Мерценарий

Мерценарий

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

КОРПОРАТИВНАЯ ЭКОЛОГИЯ

1

Действие шань-си закончилось внезапно.

Невидимые серебряные струны еще дрожали в пальцах, отзываясь во всем теле волнами зудящей, пробирающей до мозга костей энергией, в венах клекотали бесцветные флюиды, а картина перед глазами все еще выглядела сложенной из переливающихся всеми цветами ворсинок. Но это уже был пост-эффект, Маадэр почувствовал его с сожалением, которое концентрированной хиной выступило на деснах и у корня языка.

Тело казалось невесомым, его внутренний серебряный каркас ничего не весил, но теперь серебряные струны расплавлялись, темнели и сворачивались, как обожженные змеи в узких логовах, проточенных внутри костей. Каждая клетка тела твердела и наливалась тяжестью, такой, что уже невозможно было ровно сидеть в кресле. Неизбежно-отвратительный пост-эффект. Прощальный подарок скверного красного шань-си по сотне за грамм.

Маадэр скривился.

Во рту был скверный синтетический привкус, отдававший чем-то аптекарским и соленым. Отвратительный привкус, тем более невыносимый, что издавали его не остатки рассасывающейся китайской дряни, а само тело. Еще полчаса назад оно было сильным, надежным, крепким, выточенным из самой крепкой стали, заключало в себе целую Вселенную, безумное множество красок и самые совершенные звуки, а теперь оно превратилось в медузу, полурастекшуюся по гладкой поверхности кресла, этакую жалкую бездумную тварь, отчаянно старающуюся ощутить стремительно уходящее, как волна прилива, ощущение наркотического кайфа хотя бы самыми кончиками безвольно обвисших щупалец.

«Ты прав. Отвратительно, — согласился Вурм, — Ты пахнешь как труп в болоте».

Шань-си перестал действовать, следовало осознать это и прекратить попытки замереть, слившись с теплым деревом. Перебить отчаянное желание стать водорослью. Чем-то неподвижным, нечувствующим и равнодушным. Спокойным. Неодушевленным. Перестать цепляться за отходящее ощущение пост-эффекта, открыть глаза.

У Маадэра ушло на это полминуты. Облизав пересохшие и твердые губы, он осторожно поерзал в кресле.

— Китайская грязь… Из чего они ее делают? Куриный помет?

«Из мозга старых идиотов».

Вурму тоже было плохо. Он съежился и, казалось, был готов зашипеть от прикосновения. Шань-си на него действовал иначе, как заметил Маадэр, и, хотя тоже приносил удовольствие, требовал еще более суровой расплаты. Поэтому Вурм не любил шань-си. Он предпочитал эндоморф, но Маадэр никогда не принимал его раньше полудня. Сейчас была половина одиннадцатого.

Маадэр включил свет — в его квартире не было окон — осторожно поднялся и прошелся несколько раз вдоль стола. Он знал свое тело, может оно и не на пике формы, но двадцати минут ему хватит чтобы переварить и выбросить из себя химическую заразу. Он чувствовал себя отвратительно, как любой человек на этой стадии — собственные внутренности представлялись серым склизким ворохом тряпья, пропитанным желудочным соком, легкие с трудом работали, втягивая в себя воздух медленно и с напряжением. Как старые и расслаивающиеся кузнечные меха. На лице и ладонях выступил горячий пот, который невозможно было стереть — остаток адреналиновой слизи, выталкиваемой через поры.

Хотелось вывернуть желудок прямо на пол, доползти до санитарного отсека и свернуться там, на гладком и холодном металлическом полу. Не уснуть, а просто отключить сознание, превратиться в безмозглую водоросль, которой не требуется ни дыхание, ни пища.

Наверно, Вурм не случайно назвал его «покойником в болоте». Иногда Маадэру казалось, что Вурм куда умнее, чем кажется на первый взгляд. Или, по крайней мере, умнее чем хочет казаться.

«Ты как?»

Вурм долго молчал, чувствовалось, что сейчас и он представляет беспомощный комок протоплазмы, из которой выкачали все соки.

«Плохо. Это пройдет. Но я убью тебя, если ты еще раз купишь этот яд».

— Не убьешь, — усмехнулся Маадэр с некоторым злорадством, — И даже мигрень не сделаешь. Я все еще твой хозяин, хитрый змей.

«Я знаю».

«Тогда перестань истекать ядом. Через несколько минут придет клиент».

«Я буду нужен?»

Маадэр пожал плечами. Бесполезный жест при общении с Вурмом, но именно бесполезные привычки наиболее живучи.

«Может быть. Может и нет. Он не выглядел опасно. Возможно, мне потребуется от тебя что-то другое».

«Я дам тебе то, что надо. Сейчас молчи. Мне нужен отдых».

Отдыхающего Вурма трогать не стоило. Но нужны в нем пока действительно не было. Маадэр, морщась, дошел до кухни. Есть не хотелось, но он по опыту знал, что тело нуждается в подпитке. Белки, глюкоза, витамины, соли, минералы, углеводы… Все то, что сжигает в себе человек, вырабатывая побочные продукты производства. В криогеннике осталась пачка вчерашнего хайдая. Он аккуратно вытащил черно-зеленый брикет из картонной оболочки, нарезал ровными долями и поставил в парилку. Из хайдая можно сварить неплохую похлебку, особенно если есть рыба или картофель, или потушить, но любая излишняя возня сейчас вызывала отвращение и резь в деснах. Маадэр ел медленно, тщательно пережевывая каждый кусок, чтобы каждая полезная клетка усваивалась наилучшим и быстрейшим образом.

— Сказал бы мне кто, что наступит время, когда я начну жрать водоросли… — пробормотал он, вертя перед носом очередной черный, с зеленым вкраплениями, кусочек, — Какая мерзость.

Хайдай оставлял на языке соленый и неприятный привкус чего-то сухого, перетертого и пахнущего морем. Или не морем — Маадэру всегда представлялась мелкая лужа, покрытая разноцвеными нефтяными пятнами. Слова были адресованы больше Вурму — у него у самого было много поводов убедится, что человек может есть все — но тот не отреагировал, хотя обычно любил вставлять колкие замечания. У Вурма были совершенно другие пристрастия в еде, ему никогда не приходилось есть в сухомятку прессованные водоросли.

От еды легче не стало, хотя некоторая тяжесть в желудке обещала скорое улучшение. Включившийся желудок уже не позволял организму чувствовать себя слабой сырой плесенью, которая способна лишь лежать и распространять зловоние. Тело постепенно пробуждалось, собственная кровь уже не казалась бесцветным раствором, струящимся по ржавым стокам капилляров. Маадэр сжал изо всех сил кулаки и с удовольствием почувствовал, как с хрустом выпрямляются руки.

Стук во входную дверь застал его тогда, когда он опускал обертку брикета в утилизатор. Квартира не была оборудована зуммером или двусторонним терминалом связи, ставшим уже привычным явлением в Восьмом. Кроме того, при обустройстве ее Маадэр сознательно, хоть и с некоторым сожалением, отказался от использования камер и следящих устройств. У него были свои соображения на счет того, как организовать уют и функциональность своего убежища.

Стук был громкий, сильный, но не чересчур. Звук, который производит обычный человеческий кулак, соприкасаясь с двумя слоями четырехмиллиметровой бронированной стали, разделенными еще двумя миллиметрами сверхпрочного пластика. Маадэр подумал, что так стуать может не очень решительный, но вполне уверенный в себе человек. Стуков было три и, скорее всего, это тоже было хорошим знаком. Меланхолики, наркоманы в пост-эффекте какой-нибудь дряни и городовые стучат обычно два раза. Морфинисты, мелкая шпана и коммивояжеры — быстро и не меньше четырех. Три — хорошее число. Но все же, идя к двери, он вынул из ящика письменного стола маленький «Корсо» и положил его в боковой карман брюк, проследив чтоб тот не выпирал. Ему всегда нравилась поговорка «Безопасность обеспечивает человек, а не ситуация», и у него было правило не встречаться ни с одним существом любой природы и происхождения ни на одной планете, не имея оружия под рукой. При его роде деятельности и образе жизни это было очень полезное правило.

В двери было небольшое отверстие, замаскированное на стыке бронепластин, достаточно маленькое, чтоб сквозь него не мог пройти стилет, и вместе с тем достаточно большое чтобы можно было рассмотреть стоящего за порогом человека. Предпочитая не иметь дела с неприятными сюрпризами, Маадэр прикрыл отверстие небольшим куском бронестекла, купленным недорого на черном рынке. Он знал, что получить в глаз спицу, нано-пулю или полные легкие ядовитого газа ничуть не приятней и не комфортней, чем обычный свинец.

Кроме того, под покрытием пола перед дверью были аккуратно уложены раскатанные в почти плоские пластины заряды аммонсипала, который тоже пришлось добывать на черном рынке — оккупационные власти Консорциума очень не любили смотреть, как добропорядочные граждане Восьмого превращают друг друга в кровавые кляксы на стенах. Над аммонсипалом шел слой металлического мусора — гайки, обрезки гвоздей и шурупов, остатки давно пришедших в негодность шестеренок и прочий хлам. Старый электро-детонатор, несколько контактов, метр провода и простой тумблер на дверном косяке позволяли хозяину быть уверенным в том, что его не будут излишне беспокоить, когда он дома.

Маадэр не любил незваных гостей — это тоже было следствием работы и образа жизни.

— Входите, — сказал он, открывая дверь, — Руки держать перед лицом. Никаких резких движений. Оружие при себе есть?

Клиент мотнул головой. Он был невысок, с немного смуглым и ухоженным лицом, гладкие щеки которого указывали на внимание к собственной внешности и хороший бальзам после бритья, а высокий лоб и широко расставленные брови — на уравновешенность и собранность. Кожа была немного дряблой, скулы непривычных восточных очертаний, а карие глаза взирали через стекла дорогих, явно сделанных на заказ, очков. Недешевый костюм, может быть даже из натурального фетра — тоже на заказ и тоже прекрасно сидящий. Жители района, в котором стоял дом, одевались обычно в совсем другую одежду.

Маадэр привык составлять впечатление в первую же секунду. Потому что, как он любил говорить, во вторую секунду клиент уже может вытащить ствол и превратить твою голову в некоторое подобие тех мясных полуфабрикатов, которые продаются в корейских кварталах.

— Хорошо. Нет, никакого оружия. Вы предупреждали.

— Sehr gut. Herzlich Willkommen. Проходите.

Лицо самого Маадэра не выражало приветливости или радости при виде гостя. Но ему платили не за приветливость. Он посторонился, пропуская клиента внутрь, и сразу запер за ним дверь. Замки бесшумно закрылись.

— У меня здесь не очень просторно. Но во второй комнате есть стол. Проходите туда.

Сам он держался позади гостя, тот не возражал. В комнате, где стоял стол, было светлее, там горела небольшая лампочка у самого потолка, она давала света ровно столько чтоб можно было отличить темноту от полумрака. Человеческие лица выглядели здесь серыми и плоскими. Клиент щурился, разглядывая Маадэра, тот позволил себе невидимую усмешку. Сам он куда охотнее отключил бы всякий свет — даже одной небольшой лампочки хватало чтоб отвратительным образом зудело в висках. Проблем с освещением же он никогда не имел. Клиенты обычно нервничали, оказавшись в полутемной небольшой комнате, разделенной напополам большим и старым письменным столом, в обществе молчаливого неподвижного человека, чьего лица было не разобрать, Маадэр знал это и сознательно добивался нужного эффекта. Этот клиент тоже нервничал. Маадэр почти чувствовал, как по его телу скользят ледяные адреналиновые змейки, но держался нормально.

— Начинайте, — сразу сказал Маадэр, садясь напротив него, — Сразу суть. Если мне понадобится уточнить что-то по ходу — я вас перебью. Кратко, четко и по возможности откровенно.

— Вы — Этельберд Маадэр, насколько мне известно.

Маадэр нахмурился, он не очень любил, когда его называют по имени. Как и у всего в его жизни, у этой странности также была причина.

— Если вы пришли ко мне, неудивительно, что вы знаете мое имя. Ваше?..

— Хазим, — ответил тот, — Это имя. Хазим Зигана. Я бы не хотел сообщать более никакой информации о себе, если вы позволите.

«Да уж конечно не хотел бы, — с угрюмым злорадством подумал Маадэр, — Вурм?»

«Нормально. Выглядит нормально».

«Ты уже в порядке? Сможешь помогать?»

«Ты, как и прежде, бессилен без меня».

«Замолчи, змей. Надо работать».

«Руку!»

— Мне не нужна больше никакая информация, если она не касается дела, с которым вы пришли. Позвольте вашу руку, господин Зигана.

Он удивился. На высоком лбу, как полосы на барахлящем дисплее, появились горизонтальные тонкие морщинки.

— Руку?

Зигана удивленно взглянул на собственную ладонь. Вероятно, прежде он уже обращался к мерценариям, решил Маадэр, но сейчас был сбит с толку.

— Да. Можно один палец. Я буду держать его во время разговора, если вы не против.

— Вы… Странная просьба.

— Не страннее, чем работа, которую мне иногда приходится выполнять.

— Детектор лжи?

— Вы проницательны, господин Зигана. Да, можете считать это проверкой на искренность.

Клиент усмехнулся. Немного нервно.

— Не доверяете своим клиентам?

— За доверие я обычно беру дополнительную плату. Извините, если кажусь циничным, — Маадэр осклабился, — Я циник.

— Вероятно, профессия обязывает, — пробормотал Зигана, протягивая через стол длинную ухоженную ладонь, — А оборудование? Вы ведь не собираетесь делать это голыми руками?

Пальцы у него против ожиданий были твердые, цепкие. Пальцы человека, умеющего нащупать и при потребности не отпускать. Сами кости на ощупь обычные, вроде бы без имплантантов, мышечные волокна тоже похожи на настоящие. Полностью ручаться, конечно, нельзя, но у Маадэра был опыт в таких делах.

«Уже подозреваешь? — смех Вурма был похож на метелку из тонких металлических волосков, которой проводят по позвоночнику, — Он не похож на охотника или хлодвига. Паранойя, Маадэр».

«Подозрительность — самый окупающийся товар на рынке. Теперь замолчи и слушай его. Мне нужно каждое малейшее колебание его нейронов».

«Я сделаю это».

— Оборудование есть. Но это неважно.

Маадэр с мысленным смешком подумал, что клиенту вовсе не обязательно знать, какого типа оборудование придется использовать. К счастью для самого клиента.

— Действительно, — Зигана немного расслабился, но взгляд остался напряженным и внимательным, — Не важно. Итак…

— Вы представляете только свои интересы или интересы компании?

— Простите, но полагаю лучше обойтись без этого вопроса. Дело не в том, что я хочу скрыть какую-то информацию, просто это не имеет никакого отношения к той причине, по которой я решил заключить договор с мерценарием.

«Дрогнул, — злорадно пробормотал Вурм, — Чувствуешь?»

Маадэр это чувствовал. Ощущения Вурма сейчас передавались и ему. Он смотрел в лицо Зигана, но в то же время воспринимал вкус пота на его пальцах, запах его кожи, неровный гулкий стук его сердца. Это было неприятно, в такие моменты Маадэра слегка мутило, но терпимо. Зигана действительно дрогнул, когда речь зашла о его работе.

Жандармерия?

Нет, решил Маадэр, не жандарм. Тем-то не надо устраивать хитрую игру чтоб наложить лапу на мерценария. И, к счастью, лапа эта пока еще чересчур хила и немощна. И не городовой — не по их части, да и работают куда топорнее. Он умел разбираться в людях. Человек, сидящий перед ним, не просто одел хороший костюм и сделанные на заказ очки. Кем бы он ни был, но на нем был не маскировочный камуфляж с чужого плеча. Ощущения Вурма говорили о том же — клиент не играл. По какому бы делу он не пришел и что бы не замышлял, он и в самом деле был тем, кем виделся при неверном и тусклом свете лампы — уверенным и собранным человеком, оказавшимся в непривычной обстановке и старающимся контролировать каждый свой шаг. Скрупулезный, деловой, уверенный в своих силах.

«Хотя обычно уверенные в своих силах не заключают договоров с мерценариями, — подумал Маадэр, — Посмотрим, что будет дальше».

Клиент был не из той породы, с которой приятно иметь дело, но и не худший вариант. Возможно, что-то скользкое, но ничего по-настоящему серьезного. Может быть, просто достать наркоты. Или убить шантажирующую его любовницу. Может, пугнуть конкурента. Люди в таких костюмах и с такими лицами никогда не просят чего-то действительно важного.

— Убийствами я не занимаюсь, — сказал Маадэр, глядя в сторону, — Это первое, что я говорю клиентам.

Это было почти правдой. Маадэр не принимал скользких заказов от незнакомых клиентов, только от проверенных и надежных людей. Как и всякий человек, достаточно долго проживший в Восьмом, он знал основное правило из свода законов кремниевых джунглей — не надо быть наглее, чем необходимо для выживания. Второе правило было проще — если тебя занесло на Пасифе, сделай все чтобы оказаться в любой другой точке Солнечной системы.

Иногда Маадэр позволял себе исключения, частота их зависела только от двух вещей — надежности клиента и количества купюр в бумажнике. Когда нет денег даже на хайдай и эндоморфы — возьмешься за любую работу. Голод и наркотическая ломка — очень хорошие дипломаты. Если бы Зигана предложил бы сейчас убийство и вытащил из кармана сотен восемь, это было бы искушением. Но была еще одна вещь, по которой Маадэр не торопился с намеками — клиент «фонил».

Он чувствовал это без помощи Вурда — как тончайшую золотистую иголочку, проникающую в лобные доли мозга. От ее прикосновения было немного щекотно и слегка слезились глаза. Как будто очень тонкий пучок света направили сквозь всю голову.

Наличие электромагнитного поля на клиенте само по себе еще не было поводом для беспокойства. Может, у него слабое сердце и в груди электро-стимулятор. Или имплантант. Электронные часы, хотя люди в таких костюмах редко позволяют себе такую безвкусную вещь. Карманный компьютер. Иногда в человеческом теле пластика, кремния и металла оказывается больше, чем костей и плоти. Маадэр предполагал и другие варианты. Например, работающий диктофон. Или отслеживающий датчик. Видеокамеру. Войсер. Квартира была надежно экранирована, но клиент вполне мог записывать разговор на карманный локальный носитель, такие случаи бывали.

— Мне не требуется убийство, — твердо сказал Зигана, — Я соблюдаю закон Консорциума.

— Это очень хорошо. Не все клиенты правильно понимают работу мерценария. Я тоже чту закон. Ни убийств, ни пыток, ни вымогательства, ни похищений, ни краж. В остальном… — Маадэр позволил себе тонкую усмешку, такую, чтоб гость ее заметил, — В остальном спектр возможностей мерценария достаточно велик. Например, если у вас что-то украли, я могу это вернуть. Разумеется, от вас не требуется никаких доказательств того, что украденный объект вам принадлежал. При этом, конечно, укравший может пострадать. В разной степени… В таких делах никогда нельзя за что-то ручаться. Если вас кто-то шантажирует, могу поговорить с этим человеком. Опять-таки, не ручаясь за состояние его здоровья. У меня есть широкий арсенал способов что-то объяснить.

— Уверен в этом, — пробормотал Зигана. Он был достаточно проницателен, можно было бы обойтись и без грубых намеков, но Маадэр почувствовал удовольствие, смутив его, — Но ничего такого не требуется. Хотя на счет кражи вы попали в точку.

— Гмм… У вас что-то украли или?..

— Да. Украли у меня, — Зигана вздернул голову, — Я здесь именно из-за этого.

«Вурм?»

«Чист. Физиологические реакции в норме. Будто сам не видишь».

«Ну, я же должен был убедиться, — Маадэр мысленно пожал плечами, — Вдруг он украл у своей фирмы миллион-другой и ищет, как бы вложить деньги в черный рынок или незаметно сбежать с Пасифе».

— Тогда я слушаю вас, — кивнул он.

— Этой ночью, — пальцы в руке Маадэра опять дрогнули, — Это было во втором секторе, северо-запад. Примерно в двадцать три. Их было двое. У одного короткий дробовик, небольшой, вороненый кажется. Я собирался взять спид-кэб, вышел к дороге… Они подошли сзади.

— Лица запомнили? — быстро спросил Маадэр.