Управление будущим

Это все является использованием когнитивной ниши и когнитивно нагруженных товаров. Будущее движется именно в эту сторону, поэтому продажа нефти Россией или труб Украиной как основного источника ВВП является анахронизмом. В нем, конечно, будут заинтересованы те, кто покупает эти товары, но это самый нерациональный вид бизнеса.

Э. Келли подчеркивает, что обслуживание дает 75 % американского ВВП [9]. Другими факторами добавления нового типа ценности в продукт он называет интенсивность компонента знания в продукте, продажу опыта и эстетику с красотой. Туризм становится вариантом продажи нового типа опыта для людей. Сюда же попадают и зрелищные виды спорта, что привело к равному с представителями шоу-бизнеса вниманию массовой аудитории к выдающимся спортсменам. Наверное, сюда же можно отнести и продажу здоровья или его иллюзии (развитие разнообразных фитнес-центров).

Увеличение объемов и скоростей коммуникации создает, как следствие, новые виртуальные группы, в которых реальные связи заменены коммуникативными. Такие коммуникативные группы породили феномены smartmob’ов и flashmob’ов, когда незнакомые люди собираются вместе по призыву других незнакомых людей.

Освобождение коммуникации от оков скорости и цензуры требует все возрастающих скоростей по генерированию нового контента. Пока же нет такого объема контента для взрослых людей, которые имеют больше времени для проведения своего досуга. Они больше эксплуатируют старые модели досуга (телевизор, спорт, паб), несомненно нуждаясь в новых.

По сути, перед нами другой вариант бизнес-среды, возникший в противовес физической экономике. Это не металлургия, химия и прочее, а работа с человеком, который покупает другие варианты своего будущего взамен тех, которые до этого типично реализовывались им.

Нас должна интересовать новая бизнес-среда, поскольку именно она задает ниши, создает области, где произойдет прорывный переход к новому состоянию. Сложно плавать, когда ты не знаешь течения. Еще сложнее плыть, когда ты не знаешь, куда именно тебе надо.

С. Вебер предлагает думать над новой моделью роста, в которой не будет задействована глобализация [10. – Р. 38]. Если сегодня США тратят 15 % ВВП на заботу о здоровье, то возможен вариант возрастания этого объема до 40 %, что даст интенсивный экономический рост, простимулированный изнутри страны. Все это важно, так как глобализация несет новые издержки в виде возросших расходов на безопасность, на транспорт и т. д.

Национальный совет по разведке видит возможный вариант замедления глобализации в случае введения правительствами ограничений на потоки товаров, капиталов, людей и технологий в ответ на атаки террористов, масштабные кибератаки на информационные технологии [11. – С. 32]. То есть глобализация рассматривается не только в своих семимильных шагах, но и в возможных вариантах замедления.

Бизнес-среда все время ищет креативные решения, пытаясь таким образом обойти своих конкурентов. Почти так один из военных смотрел на военную кампанию, когда сказал, что подлинно великая кампания определяется не тем, что она смогла разрушить, а тем, что она могла создать [12. – Р. 99]. Это странный взгляд для военного, но принципиально правильный с точки зрения общей системы, которая движется вперед только посредством таких креативных решений. Кстати, и Советский Союз проиграл, когда стал отставать со своими подобными решениями, что в его случае оказалось дефектом идеологии, слишком консервативной на то время.

Советник четырех американских президентов Д. Герген вспоминал один факт. Б. Клинтон часто использовал в своих выступлениях идею одного своего университетского преподавателя, который читал ему курс западной цивилизации. Это идея «предпочтений будущего», смысл которой в том, чем человек может жертвовать в сегодняшнем дне ради получения результатов в будущем [13]. Это другой вариант того, что отмечал Р. Старк, анализируя христианство, когда он говорил, что религиозная компенсация в будущем становится менее рисковой при совместном потреблении религиозного продукта [14].

Военная среда заимствует некоторые новые идеи из бизнес-среды. Это одновременно говорит о все более ускоряющемся развитии мира, поскольку «скоростные» технологии одних областей начинают активно использоваться в других. Новое в большинстве случаев побеждает старое, поскольку является более эффективным.

Дж. Огилви говорит о новой реформации, в которую вступает мир [15. – P. 292–293]. Первая реформация, разделив церковь и государство, отдала власть политической системе. Вторая реформация, которая имеет место сегодня, передает власть дальше: от политической системы к экономической. Отсюда следует и идея измерения благополучия не в акрах земли или стадах овец, а в новых источниках ценности, которые носят более эстетический характер: красота, радость, культурная и художественная ценность. Отсюда видно, насколько правы те, кто вкладывает свои капиталы в ценности другого типа. Понятным становится и то, почему бизнесмены вдруг оказываются в рядах народных депутатов, а политическое напряжение чувствуется не между собственно партиями, а между стоящими за ними бизнес-структурами.

Бизнес, по крайней мере, в постсоветских странах, еще в недостаточной степени опирается на образование и на академическую среду, хотя именно они являются основным источником и изобретений, и инноваций. Когда бизнес поменяет эту тенденцию, войдя как равноправный игрок в интеллектуальную среду, ситуация начнет резко изменяться. Будут стираться барьеры и увеличиваться скорость взаимодействий между академической и бизнес-средой.

Будущее: последствия для образования

Во многих странах наука и образование стали той сферой, которая смогла осуществить прорыв экономики. Это скандинавские страны и азиатские «тигры», где наукоемкость производства является достаточно высокой.

Р. Хорматс, изучая историю того, как различные страны проходили трансформацию, пришел к интересным выводам [1. – P. 44]. Великобритания 1815 г. находится на пике, они являются Америкой того периода. Наполеон разбит, и они идут впереди в индустриальной революции. Однако элита не смогла понять, что следует вкладывать в образование детей из малообеспеченных слоев населения. И вчера, и тем более сегодня в подобные трансформационные периоды люди готовы вкладывать в образование, чтобы лучше подготовить своих детей к будущему.

Резко возросшая динамика изменений требует постоянной смены предметов в учебных планах университетов. Следует создавать системы информационного удержания своих выпускников путем помощи их профессиональному росту. Например, еженедельно и ежемесячно он должен получать электронные обзоры всего того нового, что возникает за время его отсутствия в высшей школе, которая задает для него индивидуальный путь к его собственному набору знаний.

Динамика изменений резко завышает роль неопределенности, вызывая к жизни новые научные и учебные дисциплины типа «Планирование в условиях неопределенности». Неопределенность становится привычной точкой отсчета. Ее опасность состоит в том, что оттуда может происходить любая динамика изменений, как это случилось после 11 сентября. Динамика и неопределенность станут постоянным факторами будущего развития. Но это требует академической среды с принципиально другой отправной точкой.

Даже военные, давая рекомендации по образованию, подчеркивают необходимость при обучении офицеров выходить за пределы технологической ориентации и точных наук [2. – P. 282]. Для эффективного принятия решений надо изучать исторические науки. С другой стороны, следует определить науки, которые указывают направление развития мира, что необходимо для понимания будущих поколений с точки зрения войн.

Для этого предлагается смена парадигмы с «Быть. Знать. Действовать» на «Быть. Учиться. Действовать» (цит. по [3. – Р. 4]). И еще: «Лидерство символично. Это влияние значений и интерпретаций, которые как важные составляющие предоставляются для функционирования организации. Язык и символизм являются первичным инструментарием работы лидера» [3. – Р. 9]

В принципе необходимо учиться работать с рисками [4] и с неопределенностью, роль которых в дальнейшем будет только возрастать. Резкое усложнение мира требует изучения теории хаоса, теории комплексных систем, нечетких логик и т. д. Система образования давно уже стала запаздывать, особенно в постсоветских странах, где нет той сцепки науки и образования, которая есть на Западе.

Образование не дает специалиста, который может без переподготовки приступить к работе. Потеряна не только практическая составляющая, которой не было в полной мере почти всегда. Потеряна и теоретическая составляющая, которая отличала советскую школу до этого.

Сегодняшняя система образования буксует. Советская система допустила перепроизводство людей с высшим образованием. Точнее, говорит С. Переслегин, виноват не ресурс, а кризис проектности, который не смог перевести этот ресурс в развитие [5].

Свой набор решений он видит в следующем виде (с. 536):

– «образование взрослых»;

– отделение начальной школы от средней;

– деятельностный подход к образованию;

– повторное (или второе) высшее образование;

– система реимпринтирования навыков.

Последний вариант связан с разрывом между начальной и средней школой, в связи с чем следует возвращаться на более ранний этап, чтобы импринтировать недостающие навыки. С образованием взрослых и реимпринтированием он связывает всплеск культуры в двадцатые годы.

Его видение современного образования принимает следующие формы:

Выводы С. Переслегина

[5. – С. 531]

1. Современное образование не обеспечивает карьерного роста и потому недостаточно востребовано.

2. Все образовательные цепочки готовят специалистов среднего звена, в то время как рынок рабочей силы нуждается преимущественно в неквалифицированном труде и в услугах профессионалов высшего класса.

3. Функции образования как системы, интегрирующей личность в социум, перешли к телевидению, рекламе, таблоидам.

4. Эффективность образования как системы воспроизводства информации неуклонно падает, потому что, в частности, снижается возраст потери познавательной активности.

Но одновременно, к примеру, К. Эрнст, генеральный директор «Первого канала», также констатирует, что зритель ушел от них (потери канала в районе 25 %), то есть и телевидение теряет ту функцию, которую ему отдает С. Переслегин [6]. Кстати, российская социология показывает, что и канал РТР ушел к аудитории возрастом 55+. То есть заданные форматы телевидения оказались губительными для него самого.

С. Переслегин, вслед за В. Княгининым, говорит о смене формы учебных коммуникаций: не лекция, не диалог, а конференция. Передовые учителя (российские и американские) предлагают проектный метод, когда ученики совместно ищут ответ на заданную проблему [7].

Японский проект увидел единственный ресурс Японии в людях. Поэтому для двадцать первого столетия предлагается принципиальная смена системы образования, когда три дня включают обязательные занятия в школе, а оставшиеся два дня «плохиши» будут находиться на повторе, зато лучшие должны получить те предметы, которые они только захотят. И это все должно обеспечить государство.

Австралийский проект опирается на такие принципиальные характеристики будущего общества: более разнообразное, индивид в центре, еще большие разрывы в богатстве между разными сегментами, стареющая нация, большая часть городских жителей. В экономике выделяются три параметра: глобальный характер, экономика знаний, смена в сторону предоставления услуг в систематике «человек-человеку» [8].

На 2010 г. прогнозировались изменения в типе труда. Очередное увеличение числа частично занятых людей. Возникнут новые пути ведения бизнеса, более приближенные к потребностям людей. На первое место выдвинутся адаптационные возможности людей, их способность к инновациям, креативным решениям. И это совершенно другие умения, к которым мы не готовим сегодня людей.

Все это приводит к постулированию того, что учиться человеку придется теперь всю жизнь. Необходимо находиться в постоянном процессе переобучения, получения новых умений.

Система финансирования обучения и переобучения будет базироваться на трех ключевых постулатах: транспарентность (открытость рынка тренинговых услуг), гибкость, совместность (комбинация разных систем финансовой помощи).

Главный вопрос для создания качественного образования – кто будет за него платить [9]. То есть и в 2010 г. также останавливались на тех же проблемах, с которыми мы хорошо знакомы и сегодня.

Отдельной проблемой, потребовавшей особого изучения, стала стимуляция обучения взрослых людей [10]. Тут потребуется резко увеличить гибкость возможных вариантов получения знаний, среди которых выделяются следующие:

– увеличение онлайновых возможностей, создание максимальных возможностей для взаимодействия со студентами и учителями;

– преодоление страха перед техникой;

– модульное обучение, которое является наименее дорогим и наиболее гибким вариантом;

– увеличение тяги к знаниям в обществе.

Интересно, что как видение будущего, так и видение проблем являются почти неотличимыми от тех, которые характерны для нас. Поэтому есть возможность пользоваться такими подсказками, хотя они и создаются на базе совершенно другой ситуации.

Новые формы передачи опыта, а не собственно знаний можно увидеть в создании фильма, посвященного боевому опыту офицеров в Институте креативных технологий Университета Южной Калифорнии, созданному на деньги Пентагона для продвижения методов Голливуда в военной сфере. По определенной методике был задействован опыт двух десятков офицеров, на базе которого был затем создан фильм. Опорой здесь стала сама идея неформального обмена опытом, свойственного любой профессиональной среде. В результате можно констатировать два позитивных результата:

– повышается интенсивность обучения;

– удается захватить нетрадиционные объемы знаний, которые обычно могут даже не укладываться в форматы, принятые в учебной среде.

Кстати, это очень важная составляющая передача не знаний, а опыта. Если знания вуз может передавать, то его современная система не может передавать практический опыт. Ситуацию всегда пытаются спасти приглашением к преподаванию практиков. Но они читают и несистемно, и неохотно, что делает этот канал передачи не таким, каким он должен был бы быть. Косвенным путем удержания иного принципа в преподавании может стать переход на преподавание с помощью case-studies, что особенно важно для взрослых студентов.

В. Никитин точно подметил, что метафорой прошлого образования было бесконечное познание, покорение вершин знаний и достижение идеального состояния общества и человека [11]. Все это рухнуло. Кстати, С. Переслегин четко говорит, что тот тип отличника, который воспитывался раньше, возможен только в искусственной среде, создаваемой то ли родителями, то ли школой [5]. Искусственная среда рано или поздно рушится, и этот типаж оказывается совершенно нежизнеспособным в современной среде.

Два предложения В. Никитина заслуживают внимания. Они же присутствуют в образовательных проектах других стран. Это индивидуализация «тропинок» к знаниям, когда сам обучаемый делает выбор. И переход от передачи готовых знаний к деятельностному подходу.

Анализ образовательной элиты стран мира выявляет ряд особенностей [12]:

Деньги не являются решающим фактором: Греция и Южная Корея получают почти то же, но Южная Корея в тройке лидеров, а Греция – в конце.

Обязательными для студентов являются только 50 % курсов (в Японии и Финляндии – и для старшеклассников). Студенты также сами строят свое расписание: что изучается раньше, что потом.

Во всех странах группы «экстра» быстро развивается электронное обучение.

Частный капитал входит двумя путями. Плату за обучение вносит семья. Инвестиционные вложения через общественные ассоциации, бизнес-структуры и частных лиц. Вложение либо в людей (гранты и стипендии), либо в отдельные проекты (исследовательские, издательские, создание библиотек и серверов и т. д.).

Частный капитал играет главную роль на рынках азиатских стран. В Корее – это 80 % общего бюджета вузов, более 50 % – дошкольного, 15 % – начального и среднего образования. В Японии частные деньги занимают 50 %. 80 % азиатских учеников получают образование в частных школах. В России – 7 %, хотя частных вузов треть.

США обладают интересным опытом работы с отличниками, создавая отдельные «honors collegе». Им читаются курсы с теми же названиями, но делают это самые лучшие преподаватели. Потом оттуда же приходят и аспиранты. У нас в Киеве был такой опыт выделения групп отличников в советское время. Но он приказал долго жить по одной простой причине. Отличники сами по себе успевали хорошо. Но группы, оставшиеся без них, скатывались на полностью «троечный» уровень. То есть отличник реально учит и себя, и других, что является неверным. Наш «караван образования» идет, ориентируясь на скорость троечника.

Следует также помнить и о том, что война знаний является прообразом будущей войны, которая приходит на смену информационной войне. Речь идет об атаке на способы обработки и хранения знаний, что связано с тем, что на базе знаний принимаются все решения. Так что в образовательном комплексе есть еще одна составляющая. Перечислим другие внешние функции: подготовка элиты, удержание выгодной для себя картины мира, адаптация общества и специалиста к новым реалиям, создание наукоемкого производства.

Вот мнение военного аналитика по поводу будущей войны как войны знаний [13. – P. 156]: «В будущих конфликтах то, как каждая из сторон будет работать со своими фактами, информацией и знаниями, как добавляется ценность к существующей информации и знаниям, станет ключевой переменной для определения результата боя». Соответственно в будущем главную точку уязвимости противоположной стороны противник будет видеть именно в работниках, имеющих дело со знаниями. Кибервойна, по мнению Дж. Аркиллы и Д. Ронфельдта, направлена на то, чтобы все знать о противнике и не дать ему ничего узнать о себе [14. – P. 30].

По этой причине возрастает роль когнитивного комплекса как в экономике, так и в военном деле. Соответственно расходы на образование достаточно велики.

Расходы на одного школьника ($ в год (по [12]):

Некоторые развитые страны

США – 6000

Англия – 4100

Швейцария – 9300

Образовательные элиты

Финляндия – 6000

Япония – 6700

Южная Корея – 1700

Образование будет постоянно нуждаться в новых предметах, новых специальностях, новых формах обучения. Этого постоянства изменений достаточно трудно достичь. Именно по этой причине право выбора на половину предметов у лидеров в образовании отдается студентам, а не вузу.

В. Преображенский увидел еще один недостаток советской системы образования [15]: «В советский период у нас возникла достаточно мощная высшая школа, которая была во многом ориентирована на подготовку „заточенного“ под конкретную функцию профессионала. В особенности это было видно по всем техническим дисциплинам. По понятным причинам, прежде всего идеологическим, мировоззренческое развитие стимулировалось мало. И, к сожалению, в 90-е годы, когда начались первые попытки реформы образования, здесь существенных сдвигов не произошло. Мы назвали большое количество учебных заведений университетами, но по-настоящему воспроизводить критически мыслящего человека не научились».

Варианты специальностей следует дополнить областями аналитического плана: информационно-аналитическая работа, стратегическое управление, стратегическое планирование. То есть набор заказов на будущие профессии должен быть существенно расширен. Этому будет помогать и резко ускорившаяся динамика окружающего мира. Но также потребуются и специальности стратегического порядка, которые пока отсутствуют даже в Европе и есть только в США.

Суммарно можно выстроить следующие стратегические рекомендации для развития образования.

А. При переходе к экономике знаний резко возрастает роль образования и роль интеллектуальной поддержки. Страна должна удерживать хотя бы 5 % студентов на высоком уровне подготовки, чтобы оптимизировать уровень управления страной. Это требует совершенно иных подходов со стороны. К таким моделям сегодня переходит Япония.

В. Динамика изменений такова, что сегодня обучение высшего уровня американских военных направлено не на обучение конкретным знаниям и умениям, как это делаем мы, а обучение адаптационным возможностям, поскольку тот, будущий новый мир, неизвестен. Устаревание диплома таково, что у представителей инженерных специальностей диплом полностью обесценивается через 1–3 года после выпуска.

С. Следует раскрыть новые образовательные ниши. Новой формой является расширение функционирования в виде института повышения квалификации, продажа на рынке отдельных предметов, недельных курсов, обзорно охватывающих все то новое, что произошло в конкретной специальности, подготовка литературы, с помощью которой можно было бы совершать апгрейд.

D. Требуется расширение списка предметов, по которым может вестись подготовка. Есть 30–40 предметов, которые можно обозначить как новые социальные науки, они сегодня преподаются в США, и мы их не знаем. Как следствие, мы неадекватно понимаем мир, поскольку «они» и «мы» действуем по разным моделям.

E. Требуется производство новых форм подачи знаний. Лекционная форма должна постепенно замениться на case-studies. Попробовать практиковать то, что несомненно привлечет внимание прессы, например, чтение одного курса двумя преподавателями, дискутирующими друг с другом.

F. Новым станет удержание интеллектуальной связи с выпускником: отправка ему обзоров, рекомендательных списков литературы, приглашений на семинары. В результате число таких пассивных студентов будет расти, что позволит выстраивать интеллектуальные экспертные сети любого уровня.

G. Расширение должно идти не только на уровне последипломном, но и додипломном, когда будет расширен объем информации, достигающий школы – среду будущих студентов. Это могут быть курсы для депутатов парламента, для военных, что позволит расширить свое присутствие как вертикально, так и горизонтально.

H. Создание своей сопутствующей среды. Это может быть своя школа, лицей, свой банк, дающий кредиты на образование, свои журналы, газета, издательство, которые должны закрыть информационное пространство.

I. Стимуляция прихода частного капитала.

J. В обществе должно появиться ощущение новизны, модернизации, «свежего ветра», связанного с конкретными университетами и школами. Сегодня знание гораздо более доступно, чем раньше, просто надо помочь студентам найти эти «информационные ручейки».

К. Абсолютно все должно получать информационное освещение и ПР-прикрытие. «Современность» как характеристика должна стать приметой вуза.

В заключение приведем пример И. Келли, который подчеркивает, что учиться надо у всех [16. – Р. 216–217]. Китай предлагает в бизнес-обучении уйти от факультетно-центрированных вариантов к своевременной личностной поддержке, которая ведется в онлайн-режиме. Так создаются корпоративные обучающие системы.

Следует обратить также внимание на близкие области, например, системы принудительной смены знаний [17–18]. Возможно, там также находится определенный ресурс, который можно преобразовать в современную систему.

Больные места постсоветских вузов – слабый студент и слабый преподаватель. Надо думать над тем, что может быть сделано в помощь. В противном случае именно они будут задавать скорость передачи знаний и определять набор содержания. Преподаватель не расскажет того, чего сам не знает.

Процессы выработки и распространения знаний станут главными в этом столетии. На них будет базироваться и экономика, и военное дело. Соответственно статус образования также вырастет. Отдельно надо думать о финансовой поддержке этих процессов как со стороны государственных программ, так и со стороны частных лиц (см., например, опыт создания инвестиционного фонда [19]). Люди хотят учиться, наша задача помочь им в этом.