Помоги проекту - поделись книгой:
К середине 1990-х гг. американцы погрязли в долгах. Уровень банкротств был рекордно высоким. В 1994 г. 832 829 американцев заявили о банкротстве{23}. Каким бы чудовищным это число ни казалось, но к 2002 г. оно выросло до 1 577 651{24}. Долг по кредитным картам, однако, продолжал увеличиваться.
Примерно в это время индустрия ипотечного кредитования начала настойчиво продвигать дополнительный кредитный инструмент — низкокачественную ипотеку, которая вообще не требовала первоначального взноса. Миллионы американцев клюнули на эту наживку и приобрели дома, которые они не могли себе позволить. Бум жилищного строительства привел к раздуванию крупнейшего пузыря в истории США. Стоимость домов удваивалась и утраивалась в некоторых районах страны всего за несколько лет. Домовладельцы стали смотреть на свои дома как на выгодный объект вложения денег. Многие использовали свои новые инвестиции в качестве источника денежных средств и рефинансировали ипотеку по два и по три раза для получения наличности, необходимой, чтобы погасить долги по кредитным картам и продолжить безудержные покупки.
Пузырь в сфере недвижимости лопнул в 2007 г.{25} Цены на жилье рухнули. Миллионы американцев, вообразившие было себя богатыми, неожиданно оказались неспособными выплатить проценты по ипотечным кредитам, срок которых, несмотря на отсрочки, все же наступил. Число обращений взыскания на заложенное имущество стремительно взлетело. Банки и другие кредитные институты в Америке, купившиеся на то, что оказалось очень сложной глобальной финансовой пирамидой, охватил паралич. В сентябре 2008 г. обанкротился банк Lehman Brothers. Затем под угрозой краха оказалась страховая компания AIG, которая держала низкокачественные ипотечные облигации и кредиты на миллиарды долларов. Случись такое, она потащила бы за собой всю остальную экономику Америки и изрядную долю мировой экономики в придачу. Банки прекратили кредитование. Призрак экономического краха, сравнимого по масштабу с Великой депрессией, заставил правительство США поспешить на помощь и выделить на спасение финансовых институтов с Уолл-стрит $700 млрд. Причина такой щедрости была проста — «слишком большие, чтобы позволить им обанкротиться».
Затем началась так называемая Великая рецессия — безработица нарастала от месяца к месяцу и к концу 2009 г. достигла 10% (17,6% рабочей силы, если считать тех, кто, отчаявшись, перестал искать работу и выпал из статистики, и тех, кто работал неполный рабочий день, но хотел бы получить полную занятость). Это почти 27 млн американцев, самая большая доля безработных и неполностью занятых в США со времен Великой депрессии в 1930-х гг.{26}
Пакет помощи, предложенный президентом Обамой, спас банковскую систему, но мало что дал американским семьям. К 2008 г. накопленный долг домохозяйств в США приблизился к $14 трлн{27}. Чтобы понять, в какой долговой яме оказались американские домохозяйства, посмотрите на следующие цифры: 20 лет назад средний долг семьи составлял примерно 83% ее дохода, 10 лет назад он был равен уже 92% дохода, а к 2007 г. достиг 130%, что заставило экономистов ввести новый термин «отрицательные сбережения» для отражения изменения характера расходов и накоплений американских семей{28}. В 2010 г. в условиях безработицы, неполной занятости и колоссального долгового бремени рекордное число домовладельцев — 2,9 млн — получили уведомления о конфискации домов{29}.
Еще тревожнее выглядит изменение отношения долга домохозяйств к ВВП, которое в середине 1990-х гг. составляло 65%, а в 2010 г. достигло 100%. Это верный признак того, что американские потребители больше не смогут поддерживать глобализацию своей покупательной способностью{30}.
Кредитный пузырь и финансовый кризис возникли не в вакууме. Они являются результатом замедления второй промышленной революции. Падение темпов началось в конце 1980-х гг., когда бум пригородного строительства, инициированный развитием федеральной системы автомагистралей, достиг пика и ознаменовал кульминацию автомобильной и нефтяной эры.
Именно сочетание имеющейся в изобилии дешевой нефти и автомобилизации превратило Америку в крупнейшую мировую экономику к 1980-м гг. На свою беду мы спустили накопленное состояние в два раза быстрее, чем создали, в покупательском угаре, пытаясь искусственно раскрутить экономический двигатель, когда реальная экономика замедлялась. После того, как накопления иссякли, мы, уверовав в миф о собственной непревзойденной экономической проницательности, назанимали триллионы и продолжили тратить деньги, которых у нас не было. Все это, конечно, поддерживало процесс глобализации. Миллионы людей в разных концах света были рады производить товары и оказывать услуги за наши доллары.
Глобальный покупательский бум и сопровождающий его резкий рост совокупного объема производства подхлестнули спрос на фоне постоянного сокращения предложения нефти и привели к взлету цен на мировых рынках. Стремительное подорожание нефти спровоцировало подъем цен по глобальной цепочке поставок на все, от зерна до бензина, и в конечном итоге вызвало падение покупательной способности, когда цена на нефть достигла рекордного уровня $147 за баррель в июле 2008 г. Через 60 дней после этого банковское сообщество, накрытое валом дефолтов по кредитам, прекратило кредитование, фондовый рынок рухнул, а глобализация остановилась.
Результатом 18 лет жизни в кредит стало банкротство экономики США. Суммарные обязательства финансового сектора США, составлявшие 21% от ВВП в 1980 г., непрерывно росли на протяжении последних 27 лет и достигли к 2007 г. невероятного уровня — 116% от ВВП{31}. Поскольку американское, европейское и азиатское банковские и финансовые сообщества тесно связаны друг с другом, кризис быстро вышел за пределы Америки и охватил всю глобальную экономику. По прогнозам Международного валютного фонда, долг федерального правительства может сравняться с ВВП к 2015 г., а это ставит под вопрос перспективы США{32}.
Счет за энтропию
Если сказанного недостаточно, то есть еще один долг, который постепенно накапливается и расплатиться по которому намного труднее. Приближается срок платежа по счету за повышение энтропии во время первой и второй промышленных революций. Две сотни лет сжигания угля, нефти и природного газа для получения энергии, питающей промышленность, привели к выбрасыванию гигантского количества углекислого газа в атмосферу Земли. Углекислый газ — счет за энтропию — не дает солнечной энергии уходить обратно в космос и угрожает изменить температуру у поверхности Земли с катастрофическими последствиями для всего живого на нашей планете.
В декабре 2009 г. руководители 192 стран собрались в Копенгагене для поиска решения величайшей проблемы, которая когда-либо вставала перед человечеством, — проблемы изменения климата, вызванного производственной деятельностью людей. Суть этой проблемы была ясно изложена в отчете Межправительственной группы экспертов по изменению климата при ООН, опубликованном в Париже в марте 2007 г. В его подготовке участвовали более 2500 ученых более чем из 100 стран. Это был четвертый по счету отчет за 15 лет по результатам самого грандиозного научного исследования в мире{33}.
Прочитав отчет ООН, я прежде всего понял, что заблуждался на протяжении 27 лет. Впервые я написал об изменении климата в 1980 г. — «Энтропия» (Entropy) была одной из первых книг, нацеленных на привлечение внимания общественности к проблеме. В 1980-е гг. я потратил немало сил на информирование общества о долгосрочной угрозе, которую несет глобальное потепление.
В 1981 г. Координационный центр по вопросам будущего Конгресса США, в состав которого входят более сотни конгрессменов и сенаторов, пригласил меня выступить с двумя неофициальными лекциями для членов Конгресса о термодинамических последствиях промышленных выбросов углекислого газа. Насколько мне известно, это были одни из первых обсуждений проблемы изменения климата в Конгрессе США.
В 1988 г. в моем офисе прошло первое собрание ученых и представителей неправительственных экологических организаций со всего мира, где обсуждались пути сотрудничества с целью создания глобального движения по предотвращению изменения климата. Мы учредили глобальную сеть Global Greenhouse Network — коалицию климатологов, экологических организаций и специалистов по экономическому развитию и начали осуществлять десятилетнюю программу перевода дебатов об изменении климата из научной плоскости в политическую.
Хотя неотложность проблемы глобального потепления давно была для меня очевидной, я, как и многие мои коллеги, недооценивал скорость, с которой повышалась температура на поверхности Земли. Я не в полной мере учитывал синергетический эффект непредвиденных событий с положительной обратной связью. Например, таяние арктических льдов в результате повышения температуры, обусловленного ростом концентрации углекислого газа в атмосфере, препятствует излучению тепла в космос. Сокращение площади снежного покрова приводит к потере отражающей способности Земли — белое отражает тепло, а черное поглощает его, — а значит, меньше тепла покидает планету. Как следствие, температура на Земле повышается еще больше, снег тает быстрее, а эффект положительной обратной связи усиливается. Теперь возьмите этот цикл, помножьте его на практически бесконечное число других циклов, порождаемых резкими изменениями в биосфере Земли, и вы получите поистине ужасающую картину.
Четвертый отчет ООН по изменению климата сигнализировал о том, что химия планеты меняется. Эта новость была тревожной. По мнению ученых, к концу столетия следует ожидать повышения температуры на Земле как минимум на 3 °С{34}. И температура может подняться еще выше. Хотя три градуса не кажутся чем-то ужасным, нужно понимать, что они возвращают нас к температурному режиму, который существовал на Земле 3 млн лет назад в плиоценовом периоде. Мир тогда был совершенно другим.
Повышение температуры на 1,5–3,5 °C, по мнению наших ученых, способно привести к массовому вымиранию растений и животных менее чем за столетие. Модели дают минимальный уровень вымирания 20% и максимальный свыше 70%{35}. Только представьте себе грандиозность того, о чем говорят ученые. На Земле в последние 450 млн лет было пять волн вымирания видов{36}. После каждой из них проходило не менее 10 млн лет, прежде чем восстанавливалось потерянное биологическое разнообразие{37}. Как повышение температуры скажется на уровне выживаемости или вымирания?
Возьмем простой пример. Исчезновение лесов в экосистемах, находящихся в напряженном состоянии, беспокоит ученых. Представьте себе, что во второй половине XXI века в северо-восточной части США устанавливается климат Майами. Если люди могут быстро мигрировать в ответ на изменения, то деревья — нет. Разнообразие древесной растительности адаптируется к относительно стабильным температурным зонам в течение тысяч лет. Помимо прочего леса медленно воспроизводятся. Таким образом, когда температура резко меняется в течение нескольких десятилетий, деревья не могут быстро мигрировать вслед за смещением своей температурной зоны. Это имеет огромные последствия для существования всего живого на Земле. Четверть поверхности суши на нашей планете покрыта лесами, в которых обитает множество видов животных{38}. Резкое исчезновение лесов приведет к уничтожению фауны.
Ученые из Коста-Рики обратили внимание на снижение скорости роста лесов с повышением температуры в последние 16 лет{39}. Их выводы подтверждаются исследователями по всему миру, а это означает, что мы, возможно, уже наблюдаем начало массового вымирания.
Сильнее всего глобальное потепление влияет на круговорот воды в природе. Повышение температуры на 1 °С приводит к 7%-ному росту влагоемкости атмосферы{40}. Это ведет к радикальному изменению характера распределения воды — осадки становятся более интенсивными, продолжительность и частота их выпадения сокращаются. Результат — более частые наводнения и более длительные периоды засухи. Экосистемы, которые адаптируются к конкретному погодному режиму очень длительное время, не могут достаточно быстро приспособиться к резким изменениям, становятся нестабильными и погибают.
Мы уже испытываем на себе такое гидрологическое последствие повышения температуры Земли на полградуса, как усиление ураганов{41}. В исследовании 2005 г., опубликованном в журнале Science, отмечается, что количество ураганов категорий 4 и 5 удвоилось с 1970-х гг.{42} Ураганы «Катрина», «Рита», «Густав» и «Айк» — лишь слабое отражение того, что ждет человечество ближе к концу нынешнего столетия.
Ученые также прогнозируют повышение уровня моря и затопление прибрежной полосы по всему миру. Цепочки небольших островов вроде Мальдив в Индийском океане и Маршалловых островов в Тихом океане могут полностью исчезнуть. Снег на высочайших пиках мира растает. Некоторые ледники потеряют больше 60% своей массы к 2050 г.{43} В горных долинах проживает одна шестая часть населения планеты, и ее снабжение поливной и питьевой водой полностью зависит от ледников{44}. Переселение почти миллиарда человек менее чем через 40 лет кажется неизбежным.
Особое внимание ученых притягивает Арктика. По последним прогнозам, площадь летнего ледяного покрова уменьшится на 75% к 2050 г.{45} В августе 2008 г. вокруг всего арктического побережья образовалась полоса открытой воды. Это произошло впервые как минимум за 125 000 лет{46}.
Что беспокоит климатологов больше всего, так это положительная обратная связь, которую трудно предвидеть, но которая способна привести к огромным изменениям в биосфере и к значительно более серьезному повышению температуры Земли, чем предсказывают существующие модели. Возьмем, например, зону вечной мерзлоты, существующей в приполярной части Сибири со времен последнего ледникового периода. Когда-то этот регион, по площади равный Франции и Германии, вместе взятым, занимали луга с пышной флорой и фауной. Вечная мерзлота законсервировала органическую массу под почвой. Ученые говорят, что в сибирской вечной мерзлоте больше органической массы, чем во всех тропических лесах мира.
Межправительственная группа экспертов по изменению климата при ООН затронула проблему вечной мерзлоты в своем четвертом отчете, отметив, что таяние слоя вечной мерзлоты может привести к выделению в атмосферу огромного количества углекислого газа и к росту температуры Земли намного выше прогнозируемого уровня. Однако для подтверждения такого вывода недостаточно данных.
Последние полевые исследования, результаты которых опубликованы в журнале Nature, потрясли ученых. В результате потепления климата таяние слоя вечной мерзлоты уже началось и идет быстрыми темпами. Исследователи из Института арктической биологии Аляскинского университета в Фэрбанксе предупреждают, что мы можем уже в этом столетии перейти роковую черту, за которой значительная часть льда растает, и в течение нескольких десятилетий в атмосферу попадет огромное количество углекислого газа и метана{47}. Если это произойдет, то человечество не сможет предотвратить глобальное разрушение нашей экосистемы и катастрофическое исчезновение жизни на планете.
Европейский союз на переговорах по изменению климата в Копенгагене предложил государствам всего мира ограничить глобальные выбросы углекислого газа до 450 частей на миллион к 2050 г. в надежде на то, что в этом случае повышение температуры Земли не превысит 2 °С. Хотя даже такой рост температуры крайне негативно скажется на экосистемах планеты, у нас останется надежда на выживание. К сожалению, другие государства не проявили желания принять даже минимальные меры для предотвращения разрушительного изменения климата.
Обоснованность предложения Брюсселя была поставлена под сомнение стороной, от которой этого не ждали. Главный климатолог американского правительства, директор Института космических исследований Годдарда при НАСА Джеймс Хансен предположил, основываясь на результатах работы своей группы, что прогноз ЕС относительно повышения температуры при ограничении выбросов углекислого газа до 450 частей на миллион ошибочен. Группа Хансена указала на то, что доиндустриальный уровень содержания углекислого газа в атмосфере не превышал 300 частей на миллион в течение последних 650 000 лет, если верить образцам ледяного керна. Текущая концентрация углекислого газа уже намного превышает его. Она составляет 385 частей на миллион и быстро увеличивается. Из этого следует, что изменение климата, обусловленное деятельностью человека, может привести к подъему температуры Земли на 6 °С к концу столетия или вскоре после него и в буквальном смысле уничтожить нашу цивилизацию. Хансен пришел к выводу, что если человечество хочет сохранить на планете те же условия, в которых существовала наша цивилизация и к которым приспособлена вся жизнь на Земле, то, учитывая палеоклиматические данные и текущие изменения климата, необходимо снизить концентрацию углекислого газа с нынешних 385 частей на миллион до 350, а вероятнее всего, даже больше{48}.
Ни одна страна в мире не была готова так кардинально изменить структуру экономической жизни, чтобы это позволило снизить концентрацию углекислого газа до спасительного по Хансену уровня 350 частей на миллион.
Переговоры по изменению климата в Копенгагене превратились в препирательства. Правительства обвиняли друг друга в геополитических играх с будущим планеты и в проталкивании собственных краткосрочных экономических интересов вместо решения вопроса о выживании человечества. Под занавес приехал президент Обама. Он без приглашения явился на закрытое заседание глав Китая, Индии, Бразилии и Южной Африки — неслыханное дело в международной дипломатической практике. Все кончилось тем, что мировые лидеры разъехались, так и не договорившись об ограничении выбросов углекислого газа. Разговора не получилось. Хотя изменение климата под влиянием деятельности человека стало всеобщей угрозой для жизни на Земле, наши лидеры не смогли отыскать приемлемую для всех формулу спасения мира.
Мы на пути сползания в пропасть. Несмотря на все признаки того, что индустрия, выстроенная на ископаемом топливе, умирает и что Земле грозит потенциально дестабилизирующее изменение климата, человечество по большому счету отказывается признавать реальность. Вместо этого мы продолжаем уповать на открытие новых запасов нефти и природного газа для поддержки безнадежно больного, отмахиваясь от того, о чем страшно думать, от того, что нужно делать, если игра действительно подошла к концу.
Нигде близорукость не проявилась так очевидно, как в реакции публики на разлив нефти в Мексиканском заливе в апреле 2010 г. В результате взрыва арендованной компанией BP глубоководной нефтяной платформы погибли 11 рабочих, был разрушен трубопровод, уходящий на глубину почти в два километра, а в одну из самых ценных в мире экосистем вылилось 5 млн баррелей нефти{49}. Ошарашенная публика наблюдала неделю за неделей, как из трещины на дне океана извергалась нефть, распространяясь как черный шлейф во всех направлениях, убивая флору и фауну, отравляя естественную среду обитания и угрожая превратить Мексиканский залив в мертвое море. Экологическая катастрофа еще раз показала, что в отчаянном стремлении поддержать работу экономического двигателя мы пускаемся во все более рискованные предприятия, даже если это грозит уничтожением экосистем.
Казалось бы, крупнейший в истории разлив нефти и его катастрофические последствия должны были привести к общенациональным дебатам по поводу нашей зависимости от нефти и влияния этой зависимости на окружающую среду. Хотя миллионы американцев действительно хотели бы этого, еще больше наших граждан, согласно опросам, направили свой гнев в узкое русло — на промахи BP и неспособность правительства разработать такие процедуры обеспечения безопасности, которые предотвращают подобные неприятности. Фактически большинство американцев одобрили продолжение разработки шельфа в Мексиканском заливе и в других местах, считая ее наилучшим путем достижения энергетической безопасности{50}.
Лозунг бывшей претендентки на пост вице-президента от Республиканской партии Сары Пейлин «Бури, крошка, бури», хотя и стал предметом насмешек сторонников защиты окружающей среды, повторяют большинство американцев. Даже Обама, которого называют «зеленым президентом», всего за несколько недель до катастрофы призывал отменить давно установленный мораторий на глубоководное бурение у юго-восточного побережья Атлантики.
Пейлин и Обаме не повредило бы побольше осмотрительности. Эти потенциально опасные буровые эксперименты в отдаленных районах в лучшем случае дают незначительное количество нефти. Возьмем, например, жарко обсуждаемый вопрос о том, следует ли правительству США открыть часть Аляскинского национального заповедника, Восточное и Западное побережье, восточную часть Мексиканского залива и Скалистые горы для бурения нефтяных скважин. Исследование, проведенное в 2011 г. по заказу Американского института нефти, который представляет все ведущие нефтегазовые компании, показало, что разработка всех потенциально оставшихся в стране месторождений нефти может добавить лишь 2 млн баррелей в день к 2030 г., или менее 10% от текущего потребления нефти в США. Короче говоря, это незначительное увеличение добычи не будет иметь практически никакого значения с точки зрения оттягивания заката нефтяной эры{51}.
Многие просто не понимают того, что индустриальная эпоха, в основе которой лежит ископаемое топливо, завершается. Нефтяной кран, конечно, не опустеет прямо завтра. Нефть будет течь, но с убывающим напором и по более высокой цене. Поскольку нефть собирается и оценивается на едином мировом рынке, ни у одной страны нет магической формулы, позволяющей отгородиться от остальных под флагом «энергетической независимости». Что касается традиционного природного газа, то кривая его глобального производства примерно повторяет кривую производства нефти.
А как же запасы угля в Китае, нефтяные пески в Канаде, тяжелая нефть в Венесуэле и сланцевый газ в США? Хотя их запасы сравнительно велики, эти источники энергоресурсов очень дороги и приводят к выбросу намного большего количества углекислого газа, чем сырая нефть и традиционный природный газ. Если мы попытаемся осуществить масштабный переход на эти более грязные виды топлива, чтобы отсрочить конец эры ископаемого топлива, резкое повышение глобальной температуры может поставить точку в нашей судьбе.
Ну а атомная энергетика? Большинство стран мира перестали строить атомные электростанции в 1980-х гг. после аварии на АЭС Three Mile Island в Пенсильвании в 1979 г. и взрыва на Чернобыльской АЭС в России в 1986 г. К сожалению, людская память коротка. Атомная индустрия начала возрождаться в последние годы на волне дебатов по изменению климата как «чистая» альтернатива ископаемому топливу. Аргумент приводился простой: поскольку АЭС не выделяют углекислого газа, они являются частью решения проблемы глобального потепления.
Атомная энергия никогда не была чистой. Радиоактивные материалы и отходы всегда представляли серьезную угрозу здоровью людей, здоровью наших братьев меньших и окружающей среде. Авария на АЭС Фукусима в Японии в 2011 г., ставшая результатом землетрясения и цунами, породила нечто вроде глобального политического землетрясения, заставила большинство стран приостановить осуществление планов по строительству новых атомных станций и свела на нет долгосрочную перспективу этой технологии XX века.
Здесь самое время вспомнить знаменитую фразу Джеймса Карвилла, бывшего советника Клинтона: «Это экономика, глупенький». Именно в экономике все дело. Мы почему-то упорно продолжаем считать, что наши экономические проблемы проистекают из чрезмерной зависимости от импорта ближневосточной нефти, хотя фактически крупнейшим поставщиком нефти в США является Канада, и из чрезмерных экологических ограничений, которые сдерживают наш рост{52}. Однако на деле причины лежат гораздо глубже.
Движение «Чаепитие»
Американцы чувствуют, в нашей стране происходит что-то не то, наша экономика разрушается, а нашему образу жизни приходит конец. Это ощущение неладного приобрело осязаемые черты в 2009 г. с появлением движения «Чаепитие», бунта низов против большого правительства, политических махинаций с казенной кормушкой и непомерных налогов.
Почти полмиллиона участников движения «Чаепитие» проголосовали онлайн за так называемый контракт от Америки[8], десять пунктов, имеющих, с их точки зрения, первоочередное значение. На втором месте в списке, сразу после мер по защите Конституции США, стоял отказ от квот на выбросы углекислого газа. Высший приоритет получил также «поиск надежных источников энергии, позволяющих уменьшить нашу зависимость от энергоресурсов нестабильных стран…»{53}.
Когда я впервые услышал о движении «Чаепитие» с его повесткой, оно показалось мне черной пародией на то, что происходило на улицах Бостона более 37 лет назад во время «Бостонского чаепития образца 1973 г.». Вместо призыва «Долой нефтяных монстров!», направленного против политики нефтяных компаний, день ото дня все громче звучала новая мантра «Бури, крошка, бури».
У активистов «Чаепития» и миллионов других американцев есть причины опасаться происходящего в Америке и негодовать по этому поводу. Они не одиноки. Семьи по всему миру напуганы не меньше их. Но увеличение добычи нефти не спасет нас от кризиса по той причине, что кризис заключается в самой нефти. Реальность такова, что вторая промышленная революция, основанная на нефти, катится к закату, и ей уже не вернуть былой славы. Людей повсеместно мучает вопрос «Что делать?». Если мы хотим вернуть им работу, остановить изменение климата и спасти цивилизацию от уничтожения, нам нужно совершенно новое экономическое видение мира и практический план его реализации.
Глава 2
Новая объединяющая идея
Экономика — это всегда игра на доверии. Хотя мы привыкли считать, что коммерция и торговля обеспечены золотом или серебром, на деле им необходимо совсем другое обеспечение — доверие общества. Когда доверие велико, экономика процветает, а будущее манит перспективой. Когда доверие подорвано, экономика терпит крах, а будущее становится туманным.
Может, Америка потеряла свою национальную идею? Куда ни глянь, мы набрасываемся друг на друга, брюзжим и ноем, тычем пальцем, припоминаем прошлые обиды, вздыхаем по старым добрым временам, восхваляем великое поколение[9], романтизируем поколение мира и любви 1960-х гг. и принижаем все остальные поколения — эгоистичное поколение икс[10] и гиперактивное, рассеянное поколение миллениума. Наша нация с одержимостью вновь и вновь возвращается к прошлому, непрестанно жалуется на настоящее и сокрушается о будущем, которое еще не наступило и по поводу которого не надо «напрягаться», как выражается молодежь.
Барак Обама пришел в Белый дом в определенной мере потому, что на какое-то мгновение ему удалось приободрить народ Америки, пребывающий в отчаянии, и вселить в коллективное сознание нации идею о том, что мы можем добиться большего. Он дал американцам, особенно молодежи, надежду, сконцентрированную в трех словах: «Да, мы можем».
К сожалению, не успел молодой президент перебраться в Белый дом, как он утратил самый хрупкий и ценный актив любого лидера — способность объединять людей вокруг общего видения лучшего будущего. Справедливости ради надо сказать, что я не раз наблюдал это явление во время работы с главами государств. Они приходили к власти, зажигая всех и вся амбициозным видением будущего, но хватало их лишь на рутинное разведение небольших костерков.
В первый же день своей работы президент Обама занялся проблемой оживления экономики. Его администрация загорелась идеей увязать восстановление экономики с двумя другими критически важными проблемами страны — энергетической безопасностью и изменением климата. Президент начал рассуждать о перспективах зеленой экономики и о том, что она приведет к созданию тысяч новых компаний и миллионов новых рабочих мест.
Идея нашла отклик у многих членов Конгресса. Однако всеобъемлющая программа перехода к новой экономике так и не появилась. Произошло это не только из-за необходимости сокращения государственных расходов и дефицита бюджета, но и потому, что у администрации отсутствовало, как выразился бывший президент Джордж Буш-младший, «видение перспективы».
Когда президент Обама касается зеленого экономического возрождения, он начинает перечислять программы и инициативы, которые его администрация либо осуществляет, либо предлагает. За этими инициативами стоят реальные деньги. Федеральное правительство уже выделило $11,6 млрд на энергоэффективность, $6,5 млрд на возобновляемые источники энергии (главным образом на ветровую и солнечную энергетику), $4,4 млрд на модернизацию сети электропередачи и создание интеллектуальной сети и $2 млрд на разработку перспективных аккумуляторов для электромобилей с подзарядкой от розетки и автомобилей на топливных элементах{54}. Президент также при любой возможности посещает то солнечную электростанцию, то парк ветрогенераторов, то завод по производству солнечных батарей, то автомобильную компанию, разрабатывающую электромобиль, демонстрируя тем самым искреннюю преданность зеленой экономике.
Что у Обамы отсутствует, так это объединяющая идея. У нас есть набор пилотных проектов и разрозненных программ, ни одна из которых не связана с другими так, чтобы складываться в цельное видение новой глобальной экономики. Мы утонули в куче тупиковых инициатив, выбрасываем миллиарды из кармана налогоплательщиков, но результата не видно.
Человек, который вдохновлял нацию на свершения во время избирательной кампании, неожиданно превратился в карикатуру на вашингтонского политического доку, бубнящего о последних технологических прорывах без малейшего представления о том, как они укладываются в общую картину. Если бы у президента Обамы было ясное представление о глубинной динамике следующей великой промышленной революции, он бы смог предложить американской публике всеобъемлющий экономический план реализации видения будущего страны.
Когда Брюссель всерьез занялся новым видением устойчивой экономики для Европейского союза в 2002 г., он столкнулся с той же проблемой — обилие фраз и отсутствие сюжета.
Сюжетная линия начинается с понимания того, что великие экономические преобразования в истории происходят тогда, когда новая коммуникационная технология сливается воедино с новыми энергетическими системами. Новые формы коммуникации становятся средой для организации и управления более сложными цивилизациями, которые появляются благодаря новым источникам энергии. Новая инфраструктура уничтожает время и сжимает пространство, предлагая людям и рынкам более разнообразные экономические связи. Став реальностью, она стимулирует экономическую активность, заставляет экономику двигаться вдоль классической колоколообразной кривой вверх, достигать пика и плато, а затем падать со скоростью, зависящей от мультиплицирующего эффекта коммуникационно-энергетической матрицы.
Инфраструктура по своей сути — это не статический набор строительных блоков, образующих фундамент экономической деятельности, как принято считать в популярной экономической науке. Инфраструктура — это органическая взаимосвязь между коммуникационными технологиями и источниками энергии, которые совместно создают живую экономику. Коммуникационная технология является своего рода нервной системой, следящей, координирующей и управляющей жизнедеятельностью экономического организма, а энергия — это кровь, которая циркулирует в государстве и питает процесс превращения природных ресурсов в товары и услуги, обеспечивающие функционирование экономики и ее рост. Инфраструктура сродни живой системе, которая сводит все большее число людей вместе во все более сложных экономических и социальных взаимоотношениях.
Использование энергии пара в типографском деле превратило печатные средства массовой информации в основной коммуникационный инструмент управления первой промышленной революцией. Паровая печатная машина с валиками, а позднее ротационная печатная машина и линотип колоссально повысили скорость и значительно снизили стоимость печати. Печатная продукция в форме газет, журналов и книг распространилась по Америке и Европе, а вместе с нею впервые в истории появился стимул к массовой грамотности. Создание бесплатных государственных школ на обоих континентах в период между 1830-ми и 1890-ми гг. привело к появлению грамотной рабочей силы, сложных фабричных производств, железнодорожного транспорта, к рождению экономики на основе угля и пара.
В первом десятилетии XX века появление электрических средств коммуникации совпало с широким внедрением двигателя внутреннего сгорания и дало начало второй промышленной революции. Электрификация фабрик открыла дорогу в эру массового производства товаров потребления, самым важным из которых был автомобиль. Генри Форд, выпустив автомобиль Ford Model T с бензиновым двигателем, изменил пространственно-временную ориентацию общества. Буквально в одночасье миллионы людей стали отказываться от лошадей и повозок и менять их на автомобили. Чтобы удовлетворить возросший спрос на топливо, нарождающаяся нефтяная индустрия развернула масштабные поиски месторождений нефти и бурение скважин, в результате чего США стали крупнейшим производителем нефти в мире. За два десятилетия бетонные автострады прорезали вдоль и поперек территорию Америки, и американские семьи начали перебираться в новые пригородные районы, которые еще несколько лет назад представляли собой изолированные сельские поселки. Были проложены тысячи километров телефонных линий, а потом появились радио и телевидение. Они изменили общественную жизнь и создали коммуникационную сеть, обеспечивающую управление разнесенными на большие расстояния производствами нефтяной экономики и автомобильной эпохи.
Сегодня мы находимся на пороге нового схождения коммуникационной технологии и энергетических режимов. Сочетание интернет-коммуникаций и возобновляемых источников энергии открывает дорогу третьей промышленной революции. В XXI веке сотни миллионов человек будут генерировать собственную зеленую энергию у себя дома, в офисах и на фабриках и делиться ею друг с другом через интеллектуальную распределенную электросеть — интергрид — точно так же, как мы сейчас создаем информацию и делимся ею через Интернет.
Звукозаписывающие компании не понимали силы горизонтальных взаимодействий до тех пор, пока миллионы молодых людей не начали обмениваться музыкальными файлами онлайн, а корпоративные доходы не упали. Издатели энциклопедии Britannica не оценили по достоинству силу сотрудничества и горизонтальных взаимодействий, которые сделали Wikipedia ведущим онлайновым справочным изданием. Да и газеты поначалу не приняли всерьез силы распределенных взаимодействий в блогосфере, а теперь многие из них либо ушли из бизнеса, либо переместили значительную часть своих ресурсов в Интернет. Последствия обмена распределенной энергией в открытых сообществах еще масштабнее.
Пять столпов третьей промышленной революции
Третья промышленная революция будет означать для XXI века то же самое, что первая промышленная революция означала для XIX века, а вторая промышленная революция — для XX века. Как и две первые промышленные революции, она коренным образом изменит все составляющие нашей работы и жизни. Традиционная вертикальная организация, характерная для экономической, общественной и политической жизни промышленных революций, в основе которых лежит ископаемое топливо, уступит место распределенным и горизонтальным взаимодействиям нарождающейся зеленой промышленной эры. Мы переживаем глубокую перестройку самого подхода к структурированию общества, переход от иерархической структуры к горизонтальной.
Подобно любой другой коммуникационной и энергетической инфраструктуре в истории, столпы третьей промышленной революции должны закладываться одновременно, иначе фундамент будет непрочным. Это происходит потому, что каждый столп может выполнять свою функцию только во взаимосвязи с другими столпами. В основе третьей промышленной революции лежат пять столпов: 1) переход на возобновляемые источники энергии; 2) превращение всех зданий на каждом континенте в мини-электростанции, вырабатывающие электроэнергию в месте ее потребления; 3) использование водородной и других технологий в каждом здании для аккумулирования периодически генерируемой энергии; 4) использование интернет-технологии для превращения энергосистемы каждого континента в интеллектуальную электросеть, обеспечивающую распределение энергии, подобно распределению информации в Интернете (миллионы зданий, генерирующих небольшие количества энергии, могут отдавать излишки в электросеть и делиться ими с другими континентальными потребителями); 5) перевод автомобильного парка на электромобили с подзарядкой от сети или автомобили на топливных элементах, которые могут получать энергию от интеллектуальной континентальной электросети и отдавать избытки в сеть.
Критическая важность интеграции и гармонизации этих пяти столпов на каждом уровне и на каждой стадии развития стала очевидной для Европейского союза осенью 2010 г. Согласно неофициальному документу Европейской комиссии, в 2010–2020 гг. потребуются вложения в размере €1 трлн в модернизацию электросети, если ЕС хочет, чтобы она могла принимать электроэнергию от возобновляемых источников. В документе отмечалось, что «в Европе все еще нет инфраструктуры, позволяющей возобновляемым источникам энергии развиваться и конкурировать на равных условиях с традиционными источниками»{55}.
Европейский союз предполагает получать треть электроэнергии из зеленых источников к 2020 г. Это означает, что энергетическая сеть должна стать цифровой и интеллектуальной, иначе она не сможет принимать периодически поступающую энергию от десятков тысяч местных возобновляемых источников.
Принципиальное значение имеет разработка и быстрое встраивание в инфраструктуру ЕС водородной и других технологий аккумулирования энергии, как только доля возобновляемых источников периодического действия в объеме генерируемой энергии превысит 15%. В противном случае значительная часть электроэнергии от возобновляемых источников будет теряться. Кроме того, крайне важно заинтересовать строительный сектор и сектор недвижимости в превращении миллионов зданий в странах ЕС в мини-электростанции, обслуживающие местных потребителей и направляющие избыточную электроэнергию в интеллектуальную электросеть. Если эти требования не будут выполнены, ЕС не сможет производить достаточное количество зеленой электроэнергии для питания миллионов заряжаемых от сети электромобилей и автомобилей на топливных элементах, которые должны поступить на рынок. Задержка реализации любого из этих пяти столпов сорвет внедрение всех остальных и поставит под вопрос создание инфраструктуры в целом.
Европейский союз вошел в нынешнее столетие с двумя глобальными целями — превратиться в экологически устойчивое общество с низкими выбросами углекислого газа и сделать экономику Европы самой динамичной в мире. Создание экономики с низкими выбросами углекислого газа требует перехода от второй промышленной революции, основанной на энергии ископаемого топлива, к третьей промышленной революции, движущей силой которой являются возобновляемые источники энергии. Это очень масштабная задача. Не следует забывать, что переход европейской и американской экономики с использования дров в качестве источника энергии на использование угля и энергии пара потребовал более полувека, равно как и переход от экономики на основе угля и парового двигателя к нефтяной, электрической и автомобильной экономике. Исторический опыт, таким образом, позволяет надеяться, что переход к эре возобновляемых источников энергии займет примерно такое же время.
Формулирование идеи третьей промышленной революции нельзя назвать простым делом. Как известно любому автору, все начинается с выбора сюжета. Только после этого разрабатывается идея. Хорошая идея — это самоорганизующееся начало, она самосовершенствуется, начинает жить собственной жизнью и нередко ведет автора в неожиданном для него направлении. В нашем случае сюжет — соединение коммуникационной интернет-технологии и возобновляемых источников энергии — привел к пяти столпам, которые вместе составляют идею третьей промышленной революции. Поиск сюжета стал для нас удивительным путешествием с множеством неожиданных поворотов.
Переход на зеленую энергию
В 2000 и 2001 гг. в Европе уже всерьез обсуждалось увеличение доли возобновляемых источников в энергетическом балансе до 20% к 2020 г. Это означает, что к концу второго десятилетия XXI века 30% электроэнергии должно поступать из зеленых источников. Столп первый — 20%-ная доля возобновляемых источников энергии — стал целевым показателем.
Переход на новую систему возобновляемых источников энергии происходит намного быстрее, чем кто-либо мог предположить еще несколько лет назад. Рыночные цены на традиционное ископаемое топливо и уран растут по мере истощения этих источников энергии. Стоимость их использования становится все выше в результате выбросов углекислого газа с их катастрофическими последствиями для климата планеты и существующих на Земле экосистем.
Тем временем цены на новую зеленую энергию быстро падают вследствие технологических прорывов, распространения и экономии масштаба. Ожидается, что стоимость электроэнергии от солнечных батарей будет снижаться на 8% в год и сокращаться в два раза каждые восемь лет{56}. При умеренном росте тарифов на электроэнергию на 5% в год солнечная энергетика должна по расчетам достичь сетевого паритета на всех европейских рынках к 2012 г. (при сетевом паритете стоимость электроэнергии из альтернативных источников равна или ниже стоимости электроэнергии из традиционных источников — тепловых электростанций на ископаемом топливе и атомных электростанций){57}.
Увеличение разрыва между растущей стоимостью энергии из старых источников на основе ископаемого топлива и снижающейся стоимостью энергии из возобновляемых источников создает базу для переворота в глобальной экономике и появления новой экономической парадигмы XXI века. Расширение коммерческого применения солнечной и ветровой энергии напоминает поразительный рост использования персональных компьютеров и Интернета. Первые персональные компьютеры появились на массовом рынке в конце 1970-х гг., а к 2008 г. их насчитывалось уже более миллиарда{58}. Число пользователей Интернета более чем удвоилось за первое десятилетие XXI века и в 2010 г. достигло 2 млрд{59}. Число солнечных и ветровых установок удваивается каждые два года и, похоже, пойдет в следующие два десятилетия по той же траектории, по которой нарастало использование персональных компьютеров и Интернета{60}.
Вместе с тем старая энергетическая индустрия не спешит сдавать позиции благодаря прежде всего толстым кошелькам, которые обеспечивают ей влияние на формирование государственной энергетической политики. Субсидии со стороны государства и прочие формы протекционизма искусственно поддерживают стареющий энергетический сектор, давая ему несправедливое преимущество перед зеленой энергетикой. Хотя в нефтяном, угольном, газовом и атомном сегментах и признают со скрипом перспективность зеленых источников энергии, там считают их слишком нестабильными, чтобы стать основой глобальной экономики. В лучшем случае они рассматриваются как дополнение к энергетике на основе ископаемого топлива и атомных станций. Такие аргументы, однако, не выдерживают критики.
Ученые отмечают, что солнечный свет всего за час приносит на Землю столько энергии, что ее хватит для функционирования глобальной экономики на протяжении целого года{61}. В странах ЕС 40% крыш и 15% стен зданий пригодны для размещения солнечных батарей. По оценкам Европейской ассоциации фотоэлектрической промышленности, установка солнечных батарей на всех доступных поверхностях зданий позволит генерировать 1500 ГВт электроэнергии и покрыть 40% потребности ЕС в электричестве{62}.
В 2007 г. в отчете об исследовании, опубликованном в журнале Scientific American, сообщалось, что преобразование в электричество всего 2,5% солнечного излучения, падающего на юго-западный регион США, позволило бы удовлетворить потребности в электроэнергии всей страны в 2006 г. По заключению исследователей этот регион может к 2050 г. покрывать 69% потребности США в электричестве и 35% общей потребности в энергии{63}.
Европа на текущий момент далеко опережает остальной мир по использованию солнечной энергии. В 2009 г. на нее приходилось 78% мощности всех установленных фотоэлектрических преобразователей, что намного превышает доли Японии, США и Китая{64}.
В 2009 г. в ЕС по темпам развития доминировала ветроэнергетика — ее доля во вновь установленных источниках альтернативной энергии составила 38%. Эта индустрия, в которой сейчас занято почти 200 000 работников, дает 4,8% электроэнергии. По прогнозам, она будет поставлять на европейский рынок около 17% электроэнергии к 2020 г. и 30% к 2030 г., когда в ней будет занято почти полмиллиона человек{65}.
Ветровые ресурсы США могут многократно перекрыть потребности страны в электроэнергии{66}. В октябре 2010 г. Google и финансовая фирма Good Energies объявили о намерении вложить $5 млрд в строительство подводной линии передачи электроэнергии для морских ветроэлектростанций вдоль 600-километрового отрезка береговой линии от Норфолка в штате Вирджиния до северной части штата Нью-Джерси{67}. Новая магистральная линия передачи энергии поможет восточным штатам ускорить освоение морских ветровых ресурсов и увеличить долю зеленой электроэнергии в энергетическом балансе.
Исследование глобальных ветровых ресурсов, проведенное Стэнфордским университетом, показало, что освоение 20% доступной на планете энергии ветра даст в семь раз больше электроэнергии, чем мир потребляет в настоящее время{68}. В городских и пригородных зонах индивидуальные ветрогенераторы у зданий могут к концу десятилетия стать быстро растущим сегментом рынка зеленой ветроэнергетики, когда миллионы домов, офисов и промышленных площадок начнут обзаводиться собственными генерирующими мощностями. Компании вроде американской Southwest Windpower производят небольшие ветрогенераторы, способные покрывать 20–30% потребностей среднего дома в электроэнергии. Такие ветрогенераторы стоят $15 000–18 000 и окупаются всего за 14 лет.
Гидроэнергетика в настоящее время дает подавляющую часть зеленого электричества в мире. В Европейском союзе гидроэлектростанции имеют суммарную мощность 180 000 МВт и представляют собой главным образом давно действующие крупные предприятия. По мнению отраслевых экспертов, нераскрытым потенциалом обладают небольшие распределенные гидроэнергетические установки. Экономически жизнеспособные электростанции, разбросанные по всей Европе, могут вырабатывать 147 тераватт-часов электроэнергии в год. В Великобритании, по оценкам Агентства по охране окружающей среды, небольшие гидроэлектростанции в будущем смогут обеспечивать энергией 850 000 домов.
В США на гидроэлектростанции приходится 75% всего электричества, получаемого из возобновляемых источников энергии. По прогнозу Научно-исследовательского института электроэнергетики, к 2025 г. прирост мощностей крупных ГЭС, микрогидроэлектростанций и электростанций, использующих энергию океанических волн, составит 23 000 МВт{69}.
Тепловая энергия недр Земли — еще один гигантский источник практически неосвоенной зеленой энергии. Температура недр Земли достигает 4000 °С и даже больше, и поток тепловой энергии непрерывно идет к поверхности. В Европе зонами с повышенным тепловыделением являются Италия и Франция. В число других стран, богатых источниками геотермальной энергии, входят Германия, Австрия, Венгрия, Польша и Словакия.
На территории США в поверхностном слое земной коры толщиной 3 км количество геотермальной энергии составляет примерно 3 млн квад[11]. Этого достаточно, чтобы удовлетворять потребности Америки в энергии на протяжении 30 000 лет{70}.
Мощность действующих геотермальных энергетических установок в мире увеличилась на 20% в промежутке между 2005 и 2010 гг. Однако из 39 стран, потенциально способных полностью удовлетворять свою потребность в электроэнергии за счет тепла Земли, только в девяти этот вид энергии находит заметное применение{71}.
Хотя США лидируют в этой области и мощность геотермальных электростанций составляет там 3086 МВт, потенциал геотермальной энергии огромен. По оценкам Массачусетского технологического института, умеренные вложения на уровне $300–400 млн в течение 15 лет могли бы сделать геотермальные электростанции конкурентоспособными на американском рынке электроэнергии. Государственные и/ или частные инвестиции на уровне $800–1000 млн позволили бы довести их коммерческую мощность до 100 000 МВт к 2050 г.{72}
Биомасса — последний компонент зеленого энергобаланса, который включает в себя топливные культуры, древесные отходы и бытовой мусор. Биомасса является наиболее спорным источником зеленой энергии. Всемирная ассоциация биоэнергетики заявляет, что «мировой потенциал биоэнергетики достаточен для удовлетворения глобальной потребности в энергии в 2050 г.»{73}. Брайан Ханнеган из Научно-исследовательского института электроэнергетики (США) согласен с тем, что биоэнергетика может играть значительную роль в производстве зеленой энергии, однако, отталкиваясь от последних экономических исследований, не верит в ее способность покрыть более 20% глобального спроса на энергию в 2050 г.{74} Из отчетов Совета по защите природных ресурсов (США) следует, что только в США ежегодно остаются неиспользованными 39 млн т пожнивных остатков — этого достаточно для обеспечения электроэнергией всех домов на территории Новой Англии{75}.
При производстве биоэнергии необходимо учитывать ряд ограничительных факторов. Так, выращивание кукурузы для получения биоэтанола фактически непродуктивно. Количество энергии, затрачиваемой на получение урожая, его переработку и транспортировку полученного этанола, делает энергетическую ценность конечного продукта практически ничтожной{76}.
Главными препятствиями для производства энергии из сельскохозяйственных культур и древесных отходов являются необходимые для этого количества земли и воды, которые могут использоваться более продуктивно для выращивания пищевых и технических культур, а также выбросы парниковых газов, сопровождающие получение биомассы и ее переработку.
Превращение бытового мусора в источник энергии для производства электричества и обогрева — пожалуй, самое перспективное направление использования биомассы. В 2010 г. человечество произвело около 1,7 млрд т твердых бытовых отходов. Более миллиарда тонн отходов завершило свой путь на свалках, и только 0,2 млрд т было использовано в качестве источника энергии, что свидетельствует о значительном потенциале этого источника зеленой энергии. Почти 98% энергии получают сейчас путем сжигания горючих отходов и твердого вторичного топлива, которое негативно влияет на окружающую среду и приводит, помимо прочего, к выбросам опасных газов. Оставшиеся 2% энергии приходятся на менее вредные технологии термической и биологической переработки.
Исследование, проведенное компанией Pike Research, показывает, что глобальный рынок технологий термической и биологической переработки отходов, размер которого составлял $3,7 млрд в 2010 г., вырастет до $13,6 млрд в 2016 г. в результате перехода муниципальных и коммерческих предприятий на новые, более чистые технологии преобразования энергии{77}.
Перспективы использования всех этих источников зеленой энергии зависят от их коммерческого масштабирования. Для ускорения процесса правительства вводят разнообразные стимулы, поощряющие переход на зеленую энергию. В настоящий момент более чем в полусотне стран, штатов и провинций действуют так называемые зеленые тарифы, то есть более высокие цены на поставку в энергосеть зеленой электроэнергии из возобновляемых источников{78}. Зеленые тарифы устранили коммерческие барьеры для солнечной и ветровой энергетики и создали благоприятные возможности для выхода первопроходцев на рынок.
Зеленые тарифы к тому же привели к созданию сотен тысяч рабочих мест в последние несколько лет. Например, в Германии в 2003 г. в традиционной энергетике (угольной, нефтяной, газовой и атомной) насчитывалось 260 000 рабочих мест. В 2007 г. в секторе возобновляемой энергетики было 249 300 рабочих мест. Это притом, что доля возобновляемых источников в общем первичном потреблении энергии не превышала 10%. Иными словами, менее чем 10% электроэнергии, производимой возобновляемыми источниками, создали почти столько же рабочих мест, сколько все другие источники энергии, вместе взятые{79}.
Испания — другой пример взрывного перехода на возобновляемые источники энергии. В секторе возобновляемой энергетики испанской экономики с его 188 000 рабочих мест и 1027 компаниями занятость в пять раз выше, чем в секторе традиционной энергетики{80}.
Даже без зеленых тарифов занятость в американской индустрии возобновляемых источников энергии растет, в отличие от традиционного энергетического сектора, где уровень занятости падает. Только в сегменте ветроэнергетики за последнее десятилетие появилось 80 000 новых рабочих мест — примерно столько же рабочих мест существует в угольной индустрии США. А ведь на ветроэнергетику приходится всего 1,9% в энергобалансе США, в то время как доля угольной энергетики составляет 44,5%{81}.
190 000 000 электростанций
Поделиться книгой: