Дома, в Раджмуате, работники так уставали задень, что к вечеру не могли разговаривать. И, во всяком случае, не с молоденькой новой рабыней. Здесь Али была уже одна из них. И она могла услышать об интригах при дворе Риттевона от тех же людей, с которыми они только что вместе сплетничали о других раджмуатских слугах и рабах.

Они единодушно считали, что король Орон скоро умрет. За последние три года физическое и умственное здоровье старика ухудшилось. По общему мнению рэка, трон должен был унаследовать Хазарин, сын Оро-на от первого брака. Они считали, что Хазарин был такой же странный, как и его отец, и все благодаря невоздержанности в пище и пристрастию к каким-то снадобьям. Его следующей прямой наследницей была принцесса Имаджан, но по луаринскому закону женщина не могла взойти на трон. И последним ребенком короля был Дайневон, родившийся в том же году, что и Эльсрен, от третьей жены короля.

– Женам Орона что-то не очень везет в этой жизни, – заметила Али. Люди вокруг нее расхохотались.

– Ты, конечно, права, – со смехом ответил ей Улазим. Ему было за сорок, это был огромный мускулистый рэка, его черные волосы были собраны сзади в длинный хвост, а нос явно встречался с чьими-то кулаками, локтями и коленями намного чаще, чем нос Али. Он обладал тяжелым характером, но это был справедливый человек, и все домочадцы по-настоящему его уважали. – Видишь ли, Али, у Его Величества закрадываются подозрения, что жены заводят любовников, и… – он провел большим пальцем поперек горла.

– Может, Ломбин и на самом деле лучшее место для нас, – грустно сказала какая-то женщина.

– Ты там еще не бывала, – сообщил ей Улазим. – На Танаирском плато холодно. Никаких тебе джунглей, никаких птичек-рыбок…

– Там есть кондоры, – возразил один из конюхов, – и вороны.

– Нет там ничего, – парировал Улазим. – Это центр большого ничего, ни одного населенного пункта, достойного называться городом, на протяжении многих миль. Я там родился, так что я точно знаю.

– Так зачем же ты поехал? – спросила горничная. – У тебя же было много отличных предложений.

Улазим долго и мрачно смотрел в огонь.

– Герцог, – наконец заговорил он, – самый лучший человек из всех, кому я когда-либо служил. Я пришел в его дом вместе с герцогиней Саругани, и ни разу не пожалел об этом. Они хорошие люди. Я никогда не брошу их, – он обвел взглядом сидящих вокруг огня людей и посмотрел каждому в глаза. Наконец встретился взглядом с Али. – А там им понадобятся преданные люди. – Улазим сделал еще один глоток арака.

«Хорошо иметь этого человека на своей стороне, – подумала Али. – Если бы я смогла заполучить его, и чтобы он при этом не знал, кто я на самом деле и какую роль играю… Вот было бы здорово».

Она повернулась к Чинаол.

– А ты знала первую герцогиню? – спросила она. У Чинаол был тот же, что и у Улазима, ломбинский акцент, немного стертый за годы жизни в Раджмуате.

Люди вокруг костра засмеялись.

– О, она была прелесть, – признала Чинаол. – Я работала у ее родственников, в доме Темаида, чуть менее знатной семье рэка, чем та, из которой была Саругани. Словом, она приехала к нам из Ломбина и жила у нас, пока родственники представляли ее местной знати. Тогда я работала помощником повара у Темаида. Мы подружились с ней, потому что ей понравился мой сад с травами. Я попросилась поехать с ней, когда она вышла замуж, и семья согласилась. Она была такая восторженная, с таким воодушевлением бралась за любое дело. А бралась она за многое. Над ней посмеивались и знатные луарины, и рэка. Нынешняя герцогиня и Саругани были как сестры.

– Ты бы никогда не поверила, что они – представители разных родов, так они были близки, – пробормотал кто-то. – Ее светлость никогда не судит о человеке по цвету его кожи.

– И еще Саругани была бесстрашна в седле, – сказал главный конюх Локидж. Это был старый седой рэка, которого, как все знали, не продали бы никогда. Семья даже не предложила ему перейти к кому-нибудь другому. – Она ездила верхом на любой лошади – неважно, объезженная была лошадь или нет. Клуши-луарины аж крякали, когда она проносилась мимо, и не в платье, а в штанах, как подобает истинной женщине-рэка.

– Верховая езда ее и погубила, – продолжил Улазим. – Леди Дов было пять лет, или что-то около того, а леди Сарэй – девять. Герцогиня однажды охотилась с подругами. Лошадь споткнулась, упала и сломала себе ноги. А герцогине – шею. Мой господин превратился в привидение. И долго не мог прийти в себя. Мы ухаживали за ним и смотрели за юными леди, пока не приехала его тетка Нуритин и не поселилась в доме. Она пробудила его к жизни.

– Она устроила ему головомойку, твердила, что он поступает низко, – с усмешкой сказала Рихани, целительница-рэка. – Она говорила, что он предает девочек и весь дом, что он не мужчина, и после него не останется наследника. Она терзала его, пока он не ожил. Она убедила его, что моложе он не становится, а сына у него до сих пор нет. И тут он увидел, какое сокровище леди Виннамин.

– Луарины, – сказал Локидж, качая головой, – всегда их тянет на эту чепуху с непременным наследником-мужчиной. Мы, рэка, рассуждаем по-другому. Главное что? Не то, что мужчину отличает от женщины, а вот! – Он похлопал себя по лбу. – Старому королю следовало махнуть рукой на этот луаринский закон и сделать своей преемницей леди Имаджан. Она точно привела бы страну в порядок и сумела бы его поддержать.

– Цыц! – шикнул кто-то. Локидж аж подпрыгнул, как будто его ударили под ребра. – Тебя сочтут изменником и самое легкое наказание – плетка!

– Значит, те рэка собрались, чтобы посмотреть на дочерей Саругани, – сказала Али таким тоном, словно сама не верила своим словам. Она хотела увести разговор в сторону от опасных тем и заодно узнать побольше о семье своих хозяев. – Так ведь, да? Мне кажется, что они просто любовались красотой леди Сарэй. А ее мать была очень влиятельна для рэка? Рэка обменялись взглядами.

– Она просто была родом из старой знатной семьи рэка, вот и все, – задумчиво произнес Улазим. – Лично я думаю, что эти рэка просто узнали о немилости короля. Разве часто им приходится наблюдать, как кого-то, кроме рэка, отправляют в изгнание?

Али могла бы сказать, что герцог не единственный знатный луарин, который этим путем направлялся в изгнание, но инстинкт приказал ей молчать. Всегда трудно незаметно выведывать информацию.

Улазим вскочил на ноги так легко, словно и не прикасался к самогону.

– Завтра встаем и выходим на рассвете. Не знаю, как вы, но я хочу выспаться как следует.

Али тихонько вздохнула. Ей придется научить этих людей уходить от опасных тем в разговоре и уводить других от нежелательного направления мыслей.

Слова главного лакея послужили сигналом для других слуг и рабов. Они тоже поднялись и начали разбредаться по своим гамакам на кораблях.

Али помогала Чинаол относить кухонные принадлежности обратно на корабль.

– Знаешь, свободные рэка, – рассказывала повариха Али, – те, кто не работает против воли на луаринов, держат свои доводы при себе. Они не доверяют нам, городским жителям, а мы, в свою очередь, боимся их. Каждый раз, когда они поднимают мятеж, луарины убивают любого рэка, попавшегося им на пути. Включая таких, как мы. Так что люди начинают волноваться, когда им задают слишком много вопросов.

– Вы не поддерживаете связь со своими семьями? – спросила Али, упаковывая последние пакетики со специями. Она повернулась и посмотрела Чинаол в лицо. Та моргала. «Значит, сейчас соврет», – подумала Али. Отец объяснял ей, что если человек моргает, выслушивая вопрос, то он скорей всего соврет при ответе.

– Редко, – ответила Чинаол и снова моргнула, – мы привыкли жить с хозяевами. Ну все, бегом в постель.

Али подчинилась. Уже лежа в своем гамаке, она напрягала память, стараясь вспомнить процентное соотношение рэка и луаринов на Медном Архипелаге. И что же это за секреты, если даже рабы и слуги, выпив много самогона, ни малейшим словом не намекнули на них?

Иногда тебе приходится разрабатывать свой сценарий. Ты нервничаешь и надеешься на тех, кому заплатил. Ты веришь, что они ничего не перепутают и не испортят тебе игры. Ожидание и волнение – это рабочее состояние агента. И мой тебе совет – не молись в то время, пока сидишь и ждешь. Ибо никогда не знаешь заранее, кто тебе ответит.

Из «Учебника юного шпиона»

Глава 4

ДОРОГА

Остров Ломбин, замок Танаир, деревня

Они снова вышли в путь на рассвете. Солнце палило, как всегда бывает ранним летом. К полудню на горизонте показался Ломбин. Этот остров был почти такой же длинный и широкий, как Гемпанг, но намного гористее. У подножия гор зеленела лента джунглей, затем шла полоса хвойного леса и выше – только голые скалы. Где-то за этими гранитными нагромождениями пряталось поместье Танаир, часть приданого Саругани и наследство Сарэй. Поскольку Танаир принадлежал Сарэй, а не Мекуэну, было менее вероятно, что на него наложит лапу король. «В качестве убежища это место вполне годится», – думала Али.

Их корабли подошли уже близко к гавани Димари, как вдруг Али заметила в небе какое-то движение. Крылатые лошади мчались по потокам горячего воздуха, поднимающегося от ломбинских скал. Размах их крыльев, по виду напоминающих крылья летучих мышей, достигал невероятной ширины, гривы и хвосты струились и развевались при каждом скачке. Али напрягла Зрение. Над джунглями и горами вдали она увидела множество этих созданий, всех мастей от угольно-черного до белоснежного, чалых, гнедых, каштановых, пегих, чубарых, в яблоках, вообще какого-то непонятного цвета – целая лошадиная вселенная поднялась в воздух над Ломбином. Али смотрела в небо, завороженная игрой этих бессмертных созданий в воздушных потоках. Знала ли тетя Дайна, что на Архипелаге живет столько крылатых лошадей? В Торталле крылатые лошади встречались редко. Али видела там несколько очень маленьких лошадок, размером не больше дрозда. И только одну большую. Зато у них в Торталле водилось много харроков, это был хищный подвид семейства крылатых лошадей, со страшными клыками и когтями.

– В старые времена кударунги, так называются крылатые лошади, гнездились по всему Архипелагу. – Улазим, одетый в хлопковую тунику без рукавов, подошел и прислонился к борту. Он прищурился на резвящихся в небе крылатых созданий и еле заметно усмехнулся. – Они для рэка священны. Они – символ нашего королевского дома и его посланцы. Но потом пришли иноземные маги и изгнали кударунгов. Им пришлось поселиться в доме бога с другими Бессмертными. Нашего мнения маги, конечно, не спросили. Они оставили нам только песни и рисунки, чтобы вспоминать о красоте этих животных. Кударунги бывают всех размеров. Это самые большие.

– Я слышала, что они бывают разные, – пробормотала Али, завороженно глядя в небо. – Как низко со стороны магов было изгнать их, не спросив вас, – она вспомнила, что читала об этом в каких-то папиных донесениях. – Но они же вернулись, – сказала она равнодушным голосом, стараясь не выдать своего интереса. – Так, значит, они служат королям Риттевонам? Ты же сам сказал, что они королевские посланцы.

Улазим перестал улыбаться, его губы сжались в тонкую нитку. Он перегнулся через борт и плюнул в воду.

– Ты слишком легкомысленно болтаешь о серьезных вещах, Али. Маги Короны поймали пятерых кударунгов, заперли в неволе и заставили размножаться. И теперь король использует их как посланцев, но к нему они пришли не добровольно, как приходили, бывало, к нашим королевам. – Он обернулся к Али и посмотрел на нее в упор горящими глазами. – На Ломбине больше рэка, чем луаринов, – сказал он, – будь осмотрительнее. Рэка на самом деле не такие смирные и покорные, как думают луарины.

Он развернулся и пошел прочь, оставив Али одну размышлять над его словами.

Корабли Балитангов причалили в Димари, главном порту Ломбина, около полудня. Семья и горстка приближенных ушли в дом отдохнуть. Слуги и рабы принялись выносить пожитки с кораблей и укладывать их на заранее купленные слугами повозки. Несколько повозок уже было нагружено провизией. Рядом с ними стояли стреноженные коровы и клетки с птицей. Герцог позаботился о будущем заранее, сказала Чинаол Верону, начальнику домашней стражи, луарину. В долине, где располагался Танаир, жизнь тяжела, урожаи скудны. Герцог закупил много припасов впрок, чтобы его семейство не обременило местное население. Один из торговых караванов острова уже был нанят, чтобы привезти дополнительные припасы в Танаир, по окончании летних поездок. Семья герцога не только не создаст дополнительных трудностей местным жителям, которые веками возделывали танаирскую землю, но и будет способствовать плодородию этих земель.

– Что же это за Танаир? – спросила Али повариху, запихивая в телегу ящик с кухонными принадлежностями. – Я слышала, что это долина, но есть ли там какой-нибудь город или река…

– Замок Танаир – это башня со служебными пристройками, – ответила Чинаол со смехом, – два двора – внутренний и внешний. Снаружи – деревня. В долине есть еще две деревни: Инти и Похон. В танаирском народе есть толика луаринской крови. В жителях Инти – тоже. Инти находится на дороге, ведущей к Западному океану. В похонцах луаринской крови нет ни капли. Так вышло, что луарины, или полулуарины входили в Похон, но ни один не вернулся. Так что с некоторых пор луарины обходят эту деревню.

– Очаровательно, – пробормотала Али. Чинаол вздрогнула и сверкнула на нее глазами.

– Похонцы – благочестивый народ. Они отрезаны от внешнего мира и до сих пор не осознали, что луарины пришли в эту страну, останутся в ней и будут размножаться. Впрочем, когда им посчастливится увидеть наших леди, они переме… А, проклятье, эти недоумки сейчас пораздавят весь мой перец! И швыряют, и швыряют, смотрите-ка, люди добрые! Эй, вы! – заорала она на двух грузчиков, которые забрасывали корзины в повозку. – Это же вам не дрова!

«Интересно, – подумала Али, продолжая нагружать кухонную телегу. – У Чинаол чуть не вырвались какие-то важные слова. Почему жители Похона перестанут ненавидеть луаринов, когда увидят «леди»? Каким образом Сарэй и Дов способны заставить кого-то изменить свои взгляды? И почему этого хочет Чинаол? Как будто читаешь книгу, в которой не хватает каждой второй страницы. Надо бы узнать побольше про рэка и их дела».

На следующее утро хозяева, слуги, стражники, воины, рабы и животные вышли из Димари, служившей границей гор Турнше. Этот горный хребет закрывал Танаир с востока. В первый день они ехали через поросшие буйной растительностью населенные земли. Они принадлежали луаринам и возделывались руками рэка. Люди работали на самом солнцепеке, и мужчины, и женщины. Они были одеты только в саронги на завязках, лишь немного защищавшие кожу от грязи. Это была одна из самых плодородных местностей острова. Куда бы Али ни взглянула, она видела рисовые поля. Кое-где сквозь зеленую дымку виднелись растения. Потом они проезжали кокосовые и бамбуковые плантации. Али не спускала глаз с Эльсрена и Петранны, беспокоясь о том, чтобы они не вывалились из крытой повозки, обитой войлоком, в которой им предстоит провести почти все путешествие. Да уж, не позавидуешь тем рэка и полурэка, что работали на полях. Когда надсмотрщики приближались к кому-нибудь из них с поднятой плетью, Али отворачивалась. Если бы не Балитанги, она вполне могла разделить судьбу этих рабов, изо дня в день работающих в грязи по колено и получающих удары плетью.

Почти весь мир существует на рабском труде. Торталл этого не поощряет, там с этим строже, чем в Таза-не, Галле и Тире, но некоторые все равно ухитряются держать рабов. Они проезжали огромные рабовладельческие фермы Марена. Но никто не обращал на происходящее никакого внимания. Али не привыкла к таким зрелищам. Ей казалось, что здешние рабы напоминают каторжников, которые трудились на дорогах Торталла, или в каменоломнях, или в шахтах. По крайней мере, те люди совершили преступления, прежде чем их приговорили к тяжелым работам.

Когда повозки Балитангов проезжали мимо ферм, рэка, не боясь надсмотрщиков, выпрямлялись и провожали их взглядами. Темнокожие, более светлые полукровки, прикрывали глаза от солнца рукой и молча наблюдали, как мимо проходит караван. Свободные рэка, на шее у которых не было рабского ошейника, одетые в яркие разноцветные саронги и легкие платья, выходили на обочину и молча стояли вдоль дороги, глядя на проезжающих. Они не двигались с места, пока повозки, окруженные двадцатью воинами под командой Верона, не проезжали с грохотом мимо. За караваном наблюдали из окон деревенских домов, с деревьев, с крыш, с мостов и со скал на реках. И никто не произносил ни слова. Каждый возвращался к прерванному делу, как только скрывался из виду последний стражник.

Али ужасно хотелось расспросить их, но это было невозможно. Она неотлучно находилась в повозке с Эльсреном, Петранной, личной горничной герцогини Пембери и целительницей Рихани. Такая несвобода ее ужасно расстраивала. Дедушка Майлс всегда говорил, что слишком много информации не бывает. Али всем сердцем была согласна с дедом. Она не сможет спокойно уснуть, пока не узнает, что у рэка на уме.

Они провели ночь в деревне, в избах, и как только забрезжил рассвет, снова отправились в путь. На следующий день – то же. На третий день дорога углубилась в плотные джунгли. Казалось, тебя с головой завернули в толстое, теплое и влажное одеяло. Неба не было видно за тесно переплетенными ветвями деревьев. Рано утром от земли поднимались испарения. Солнце начинало греть, и почва отдавала влагу. Здесь рэка выходили к дороге по тропинкам, ведущим в их деревни. Чем дальше они углублялись в джунгли, тем реже попадались рэка в саронгах или рубашках. Многие довольствовались всего лишь набедренной повязкой; у таких при себе были сельскохозяйственные инструменты, или топоры с пилами, или оружие для охоты.

Стражники придвинулись ближе к повозкам, но Али не замечала враждебности в лицах рэка. Ни один из зрителей не двигался, пока они проезжали мимо. Что же влечет их к дороге и почему они проявляют такой интерес к Дов и Сарэй? – в тысячный раз гадала Али, пока, наконец, не приказала себе выбросить эти вопросы из головы. Если даже рэка из окружения герцога и знали, они не скажут. Но как это узнать? Она использовала каждую свободную минуту, чтобы проскользнуть мимо рэка в те моменты, когда они не обращали на нее внимание, пыталась подслушать их разговоры. Она выяснила, что многие напутаны поведением местных рэка, точно так же, как сама Али. И никто не высказывал вслух предположений о том, что так влекло рэка к Балитангам.

Когда солнце оказалось точно в зените, процессия остановилась перекусить. На обед у них были хлеб, финики и липкие рисовые клецки с мясной начинкой, запеченные в банановых листьях. Али думала, что Эльсрен и Петранна начнут капризничать во время поездки, но они отнесли эту странную еду и жизнь в повозке в разряд веселых приключений. Эльсрен обещал, что пока Али будет рассказывать новые истории, он и его сестра будут вести себя хорошо.

– Вы просто молодцы, – сказала Али, вытирая личико Петранны после обеда.

– Нам просто весело, – ответила четырехлетка и бойко посмотрела на Али, – а тебе что, не весело?

Али засмеялась.

– Вообще-то, да. Мне весело. И интересно. Я никогда раньше не была в джунглях.

– Мы уже сто раз были в джунглях! – объявила Петранна, пока Али оттирала Эльсрена, задрав ему голову наверх. – Тут тысячи и тысячи островов, и на каждом джунгли!

– И ты, конечно, была на всех? – дразнила ее Али.

Сама она сказала Петранне только половину правды. Джунгли, с мириадами цветов, причудливыми деревьями, лианами, разноцветными птицами потрясали ее, даже несмотря на влажность, от которой было трудно дышать. Али могла бы любоваться на эту красоту целый день, хотя знала, какие опасности может таить в себе такой густой лес. Джунгли ограничивали ей обзор. Слишком много возможностей для дикарей или преступников затаиться и напасть на мирный караван. Али знала, как бесшумно умеют передвигаться рэка, они ничем не обнаруживали своего присутствия, пока Балитанги не заворачивали за поворот, и тогда их становилось видно. Али волновалась. За каким-нибудь очередным поворотом рэка могут оказаться не такими мирными и молчаливыми.

После обеда рэка исчезли. Али поняла, что ей это нравится еще меньше, чем бесчисленные молчаливые наблюдатели. Их караван прошел несколько открытых мест, где дорожки и тропинки ответвлялись от основной дороги, но ни одного рэка нигде не было видно. Насколько Али знала, рэка, живущие в джунглях, очень непредсказуемы.

Караван прошел около десяти миль, как вдруг одна из передних лошадей наступила копытом на камешек и захромала. Мекуэн приказал остановиться. Али подумала, что это разрешение выйти и оглядеться. Она сладко потянулась и заковыляла вдоль ряда повозок и животных. Все ее тело сводила судорога. Эльсрен, Петранну, Пембери и Рихани сморил сон. Подошли Дов с Сарэй, которые тоже решили присоединиться к спящим. Повозка превратилась в большую кровать, наполненную до предела.

Когда судорога перестала сводить спину, Али внимательно огляделась по сторонам. И задумалась. Что-то было неправильно. И не только из-за отсутствия зрителей рэка. Что же? Али наклонилась к земле, как будто завязывала шнурок сандалии, и одновременно прислушалась к окружающему миру.

Когда ты в чем-то не уверена на охоте или во вражеской стране, говорила мама, используй уши. Али так и поступила. Шорох листвы: это легкий ветерок. Движение в деревьях: ага, ветерок-то не настолько сильный. Движение воды: это справа от дороги журчит ручеек. Звук шагов: это пара стражников наклонились над ручьем, утоляют жажду.

Криков животных не слышно. Где вопли обезьян-ревунов и болтовня попугаев? Где шуршание мышей и землероек? Джунгли должны быть полны звуков от всякой дикой живности. Волосы на голове встали дыбом. Происходит что-то совсем неправильное. Рэка, которые исчезли из поля зрения, знали об этом, и она теперь знает тоже.

Али посмотрела в голову, потом в хвост их каравана. Ей не хотелось бросаться с криками прямо к герцогу и герцогине. Они, конечно, выслушают ее, но при этом будет привлечено внимание других слуг и рабов. А ее с колыбели приучали действовать так, чтобы не привлекать к себе внимание. Али надо было найти кого-то, кто вместо нее рассказал бы о подозрительной тишине.

В хвосте каравана, где шли стреноженные коровы, вполголоса разговаривали пятеро воинов, один чистокровный рэка, остальные полукровки. В каждой линии их тел явственно проступало напряжение. Они-то ей и помогут. Али пошла прямо к ним.

– Я знаю, я здесь недавно, – начала она. Пятеро мужчин обернулись и посмотрели на нее. Али застенчиво улыбнулась. – Я… это… просто… знаете… я из деревни, и папаша научил меня кое-чему.

Один из воинов, по имени Фесгао, второй командир после Верона, чистокровный рэка, приподнял брови. Черные глаза были полны спокойствия, во всем его облике ощущалась уверенность. Али подумала, что ему лет сорок или около того.

– Ас чего ты взяла, что нам интересна наука твоего папаши? – спросил он.

– Потому что папа учил меня тому, что вы только что сами заметили, – сказала она. Али предположила это наугад, исходя из того, как встревоженно мужчины смотрели на деревья. – Или вы, может, думаете, что у птичек и мышек в это время тихий час? Дома мы как только слышали тишину в лесу, сразу хватались за оружие.

– Ты что, знаешь лес? – спросил Фесгао.

– Я знаю те леса, что у меня дома, – сказала она, – я их знаю так же хорошо, как папа.

Не говоря больше ни слова, Фесгао схватил Али за руку и потащил к первой повозке. Мекуэн и Верон лениво переговаривались, глядя, как слуга распрягает кобылу с камешком в копыте. Старший конюх Локидж стоял и ждал, держа под уздцы свежую лошадь. Его маленькое, морщинистое, несколько обезьянье лицо подергивалось от беспокойства за захромавшую кобылу. Другие слуги подшучивали над ним, говоря, что он носится с лошадьми Балитангов, как с собственными детьми.

– Фесгао, ты что это? – резко спросил Верон. – А это что за мелочь?

– Деревенская девчонка, которая слышит то же, что и мы, – сказал рэка и выпустил руку Али.

– И что же она слышит? – спросил Мекуэн, останавливая карие глаза на Али.

Она присела в неловком реверансе.

– Ничего, ваша светлость, – ответила она, глядя в землю. Она старательно изображала деревенскую девчонку, ради Фесгао, – просто если у нас дома звери замолкали, взрослые считали, что где-то затаились разбойники.

– Разрешите нам пройти немного вперед, на разведку, – сказал Фесгао Верону, – мы тут все из деревень, как она. На улице города я пошел бы за вами куда скажете, вы сами знаете. Здесь… – фраза повисла в воздухе, когда он встретил взгляд Верона.

Тот поскреб голову и вздохнул.

– Простите меня, что говорю это, ваша светлость, но он прав. Я не рэка-бегун по джунглям. А Фесгао на этом собаку съел.

Мекуэн посмотрел на Али. На этот раз она встретила его взгляд не по-рабски, а открыто, молчаливо напоминая ему о боге, чей голос поверг его и герцогиню на колени. Через мгновение Мекуэн уже смотрел на Фесгао.

– Что скажешь?

– Можно мы проведем разведку? – спросил Фесгао.

– Иди, – приказал Мекуэн.

Фесгао лишь легонько кивнул своим товарищам, и они тут же беззвучно растворились в кустах, растущих вдоль дороги. Судя по всему, они были хорошими разведчиками.

Вскоре Фесгао с товарищами вынырнул из кустов и направился к противоположной стороне дороги. Вдруг Фесгао остановился и посмотрел на Али.

– Хочешь пойти с нами и посмотреть сама? – спросил он с ироничным огоньком в глазах.

Али потрясла головой.

– Я деревенская девушка, а не воин, – ответила она.

Фесгао едва заметно улыбнулся. Перепрыгнул через ручей и пропал из виду, а вместе с ним и другие солдаты.

Мекуэн внимательно огляделся по сторонам.