Запутанные в сети

Громко урчащий желудок напоминает мне ещё раз о том, что я должен поесть, заодно зайти в магазин. Возможно, даже поменять местами то, о чем я думаю, сделать в первую очередь что-то для Стеллы.

Накидываю на себя серое пальто и поднимаю воротник повыше, чтобы ветер не задувал в затылок. Быстрым шагом я перемещаюсь по Принцесс стрит, поворачиваю направо и захожу в специализированный магазин для животных. Продавец без слов протягивает мне несколько желе корма и 2.5 килограмма «Schesir». Карта проходит оплату, пока я наблюдаю за тем, как ветер гонит тучи прямо в мою сторону. Почти бегом отправляюсь в мой любимый ресторан, гонимый непогодой и неким предчувствием.

Первые капли дождя обрушились на меня на повороте, когда я уже почти зашёл в ресторан. Зажал между ног пакет с кормом, повесил на плечики пальто. Глазами я прошёлся по темно-коричневым стенам ресторана, маленьким кабинкам для уединения, которые уже все заняты. Ищу место в центральной части зала, несколько человек заняли столики у окна. Понимаю, что время выбрал не самое лучшее для того, чтобы поесть, пока не увидел шикарные волосы блондинки.

Она сидит спиной ко мне, на светлом кресле, с низко наклонённой головой. Её волосы собраны в хвост, кончики немного завиты на концах…

Мгновенное узнавание, вот как это называется. Линия её изящной шеи, которую я не раз целовал. Округлые плечи, которые напряжённо приподняты, прямая спина, идеально сидящая в кресле. У неё частые боли в спине, я знал об этом всю нашу совместную жизнь…

В горле сухо, как в пустыне, нервно сглатываю, когда она оборачивается на громкий треск пакета, который выпал из моих рук.

Зрачки расширены, губы приоткрыты, плечи напряжены… Мы смотрим друг на друга, не двигаясь, будто застыли во времени… Будто это мираж, который вот-вот рассеется…

Она моргает, возвращая меня в реальность, губы слегка приподнимаются в практически немом: «Привет». Делаю то же самое, не могу двигать конечностями. Все так неожиданно в то же время, как будто ново для нас. Мы не виделись целую вечность, как сейчас, правильно поступить, одному Богу известно.

– Вам помочь выбрать столик? – наш зрительный контакт нарушает официант, подошедший ко мне. – Я могу убрать ваш пакет, если вы позволите. Один свободный столик в восточном крыле и один в центральном зале.

Я слушаю его в пол уха, выглядываю из-за его плеча, чтобы снова увидеть Бэт.

– Я сяду здесь, – указываю ему на столик в центре, благодарю, когда он забирает пакет. – Напомните мне о корме, чтобы я не забыл забрать его.

Официант уходит, а я иду к Бэт. Осторожными шагами я двигаюсь к ней, сердце глухим стуком бьётся об грудную клетку. Взвешиваю все за и против нашей беседы. Но воспитание берет вверх над моими эмоциями. Обхожу столик, становлюсь напротив неё. Она смотрит понимающим взглядом, выглядит совершенно иначе, чем я её запомнил.

– Привет, Дуг, – спокойно говорит она. – Присядешь?

Элизабет показывает на стул, стоящий напротив неё. Я замечаю, что она не предложила сесть рядом с ней, возможно «он» где-то здесь. Слегка склоняю голову на бок, изображая кивок, и сажусь на кресло.

Некоторое время мы, молча, рассматриваем друг друга. Когда я, наконец, решаюсь открыть рот, она перебивает меня.

– Прости меня, – она опускает глаза и смотрит куда-то на колени. – Я подло с тобой поступила. После того, что ты сделал, я повела себя ужасным, эгоистичным способом.

Указательным пальцем левой руки она вытирает слезы, и я отчётливо вижу её кольцо. Хватаю её стакан с водой, залпом выпиваю, даже не понимая, как это только что получилось. Она не обращает на мою реакцию внимания, из её глаз катятся слезы.

– Я не хотела, чтобы так все произошло. То, что я сделала, как решила все за нас… – берет салфетку со стола, вытирает глаза.

Именно в этот момент я замечаю, что она не накрашена, как обычно. Её ногти естественного цвета, кожа лица не имеет оттенок тонального крема, а глаза не подведены по-кошачьи. Все в ней изменилось…

Нервно растираю руки, мой желудок будто наполнен кирпичами, а горло стянулось от душащих эмоций. Мне бы сказать хоть слово, но я не могу себя остановить рассматривать её, такую не похожую на саму себя. Она отлично выглядит без глянца и всех этих косметических штук. Не помню, когда она такой была. Мне даже кажется, что её внешность стала мягче, черты лица нежнее, она сияет изнутри.

– Все произошло спонтанно, но я не считала на тот момент, что предаю тебя, – она втягивает воздух и снова плачет. – Прости меня, пожалуйста.

Официант подходит практически бесшумно, кладёт передо мной меню. Не глядя, отодвигаю его от себя, протягиваю руку через стол и обхватываю её ледяные руки. Уголок моего рта слегка дёргается в улыбке, все такая же ледышка.

– Мне не за что тебя прощать. Все так, как и должно быть. Но если ты не счастлива… – я не успею договорить, когда она возмущённо поднимает глаза, останавливая меня этим.

– Нет, все не так, – она кладёт вторую руку поверх моей. – Очень счастлива, именно поэтому мне стыдно. Я чувствую, что виновата во всем я.

Качаю головой, убираю свои руки от неё. Поднимаю палец, чтобы подозвать официанта.

– Мне еду на вынос, сёмгу, запечённую с овощами. Можно девушке ещё воды? – смотрю на Бэт, она улыбается. – Да, я не изменяю своим вкусам.

Слегка пожимаю плечами, я все тот же. Мы вновь смотрим друг на друга, её покрасневшие глаза и опухший нос… Мне кажется, её нос стал немного другой формы.

Мои размышления прерывает силуэт за её спиной в чёрном джемпере и строгих брюках. Мэттью…Так вроде его зовут.

– Я заставил вас ждать, – он наклоняется, ласково целует её в губы. Потом его ладонь опускается на её живот. И в этот момент мой мир разбивается о скалы реальности. Она ждёт ребёнка. Его ребёнка! – Дугалт, надеюсь, приятная встреча.

Он хмуро переводит взгляд со своей жены на меня. Будто заранее пытается убедиться, что я её не обидел. Мэттью умеет выглядеть устрашающе, но только не тогда, когда смотрит на Элизабет.

– Я сделала то, что давно хотела, – она сжимает его ладонь, которую он все ещё держит на её животе. – Ты ведь не будешь против, если он пообедает с нами?

Мэттью внимательно оглядывает уже полупустой ресторан и кивает головой.

– Конечно, уверен, мы найдём общий язык, – говорит он, ещё раз целует её, садится рядом. Теперь я, как третье колесо, сижу, упираясь ногой с Мэттью. Мы сверлим друг друга взглядом. Но он не встревожен, скорее охраняет свою женщину и ребёнка от нападок. Это мне напоминает то, как лев в своём прайде защищает территорию.

Никогда не представлял себе подобную картину: что я буду сидеть напротив своей бывшей жены, когда она будет носить чужого ребёнка. Это действительно больно, знаю, что должен уйти, но я все ещё не сказал ей главного, не важно, что он находится рядом.

– Я давно простил тебя. И все ещё люблю, как родного мне человека. Если вдруг когда-нибудь ты захочешь увидеться или просто поговорить, в любом случае, я буду рад увидеть тебя, – она сжимает губы, сдерживая всхлип. По её лицу текут слезы облегчения. – Мы все ещё друзья. Всегда ими были.

Достаю из портмоне визитную карточку, протягиваю ей. Она сразу же забирает и сжимает в ладони. Мэттью смотрит на её руку, в которой она держит карточку, я не увидел агрессии или же ревности. Скорее, он её поддерживает. Даже его действия: как он гладит её плечо, шепчет что-то на ушко, а она кивает ему в ответ, соглашаясь. Даже в этом он лучше меня. Во всем лучше.

– Всего хорошего вам, ребята. Я всегда здесь, – показываю пальцем на окно в неопределённом знаке и встаю. – Поздравляю вас с ожиданием ребёнка.

– Спасибо Дуг, увидимся, – говорит Мэттью, все ещё обнимает плачущую Бэт.

Неожиданно он протягивает мне руку для пожатия, я отвечаю. Прохожу мимо Бэт, слегка касаюсь её плеча, она перехватывает мою руку, этим останавливая меня. Отворачиваюсь к окну, чтобы не выдать предательские слезы.

Я потерял её ещё до того, как нашёл. Все в ней говорило, что она не моя. Её строптивость и настойчивость заставляли меня постоянно воевать с самим с собой в желании угодить ей. Плохо ли это? Правильно ли?

Лишившись её, я потерял себя. Мне кажется, ни одна не сравнится с ней, не сможет заполнить мой пустой сосуд. Сердце, разлетевшееся на куски, превратившееся в миллионы осколков…

Но я все ещё люблю её. Настойчиво учусь жить заново, делаю робкие шаги, словно младенец. Но не к ней, потому что её счастье очевидно.

Смогу ли я забыть? И быть счастливым без неё?

Отправляюсь прямо к официанту, который держит в руках мой пакет, протягиваю карточку, оплачиваю, чтобы как можно быстрее убраться отсюда.

Мне чертовски больно, дыхание сбивается, когда выхожу под проливной, промозглый дождь. Он хлещет меня по лицу, я не пытаюсь спрятаться или переждать. Мне необходимо это, чтобы привести себя в чувство, понять, как мне двигаться дальше. Искоренить из себя даже мысль того, что на его месте должен быть я.

Я, наконец, признал, что она его женщина… Элизабет ждёт ребёнка… Его ребёнка…

Неожиданно для себя отправляю сообщение Монике: Лиззи в городе. Она беременна…

Глава 3

Моника

Заплетающейся походкой я иду по тротуару, мимо проносятся машины, но мне все равно.

После полученного смс, я направилась в бар и выпила несколько бокалов виски, потом был скотч, а дальше уже не помню, каким образом я вышла оттуда. Меньше всего я ждала, что Элизабет приедет в Шотландию. Она ненавидит её больше, чем я. Я злая и расстроенная. Мой план практически сработал, и вот появляется она со своим ребёнком.

Предел моего терпения наступает в тот момент, когда проезжающая мимо машина обливает меня грязной водой с ног до головы. Матерюсь и быстрым шагом направляюсь к дому. Это просто невыносимо, в моей сумочке нет салфеток. Впервые я понимаю, что, растяпа, не приспособленная к экстренным ситуациям. Мужик в моей душе матерится и смеётся надо мной, пока я стираю рукавом пальто грязь с лица. Хорошо, что я зашла в бар до того, как приехать домой.

Мерзкий город и погода – ненавижу это место. Я сейчас практически повторяю слова своей когда-то «подруги». Но в этом она права! Эдинбург – не для неженки, он выматывает тебя, испытывает ветрами и дождями. Я могу описать несколько видов дождя: косой, заливающий уши, колючий, он бьёт тебя по щекам, протыкает твою кожу и ещё льёт бесконечным потоком, когда твоя обувь напоминает ведра с водой. Вот и как приспособиться к таким погодным условиям – неизвестно.

Сердито хлопаю входной дверью и прохожу по коридору многоквартирного дома. Наверняка, я сейчас выгляжу как беглянка из мексиканской тюрьмы, потрёпанная и мокрая. Не дай Бог меня увидят чопорные соседи, засмеют своими тупыми шотландскими шуточками.

Устало скидываю насквозь промокшие вещи и направляюсь в душ. Смыв с себя всю грязь, надеваю тёплый халат. В зеркало на меня смотрит огромная женщина с мокрыми длинными волосами и красными щеками.

Мне никогда не нравился этот халат, он делает меня ещё больше, чем я есть. Да и ладно, в любом случае, меня никто не увидит.

Прохожу мимо моих жутко грязных вещей, понимаю, что мне необходима химчистка, иначе пальто просто не спасти. Обиженно вздыхаю, почему все это происходит именно со мной? Может это месть за то, что я сегодня пугала очередного стажёра? Я была ужасно гадкой даже для самой себя, но допустить такую молодую красотку я не смогла. Надеюсь, завтра она не придёт, как это делали все до неё. Или же это кара Всевышнего за то, что я говорила плохо на беременную? Бармен услышал все, что я думала об Элизабет и сокрушённо, как мне кажется, кивал головой. Он ведь соглашался со мной?

Открываю холодильник, достаю бутылку пива и оставшуюся пиццу, которую я заказала вчера. Облокачиваюсь на край стола, пока жду свою еду, греющуюся в микроволновой печи. Дёргаю за кольцо крышки от бутылки, делаю несколько глотков. На вкус оно как дерьмо, после выпитого спиртного, но я просто обязана очистить свой мозг таким способом. Хотя я бы с удовольствием трахнула того качка с бара. Но не сегодня.

Под монотонное пиканье иду в гостиную и сажусь на диван, допиваю своё пиво. Закрываю глаза, и слушаю тиканье часов. Один, два, три, четыре, пять…

Одновременно со звуком отключения разогревания я слышу сильные удары в дверь. Скептически осматриваю свой наряд, разбросанные ещё вчера вещи с тем парнем на диванной спинке, и стоящую на столике бутылку начатого пива. Ну что же, я не могу открыть дверь, кто бы то ни был. Спокойно достаю пиццу и сажусь за стол. Стук снова повторяется, и я скриплю зубами, кого там принесло. Нехотя отодвигаю еду и иду в комнату, чтобы переодеться во что-нибудь более приличное. Туника и шорты, не претенциозно, намёк на «пошёл ты к черту» гость.

– Эй, я сейчас открою, – кричу я во все горло. – Терпение!

Словно во сне, я лёгкой походкой передвигаюсь по квартире, открываю первый замок, оставляю дверь на цепочке. Приоткрываю и вижу занесённую над дверью руку пьяного Дуга.

– Привет, Мика, откроешь? – еле выговаривает он. – Я устал подпирать косяк, и мне надо сходить в туалет.

Смотрю на него, прищурив глаза, видеть его пьяным – это нонсенс. Он не пьёт уже два года, хватило тех дней, когда он заливал горе. Но сжалиться – значит, сдаться ему. Закрываю дверь и слышу недовольное мычание моего друга.

– Эй, открой дверь, иначе я сделаю это прямо около твоей двери. Мика, сжалься, – стонет он. – Что за день такой?

Открываю широко дверь и впускаю его. Наблюдаю, как он торопливо стаптывает задники, и скидывает обувь. Внимательно рассматриваю те самые злосчастные кроссовки, которые ему когда-то купила Бэт. Коварная удовлетворённая улыбка написана на моем лице при виде испорченной обуви. Она бы убила его, если бы знала, что он с ними сотворил.

Слегка отпинываю их в сторону, мерзкое чувство расползается по моему телу. Я настоящая сука, чувства, которые вызывает моя псевдо подруга во мне, настолько низменны, что я не могу сдержать себя от тошноты.

Дуг выходит, шатаясь, из туалета и на ходу застёгивает ширинку на джинсах. Неряха-Дуг невероятно сексуален. Его растрёпанные мокрые волосы и блестящие глаза смотрятся действительно эротично.

– Ты поел? – спрашиваю его. – Или тебе подойдёт вчерашняя пицца?

Он поднимает вверх бутылку скотча и победно улыбается.

– Мы сегодня пьём. Ты ведь все ещё моя подруга, – проходит мимо меня и плюхается на диван.

Ну ладно, беру пару бокалов, лёд и иду к нему.

– А что за праздник такой? Тебе не кажется, что с тебя хватит на сегодня? – смотрю на его поникшую голову, практически уткнувшуюся в его грудь.

Он глубоко вздыхает и выдыхает через рот, поднимает на меня расфокусированный взгляд и пьяно хмыкает.

– Что? Ты не хочешь об этом говорить? – наливаю нам скотч. – Тогда чего пришёл?

Он снова хмыкает и тянется за бокалом.

– Я хочу, чтобы ты меня простила. Я свинья, но возвращаю тебя на должность аналитика. Сейчас мне нужен друг, – пьяный с трезвым, это не разговор, а монолог.

Залпом выпиваю содержимое бокала и снова наливаю себе, пока он уткнулся взглядом в янтарное пойло.

– Ты плохой работник, но хороший друг, – не своим голосом он смеётся. – Сегодня прямо день извинений. Сначала Лиззи, теперь я. Ох, Мика, мы такие идиоты. Полжизни в отключке. И ничего! Никаких действий по отношению друг к другу.

Снова залпом выпиваю скотч, пока он болтает нелепицу. Тут выбор только один: надраться до его состояния или выгнать его в шею с этими мудрыми мыслями.

– Мы же не смогли с тобой быть парой, я жалкий и нудный. Все во мне не так для вас. И честно, вот моя Стелла, она потрясающая. А я сука, даже корм где-то посеял. Представь, она ждёт меня, а ведь я здесь с тобой. И какого черта я с тобой? Ты ленивая, наглая и даже одеваешься, как моя беременная бывшая, – он пьёт, прикрывает рот рукой. – Мы с ней опять будем дружить. Я хочу стать ей хорошим другом. Может и отцом её ребёнка. Мика, она нужна мне…

Сажусь ближе к нему, мой мозг уже в состоянии опьянения, могу поклясться, что теперь его речь более разборчива, чем в начале.

– О чем ты говоришь? Кто беременный? Ты будешь отцом? – Облокачиваюсь на одну руку и аккуратно встаю, чтобы принести на всякий случай ещё бутылку рома, которую я припрятала для особенного случая. Интересно, когда я успела её купить, и вообще, откуда в моей квартире припрятан ром? Я что, пират?

– Лиззи в Эдинбурге, – моё тело застывает на месте, голова кружится, к горлу подступает тошнота. – Мы встретимся с ней сегодня. Она – все, о чем я могу думать. Я должен подвинуть этого хлыща и занять своё законное место.

Делаю вид, что мне безразличны его слова, достаю бутылку и ставлю перед нами на столик.

– Сегодня? Не поздновато ли? Ты уже сообщил об этом, значит, нам надо отметить её возвращение, – спокойно говорю ему. – Ты решил снова добиваться её? На каком она сроке?

Я заинтересована в этом вопросе только для него. Мне необходимо убедить его, что именно я ему нужна. Что все карты легли так, что вот она – я. И все остальное – полная ерунда. Что для упрямого осла Дугалта предопределена пышка Мика. Все, и сказке конец.

Дуг молчит, потерянный в мыслях, я же прокручиваю в своей голове его слова. Он хочет её вернуть, стать отцом для ребёнка. Наивный дурак, как будто тот мужчина отойдёт в сторону и уступит ему место. Как же! На автомате я вливаю в себя содержимое бокала за бокалом, Дуг не отстаёт от меня. Мы сидим в тишине, и даже не смотрим друг на друга. Что я теперь должна делать? И как действовать? Он даже не ответил на мой вопрос о её сроке.

Внезапно для себя я не помню, сколько мы сидим на этом диване, будто произошёл скачек во времени, моя рука оказалась на его колене. Он все ещё плачется о своих чувствах к Элизабет, насколько ему было больно, или уже заткнулся? Я не могу думать ни о чем другом, только о том, как он пахнет, какие у него красивые скулы и голубые глаза.

Кладу голову ему на плечо, чувствую, как его рука гладит мои волосы, перебирает пряди. Закрываю глаза от наслаждения, глажу его колено, провожу ногтями несколько раз. Дуг под моими руками замирает, перестаёт говорить всю эту ерунду о своей жизни. Улыбаюсь и повторяю свои действия. Раз он ещё не откинул мою руку, значит, ему нравится то, что сейчас между нами происходит.

Поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Без слов приближаю к нему лицо и целую. Со всей страстью, на которую способна. Медленно перелезаю к нему на колени, он нервно удерживает меня на расстоянии – чувствую нерешительность его рук. Он не знает, как себя вести со мной. Погружаю свои пальцы в его волосы. И стону от наслаждения того, насколько сильно я этого хотела и как давно к этому стремилась. Стеклянные глаза застывают на мгновение, руками удерживает меня на расстоянии, но не отталкивает. Мои губы растягиваются в соблазнительной улыбке, тянусь к нему лицом.

– Я хочу попробовать, так ли это сладко, как я представляла, – шепчу ему на ухо. – Дуг, расслабься.

Он закрывает глаза и аккуратно прикасается своими губами к моим. Безумно нежно, но недостаточно настойчиво для меня. Пытаюсь усилить наш поцелуй, но он все ещё смакует момент с нежностью. Мне даже кажется, что он лояльничает, боится показать себя с дикой стороны.

Слегка раздвигаю его губы и беру все на себя. Раз ему нужна поддержка, я сделаю это по-своему. Руками провожу по его затылку, получаю приятные мурашки. Проникаю языком в его рот. С наслаждением посасываю и втягиваю в себя его язык.

Ногтями провожу вдоль его рук, все ещё ощущаю его ладони на своей спине. Они не сдвинулись ни на миллиметр. Приподнимаю его футболку и провожу пальцами по животу. Его тело слегка дёргается, я нашла его слабое место. Хотя нет, я знаю, что он хочет.

– Дуг, милый, – говорю голосом Бэт? – Я хочу тебя.

Тело мгновенно напрягается, несколько раз моргает, но я ладонью закрываю его глаза.

– Я рядом, не открывай глаза. Помоги мне, Дуг, – сейчас я говорю с большим нажимом, как сделала бы она.

Ладони, уверенно, обхватывают мою талию, с силой проводят по спине. Сжимают в объятиях. Носом он утыкается мне в шею, будто проверяет, обманулся ли он. Но спасибо, Господи, я знала, что когда-нибудь это сработает. Все, что я делала для подражания, должно было сыграть свою роль.

Оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чтобы повязать ему на глаза. Широкий пояс от моей юбки лежит на спинке дивана, на том самом месте, где меня начал раздевать качок. Я благодарна своей привычке раскидывать вещи по всему дому и не убирать своевременно. Перегибаюсь, все ещё сидя на коленях Дуга, беру в руки пояс. Аккуратно завязываю глаза, чтобы не спугнуть удачу.

– Я хочу тебя, – говорю ему на ухо и целую щеку, уже покрывшуюся небольшой щетиной.