце с трудом пробивалось через узкие, прорубленные под самым потолком оконца, и в замке горело электричество, разгоняя сгущавшийся мрак в дальние углы. Мягкий неназойливый свет освещал суровые стены, с которых строго взирали на окружающее портреты неизвестных мне личностей.

- Мальчишки! - Ольга и Марианна шли нам навстречу - Через час музей закрывается и... - Марианна лукаво посмотрела на подругу и несколько непоследовательно закончила: - А у нас все готово!

- Хочешь посмотреть замок? - спросила меня Ольга и, не дожидаясь ответа, подвела к стене: - Посмотри, этому гобелену больше тысячи лет.

- Одно это и вызывает уважение, - пробурчал я, разглядывая серое полотнище с обожженным краем. - Хотел бы я знать, что на нем изображено...

- Коля! - возмутилась Марианна.

- Не тратьте вы время на этого неудавшегося Пинкертона, - веселый голос Андрея прозвучал у меня за спиной. - Ты лучше, Оленька, расскажи все мне. Честное слово, я с некоторых пор стр-рашно интересуюсь Средневековьем.

- Ох, не верится что-то, - вздохнула Ольга. - Только, чур, не жаловаться - сам напросился.

Вполуха слушая Ольгин рассказ и короткие замечания Андрея (после каждой его реплики Ольга широко открывала глаза - похоже, Андрюшка успел неплохо подковаться), я брел за ними, рассеянно рассматривая висевшее на стенах оружие, какие-то карты, графики и макеты. Музей как музей. Для меня в них всегда главным был не рассказ экскурсовода - все равно через месяц-другой забудется - а настроение, какой-то особый аромат времени. Рано или поздно, но я начинал его ощущать, и потом, порой через несколько лет, он вдруг сам собой всплывал из подсознания, напоминая, казалось бы, о накрепко забытых вещах и встречах.

Андрей протянул руку к тяжелой затворенной двери, но Марианна опередила его.

- Туда нельзя, - и с веселым смешком добавила: - пока.

- А что там? - поинтересовался я.

- Судя по расположению, - тронный зал? - ответил Андрей, вопросительно глядя на Ольгу.

- Угадал, - подтвердила она.

- Именно здесь и состоится торжество, - тут же вставила Марианна.

- С этим залом связана красивая легенда, - отмахиваясь от подруги, быстро вставила Ольга. - Хотите расскажу?

- Конечно, - ответил я.

- Говорят, что время от времени после захода солнца в тронном зале появляется привидение. Высокая молодая дама, голубоглазая, очень красивая. Она одета в длинное серебристо-серое платье, на голове - баронская корона. Дама выходит из темного угла, проходит мимо трона и вдруг замирает на месте. Она пытается подойти к стене, тянет к ней руки, но что-то ее не пускает. И тогда призрак медленно тает в воздухе. Правда, красиво? Жаль, что я сама не видела.

- А пробовала? - поинтересовался Борис.

- Конечно, - рассмеялась Ольга. - Чуть не месяц провела ночами в тронном. Но не повезло.

Мы прошли мимо закрытого зала и оказались на балконе, нависшем над крепостной стеной.

- Когда-то здесь была сторожевая башня, - пояснила Ольга. - Вообще от замка мало что осталось. И этот балкон, и остальная часть здания пристроены уже в девятнадцатом веке. Ну вот и все. Экскурсия завершена. Боря, покажи, пожалуйста, мальчикам их комнаты. А через полчаса просим в тронный зал. Дорогу найдете?

Мы заверили, что не заблудимся.

Гостей было совсем немного. Помимо нас, в зале находились артисты, так лихо рубившиеся сегодня на мечах, старичок-горнист и симпатичная молодая особа по имени Вероника, оказавшаяся хозяйкой музейной библиотеки и архива.

Старинные часы гулко отсчитали время, маленькая дверь, укрывшаяся в тени за троном, отворилась, и в зал вошли Гюстав и Ольга. Подозреваю, что во времена, когда в зале собиралась сотня буйных рыцарей, шуму было не больше. Поздравления звучали искренне и радостно. Чего только не пожелали новобрачным в тот вечер, и конечно, никто не знал, что пожеланиям этим не суждено сбыться. Почти никто...

Часа через полтора компания перебралась к очагу, в котором жарко горели сухие дрова. Развеселый форейтор (его, кстати, звали Алексеем) пощипывал струны гитары, остальные подпевали. Один лишь Гюстав продолжал сидеть, откинувшись на спинку трона. Ольга несколько раз подходила к мужу, он ласково шептал ей что-то, но не поднимался. Наконец Андрей решительно направился к нему. Я последовал за другом.

- Князь Гюстав и Ольга на троне сидят, - весело продекламировал Андрей.

- Не князь, а барон, - улыбнулся в ответ Гюстав. - Знаете, ребята, у меня сегодня какое-то странное ощущение. Родись я несколько веков назад, свадьба все равно проходила бы здесь. Этот зал видел всех моих предков. Больше тысячи лет провели они под этим кровом. Даже страшно представить.

- Замок такой старый? - удивился я.

- Очень, - оживился Гюстав. - В прошлом году мы провели раскопки. Оказалось, что эти стены построены на месте других, совершенно разрушенных временем. Когда-то вокруг шумел город, от которого не осталось даже названия. Мои предки пришли сюда в незапамятные времена. Видите вон ту железную руку на стене?

- Я давно к ней присматриваюсь, - отозвался Андрей.

- По преданиям, она принадлежала основателю нашего рода. В яростной битве ему отсекли кисть правой руки, и оставшийся безвестным местный ремесленник изготовил этот протез.

- Интересно, - обводя глазами стены зала, сказал я. - Дорого бы я дал за возможность заглянуть сюда лет этак восемьсот назад.

- Я тоже, - откликнулся Гюстав. - Сколько тайн хранит этот замок! В трех шагах от меня - вот в этой стене - потайная дверь, за ней целый лабиринт, вырубленный в монолитной скале. Кто его сделал, когда, зачем? В семейных хрониках на эти вопросы нет ни слова ответа, да и само подземелье не упоминается, словно о нем никто не знал.

- Подождем, - заявил я. - Не зря же Андрей Средневековьем заинтересовался. Побывает здесь наш путешественник по времени, потом мы его допросим с пристрастием...

- Вы действительно хронодесантник? - Гюстав живо повернулся к Андрею: - Это правда?

- Правда, - подтвердил Андрей, выбирая яблоко покрупнее из вазы, стоящей в центре стола. - Только не особенно верьте Николаю. У него в каждой фразе полно допущений и преувеличений. Писательская братия называет это гиперболой и гротеском. Дело в том, что в ближайшие годы мы будем ходить либо во времена, когда человека не было, либо в недавнее прошлое.

- Почему? - удивился Гюстав.

- Боятся изменить ход истории, - важно пояснил я.

- Опять врет, - заявил Андрей. - Прошлое изменить невозможно. Ведь время - это... Ну, для наглядности, представьте реку. Мы движемся против ее течения. Вперед забежать то ли можно, то ли нельзя - не знаю. А назад вновь спуститься по течению - вполне. Но дело в том, что время, куда мы вернулись, или в нашем примере - вода, уже утекло. Сколько ни баламуть воду в устье реки, в верховьях ее ничего не изменится.

- Подожди, подожди, - перебил я, - ты хочешь сказать, что если я, зная точный час гибели какого-нибудь героя, вернусь в прошлое и спасу его, то в нашем сегодняшнем ничего не изменится?

- К сожалению. А может быть, и к счастью. Понимаешь, есть какой-то странный парадокс, выяснили его совсем недавно. Мы его, не мудрствуя лукаво, называем "фатум" - судьба. Если ты попытаешься спасти когда-то погибшего человека, то в назначенный день и час он все равно умрет. Не от пули, так от сердечного приступа или несварения желудка.

- Ничего себе перспектива, - возмутился я. - Это что же, выходит, что мое будущее расписано по нотам?

- При чем здесь будущее? - пожал плечами Андрей. - Я говорю о прошлом, о событиях уже свершившихся когда-то. Порой возникает ощущение, что у времени есть своеобразные запретные зоны, куда вход выходцам из других веков запрещен. Что-то мешает сделать тот или иной поступок, буквально выталкивает из реки времени... Так что Карфаген все равно будет разрушен. А твой, Колька, нос - разбит.

- При чем здесь мой нос? - не понял я.

- А помнишь, ты в нулевом цикле сверзился с дерева и расквасил нос? Так вот, как бы я или весь наш отряд ни старались в прошлом, носу твоему все равно быть разбиту. Хотя... Не исключено, что именно это событие предотвратить все же удастся. Вряд ли оно имело важное историческое значение, - Андрей вздохнул и перешел на серьезный тон: - Я невероятно все упрощаю, ребята. А прошлое - штука странная. Что-то там удается, а что-то нет, хоть в стенку головой бейся. Время имеет свои законы, и, чтобы их познать, требуется, простите уж за плохой каламбур, время. Если честно, многого я сам понять не могу, да и никто сегодня на ваши вопросы не ответит.

- И все же я не понял, - подал голос Гюстав, - почему вы так жестко ограничиваете временные рамки своих исследований?

- Знание, - пояснил Андрей. - Нам катастрофически не хватает знаний. Как люди жили, что одевали. И не только по праздникам, а и в повседневной жизни. Исторически точных документов о том же Средневековье, например, сохранилось ничтожно мало. Остальное - вымыслы, догадки. Ну прикиньте: явлюсь я завтра, скажем, в мифическую Шамбалу, буде ее откроют. И что я там буду делать? Глухонемым иностранцем прикинуться, так ведь в рабство продадут. - И он протянул руку за очередным яблоком.

- Хватит тебе жевать эти сложноцветные, - предложил я. - У меня созрел очень своевременный тост. За счастье молодоженов!

Бокалы со звоном сошлись в воздухе.

- Оригинальный перстень, - заметил Андрей, ставя свой бокал на место.

Гюстав поднес руку к глазам, полюбовался переливами света на гранях камня.

- Да, - смущенно подтвердил он. - Может, и не стоило надевать его как-никак историческая реликвия, - да уж очень захотелось.

- А что в нем особенного? - спросил я.

- С этим перстнем связано древнее семейное предание. Может быть, такое же древнее, как этот замок, - Гюстав помолчал. - Считалось, что он приносит счастье главе рода. И надевать его полагалось только в день свадьбы, ни в коем случае не раньше. Лет триста назад перстень пропал, а в прошлом месяце мы нашли в одной из стен маленький тайник. В нем была шкатулка с фамильными драгоценностями и среди них - этот перстень. Триста лет его никто не брал в руки... Вот я сегодня и не устоял. Тем более - такой день...

- И правильно сделал, - сказал Андрей.

В ту ночь я долго не мог уснуть. Сказывалась необычная обстановка или просто привык за последнее время ложиться под утро, не знаю. Ворочаясь на широченной кровати, я вслушивался в отдаленный плач ночных птиц, вспоминал день, ломал голову над парадоксами времени, о которых говорил Андрей...

Часы пробили три раза, и я повернулся на бок, твердо решив отбросить все мысли до утра, когда в коридоре послышались быстрые шаги. Кто-то толкнул было мою дверь, прошел дальше, потом из комнаты Бориса послышались встревоженные голоса. Что могло случиться?

Прислушиваясь, я сел на кровати. В тот же миг дверь комнаты распахнулась. На пороге стоял Борис.

- Коля, вставай! Быстро буди Андрея, - голос его дрогнул: - Гюстав убит!

2

Боюсь, что представшую перед нами картину я не забуду никогда. И сейчас, спустя годы, она заставляет меня порой просыпаться от ужаса.

Гюстав лежал на спине, запрокинув голову. Полоска неестественно голубых зубов ярко блестела на бородатом лице. В грудь по самую рукоятку был вбит длинный обоюдоострый кинжал. Кровь протекла на пол, собралась лужицей у кровати, протянулась извилистой темной струйкой к двери. Он был мертв. А рядом, подложив ладонь под щеку, чуть улыбаясь, спокойно спала Ольга.

К ней и бросился Борис. Гюставу он уже ничем не мог помочь - это было видно с первого взгляда.

- Что? - спросил я.

- Ничего не пойму, - растерянно пробормотал наш врач.

Он взял в правую руку тонкое запястье Ольги, пальцами левой приподнял веко.

- Похоже на какое-то сильное снотворное. Марианна, помоги...

Марианна всхлипнула, но все же подошла к мужу. Стараясь не смотреть на мертвого Гюстава, помогла Борису приподнять Ольгу.

- Лучше унести ее отсюда, - Борис повернул к нам озабоченное лицо.

Я оглянулся. В дверях соляными столпами застыла четверка актеров. Старичок-горнист поддерживал плачущую у него на плече Веронику и что-то тихо шептал ей на ухо, ласково проводя рукой по рассыпавшимся прядям волос.

- Помогите врачу, - резко скомандовал я артистам. - Потом всем разойтись по своим комнатам.

Через пару минут мы остались втроем: я, Андрей, никак не отреагировавший на мой приказ, и Гюстав - вернее то, чем он стал.

Я нажал на браслете индивидуальной связи кнопку служебного канала. Мимоходом подумал: хорошо еще, что не успел обменять спецбраслет на обычный. В отделе дежурил Василий. Его чуть размытое изображение зависло в воздухе в полуметре от нас. Увидев меня, дежурный растерянно захлопал глазами.

- Соедини с шефом, - сказал я, - срочно.

Можно было, конечно, связаться с ним самому, но я предпочел придерживаться инструкции: в таком деле чем точнее все выполнишь - тем лучше.

- А что случилось? - спросил Василий, послушно наклоняясь над пультом.

- Убийство.

Дежурный тихо присвистнул, и тут в разговор включился шеф. Если у него и оставались какие-то остатки сна (а что еще делать нормальному человеку глубокой ночью), то мой вид наверняка выбил их в считанные мгновения.

В нескольких словах я доложил о случившемся.

- Раньше чем через два часа я не доберусь, - сказал шеф, - так что жди утром. Эксперты прилетят со мной. Что предлагаешь делать?

- Проведу осмотр, сниму показания с обитателей замка, - коротко отрапортовал я.

Шеф согласно наклонил голову:

- Действуй.

О том, что я в общем-то уже не работаю в розыске, не было сказано ни слова.

- С чего начнем? - негромко спросил Андрей, напоминая о своем присутствии.

Я наклонился над телом. Как страшно звучит это слово по отношению к любому человеку! Что уж говорить о том, чью руку пожимал всего несколько часов назад...

Удар был нанесен точно - под седьмое ребро. Кинжал задел сердце, и смерть наступила мгновенно.

- Профессионально... - констатировал Андрей.

Я поморщился. Не знаю, как уж там Шерлок Холмс терпел своего Ватсона, но я риторических замечаний не к месту не выношу. Тем не менее я спросил: