Большое богатство

– Полагаю, ты здесь живёшь, – слабым голосом проговорил Руперт. Тургид кивнул. – Красивый дом. – И он снова потерял сознание.

Приглашение на обед

На этот раз Руперт очнулся в тепле, лёжа перед большим камином. Над ним склонилось исполненное любопытства лицо Тургида, который не сводил с него глаз.

Поначалу Руперт подумал, что, должно быть, находится в гостиной Риверсов – ковёр был настолько плотным и мягким, камин настолько большим, а пламя настолько жарким, – но постепенно он собрался с мыслями, стал вертеть головой в разные стороны и понял, что находится в спальне.

– Ну и ну! – воскликнул Тургид. – Рождество всегда полно неожиданностей! Никогда не знаешь, что найдёшь. Но вот найти на лужайке перед домом мёртвого школьника я никак не ожидал. Я притащил тебя сюда. Ты не очень тяжёлый.

– Я не мёртвый, – заметил Руперт.

– Да, но и не очень живой! Как ты прошёл через ворота? – спросил Тургид.

– Мне кажется, что меня вроде перебросило через них электрическим разрядом, – ответил Руперт.

– А, охранная система. Но почему ты не дома, с семьёй? Это же рождественское утро!

– Правда? – растерялся Руперт.

– Да, конечно. Что за вопрос, ты и сам должен знать.

– Это объясняет, почему в школе никого не было, – пробормотал Руперт. Ему было дурно. Голод, холод и электрический шок не пошли ему на пользу.

– Ты и в самом деле пошёл в школу?! – изумился Тургид. – А носок, набитый подарками, не навёл тебя на мысль, что сегодня Рождество?

– У нас это не принято. Кажется, я сейчас опять потеряю сознание, – пролепетал Руперт.

– Господи! – воскликнул Тургид. – Чем я могу тебе помочь? Почему ты всё время теряешь сознание? Это явно ненормально. Ты болен?

– Думаю, это от голода, – сказал Руперт. – Но может, и от холода. Но точно не из-за электрического шока, потому что я плохо себя чувствовал ещё до него, так что вы себя не вините.

– Можешь не переживать, мы здесь никогда себя не виним. Но чёрт, что я могу для тебя сделать? Вот, возьми шоколад, – и Тургид из горы игрушек и сластей возле кровати выхватил огромного шоколадного Санта-Клауса. – Это из моего носка.

– Ты уверен? – уточнил Руперт. – Это же твой рождественский шоколад.

– Да, но я же не хочу, чтобы ты тут и там падал в обморок.

Он отломил шоколадную руку фигурки и протянул Руперту, и тот, привстав, запихал её в рот. Ему сразу же стало легче. Он почувствовал, как шоколад растекается по языку и сбегает в желудок, пробуждая в нём такой сильный голод, что можно подумать, будто шоколад – это пламя, опаляющее внутренности и разжигающее аппетит.

– Ещё, – прочавкал Руперт с полным ртом шоколада и слюны.

Тургид протянул ему всего Санту и тактично отвернулся – Руперт весь перепачкался.

Когда Руперт слопал Санту и ещё три шоколадные ёлочные игрушки, которые Тургид дал ему на закуску, он почувствовал себя намного лучше. И лишь только тогда он заметил, что промок до нитки и, несмотря на ревущее пламя, дрожит как цуцик.

– Тебе нужна сухая одежда, – заявил Тургид.

Он подбежал к шкафу и достал самые тёплые вещи, которые смог найти: флисовые спортивные штаны и кофту и флисовые же носки. Затем он сгонял в ванную за полотенцем, чтобы Руперт вытер с себя шоколад, а сам Руперт тем временем переоделся.

Руперту было тепло и сухо, и хотя он далеко не наелся, но от голода уже не падал.

– Спасибо тебе. Спасибо тебе, – только и мог повторять он.

– Не за что, – отвечал Тургид. – Это было занятно. Почти как завести питомца.

– Но мне пора домой, – вздохнул Руперт. Если сегодня и в самом деле Рождество, им принесут рождественскую корзину. А это бывает один раз в год. Упустить корзину он никак не хотел.

– Ой, нет, – возразил Тургид. – Ты обязательно должен сесть с нами за рождественский стол. Я настаиваю. Может, здесь и нет нашей вины, но всё же это из-за нашей охранной системы тебя ударило током. Небось, миссис Повар велела тебя шибануть, наша кухарка. А фамилия – это просто совпадение. Вот дворецкого, например, мы же не зовём «мистер Дворецкий». Его зовут Биллингстон, и думаю, что это он нажал на кнопку. Хотя я просто уверен – по приказу миссис Повар. Очень уж миссис Повар любит поглядеть, как людей шибает электричеством. Она уехала за рождественским гусём, потому что тётя Хазелнат сказала, что Рождество без гуся не Рождество. А миссис Повар запланировала говяжьи рёбрышки. Гуся мы прежде не ели, но тётя Хазелнат последнее время читает Диккенса, а библиотекарша приносит и приносит ей новые книги…

– У вас есть собственная библиотекарша?! – перебил ошеломлённый Руперт. Вот уж эти богачи!

– Да, но это не совсем так, как ты думаешь. Она не работает на нас. Мы даже доподлинно не знаем, кто она такая. Ну, вообще-то, дядя Моффат должен знать. Так уж получилось, что он допустил промашку, предложив одну из наших спален как приз в благотворительной лотерее. Мне кажется, он предполагал, что победитель придёт и проведёт у нас выходные. Людям вечно хочется знать, каков он изнутри, особняк Риверсов. А эта библиотекарша выиграла, да и вселилась с чемоданом – и так и не съехала. Поначалу мы из вежливости не обращали на неё внимания, потому что дядя Моффат сказал, что именно так нужно держать себя с тем, кто выиграет. Для её же блага, а не только для нашего. Ну, сам понимаешь, чтобы дать ей возможность понаблюдать за нами, не ставя её в неловкое положение. Но вместо того чтобы вернуться домой в понедельник, она осталась ещё на день и ещё, а мы по-прежнему не обращали на неё внимания, а она продолжала шпионить за нами из-за кресел, портьер, и всё такое, так что мы в конце концов свыклись с ней. Не могу сказать, что она нам прямо так уж нравится, но она услужливая. Она приносит домой разные книги, если разрешить. Ну, в общем, у Диккенса герои вечно пируют и едят гусей, вот тётя Хазелнат и отправила миссис Повар за гусём. Миссис Повар была сильно не в духе. Она терпеть не может, когда в последний момент что-то меняют в меню. Пожалуй, потому-то она и ударила тебя током. Ничего личного. Просто она вспылила. Ну и вдобавок ей нравится, «когда трещит ток», как она говорит. Ну вот видишь, ты просто должен пообедать с нами. Мне позвонить твоим родителям и предупредить их?

– У нас нет телефона, – признался Руперт.

– Чудно, – пожал плечами Тургид. – Вы чудаки?

Руперт не знал, что на это ответить. Он хотел бы сказать: нет, мы совершенно обычные. Ну или обыденные. Просто не можем позволить себе телефон. Однако сказать так, означало обнаружить свою отчаянную бедность, а это было стыдно. Так что он ничего не сказал. Хотя и подумал про себя, что для богатых бедность, наверное, вообще странна.

Когда Руперт ничего не ответил, Тургид сказал:

– Так что, я пошлю Биллингстона к тебе домой, чтобы предупредить твою семью?

– Да это не важно. Им всё равно, – ляпнул Руперт, не подумав.

– Всё равно, что ты пропустишь праздничный обед?! – удивился Тургид.

Руперт подумал, что если они и заметят его отсутствие (что вряд ли), то просто порадуются, раз в схватке за жалкую курицу будет одним меньше. За исключением Элизы. Она наверняка заметит, что его нет, но даже и она, скорее всего, будет слишком сосредоточена на том, как ухватить немного курицы, вместо того, чтобы переживать. Вот что делает с людьми сильный голод.

– Нет, мы легко относимся к таким вещам, – сказал Руперт, понимая, что не сможет объяснить сложности жизни, столь непохожей на жизнь Тургида.

– Ну, значит, договорились.

Снизу Тургида кто-то окликнул, и он потянул Руперта за собой к лестничному пролёту.

– Тургид, дорогой, – позвал голос из какого-то закоулка дома. – Миссис Повар не смогла найти гуся в единственном открытом в Рождество магазине, так что у нас всё же говяжьи рёбрышки. Всё готово. Миссис Повар хочет, чтобы мы сели за стол, и она смогла уйти. Она собирается на рождественский ужин со своей семьёй.

– Хорошо, матушка, – крикнул в ответ Тургид. – Что-то рановато, нет?

Было десять утра.

– Судя по всему, она готовила с четырёх утра, – донёсся бестелесный голос миссис Риверс. – Ладно уж, уважим её. Как-никак, Рождество. Ты разве не голоден?

– Не особо. Я всё утро ем шоколад. А ты голоден, Руперт? – спросил Тургид.

– Я всегда голоден, – честно ответил Руперт.

– Руперт умирает с голоду! – прокричал Тургид. – Он пообедает с нами. Хорошо, матушка?

– А, да, хорошо, – отозвалась миссис Риверс. – Ещё один человек для игр. Игры всегда интереснее, когда игроков больше.

Игры

Через несколько минут все собрались в столовой.

– Однако, – заметил дядя Моффат, когда все расселись, – с каждым годом время, когда мы садимся за рождественский ужин, похоже, делается всё более нелепым.

– Да, а почему обед так рано? – не поняла Сиппи, маленькая сестрёнка Тургида.

– Вопрос стоит так: у нас ранний обед или у нас жареные рёбрышки на завтрак? – провозгласил дядя Генри, худой мужчина с всклокоченными седыми волосами и крючковатым носом.

– Мне, наверное, нужно рассказать тебе, кто все эти люди? – спросил Тургид, когда Биллингстон поставил дополнительный прибор для Руперта.

– Мне ни за что их всех не запомнить, – пробормотал Руперт, думая про себя: «Давайте уже еду, давайте уже еду».

– Наверняка запомнишь. Это мой брат Роллин, это моя сестра Сиппи. Матушка возле тебя во главе стола, плотненькая со светлыми волосами и в чудных очках, из-за которых глаза у неё словно прищурены, – зашептал Тургид тихонько, чтобы она не услышала. – Напротив неё на другом конце стола мой отец. Вон мой дядя Моффат – тот толстяк с пунцовыми щеками. Он живёт здесь с моими кузенами, но они противные. Их зовут Уильям, Мелани и Тургид. Спокойно можешь с ними и не разговаривать. Обычно они весь обед препираются между собой. Их мать, тётя Анни, уехала на молочную ферму в Висконсине – даже не спрашивай! Возле камина в пурпурном смокинге сидит мой дядя Генри. Та жилистая, белая как мел дама с вьющимися рыжими волосами, которая сидит рядом с ним, – тётя Хазелнат. Её легко запомнить, потому что, не считая матушки, она здесь единственная женщина.

– Ещё один Тургид, ты сказал? Это семейное имя?

– Нет, и когда дядя Моффат и тётя Анни объявили, что назовут сына Тургидом, разразился большущий скандал. Ах да, а вон и библиотекарша, о которой я тебе уже рассказывал: шпионит за нами из-за портьер. Я и забыл, что есть ещё одна женщина, кроме матушки и тёти Хазелнат. Я вечно про неё забываю во время обеда, потому что она рта почти не раскрывает. Мы мало что знаем о её прошлом, но мы с ней не накоротке, поэтому вроде как нехорошо расспрашивать. Но ты можешь спросить что угодно. Она всё знает. Давай, попробуй. Матушка полагает, что она библиотекарь-консультант.

– Может, попозже, – сказал Руперт.

Он был смущён и оглушён. Все говорили одновременно, и в комнате царила какофония звуков. Миссис Повар вошла с супницей и, начиная с конца, где сидел отец Тургида, стала половником разливать суп по тарелкам, которые Биллингстон ставил перед членами семьи.

Как только суп достиг второго Тургида, тот схватил ложку и начал есть, однако тут дядя Генри вскричал:

– Хлопушки!

– Положи ложку, Тургид, – велела тётя Хазелнат.

– Ох, терпеть не могу хлопушки, – проворчал мистер Риверс. – Какая взрывная чепуха!

– Никакая не чепуха! Хлопушки все любят, – заявил дядя Генри, протягивая Руперту непонятный цилиндр, завёрнутый в подарочную бумагу словно большая конфета.

Прежде чем хоть что-то сделать со своим цилиндром, Руперт подглядел, как сидящие за столом по двое одновременно тянули за концы каждой хлопушки. С негромким хлопком цилиндры разрывались, выбрасывая бумажные короны, листочки с шутками и небольшие сувениры.

– Так, давайте прежде, чем приступить к еде, зачитаем все шутки вслух, – велел дядя Генри.

– «Что один снеговик сказал другому?» – выпалила Сиппи.

– Морковкой пахнет! – крикнула, заходясь от смеха, тётя Хазелнат.

– «Что один северный олень сказал другому?» – прочитал дядя Генри.

– Я не знаю, – сказал дядя Моффат.

– «Ничего. Северные олени не умеют говорить», – зачитал дядя Генри.

И так они читали по цепочке. Когда подошла очередь Руперта, и он стал судорожно разворачивать свою бумажку с шуткой, дядя Генри громыхнул:

– Погоди минутку. Ты кто?

– Р-р-р-руперт, – запинаясь, выговорил Руперт.

– Это нам ни о чём не говорит, – бросил дядя Моффат.

– Он лежал на газоне перед домом, почти заледеневший и совершенно без чувств, – сказал Тургид.

– Батюшки-светы, ещё один библиотекарь! – вскричал дядя Генри.

– Глупости! – проревел дядя Моффат. – Ему никак не больше девяти лет.

– Десять, почти одиннадцать, – шёпотом поправил его Руперт.

– Последнее время люди взяли моду просто являться и вселяться, – заметил мистер Риверс, до сведения которого все обстоятельства появления библиотекарши в доме так и не дошли. Он работал допоздна и подчас совершенно отставал от жизни и новостей семьи.

– А что у него не так с голосом? – брякнул Уильям.

– Все так, заткнись и читай свою шутку, – отозвался Тургид.

– Он вполне может оказаться библиотекарем-стажёром, – продолжил дядя Генри, никого не слушая. – Это объясняет, почему он шепчет. В библиотеках постоянно требуют, чтобы все говорили шёпотом. Спорим, я прав! Уверен, я прав. Мальчик, я прав?

– Нет, – прошептал Руперт.

– Ха! – возгласил дядя Моффат.

– Я надеюсь, ты оттаял? – ласково спросила миссис Риверс.

– Да, спасибо, – пробормотал Руперт.

– Погоди минутку! – завопила миссис Повар, подносившая оливки и сельдерей. – Ты тот мальчонка, которого я пыталась отвадить от ворот током?

– Я не виноват, – отчаянно залепетал Руперт. – Я проходил мимо, и завиток ограды зацепился за дыру в моём свитере.

– Ах, миссис Повар, неужели вы опять трещите током?! – упрекнула её миссис Риверс.

– Я вам снова повторяю, – заявила миссис Повар. – Мне нравится смотреть, как люди извиваются от электрического тока, ничуть не больше, чем прочим. Я всего лишь борюсь с домушниками. Мне следует за это приплачивать.

– Ладно вам, признайтесь, пусть немножечко, а вам нравится смотреть, как они подёргиваются, – настаивал дядя Генри.

– Немножечко! А кому не нравится смотреть, как люди немножечко подёргиваются? – извиняющимся тоном произнесла миссис Повар.

– Молодой человек, никаких дыр в твоём свитере я не вижу, – заявил мистер Риверс, вытягивая шею над своей суповой тарелкой, чтобы рассмотреть Руперта.