Не говори об этом мужу

Забраться в окно ему удалось почти без шума. Звук осыпающейся штукатурки и хруст битого кирпича под ногами не в счет. Идти пришлось медленно, осторожно переставляя ноги. На всякий случай он вытащил из кобуры пистолет, снял с предохранителя и, взведя курок, двинулся по коридору, минуя множество комнат. Кажется, это было когда-то заводоуправление. И как пройти к примыкающим к зданию цехам и другим производственным помещениям?

Справа в глубине послышался металлический звук, как будто ударили железным прутом по камню. Гуров свернул в другой коридор и пошел быстрее. Неприятные звуки. Следующий звук может оказаться ударом такого же прута по живому телу. Голоса были все ближе и звучали все отчетливее. Он шел быстрыми шагами, успевая посматривать по сторонам, заглядывая в пустые помещения, мимо которых проходил, а заодно и под ноги, чтобы не хрустнуло что-нибудь под ботинком.

Голоса звучали угрожающе, и Лев уже различал отдельные слова. Снова удары, но уже глухие и явно по человеческому телу. Мысленно выругавшись, он поспешил на шум. С грохотом упала какая-то мебель, кажется, стул и что-то еще. Голоса перешли на крик. Еще пара шагов, поворот — и перед глазами Гурова открылось помещение, по периметру заваленное складными креслами. Видимо, тут был когда-то актовый зал, но сейчас все заброшено, стены ободраны, паркет почти всюду снят, и под ногами обнаженный бетон со следами какой-то мастики.

Посреди этого зала, привязанный к стулу, лежал на боку парень, а двое молодых мужчин в костюмах и галстуках нависли над ним в угрожающих позах.

— Стоять! — гаркнул Лев, увидев, как один из мужчин замахнулся на лежащего стальным прутом. — Не двигаться, полиция!

Ситуация была дурацкая. Если бы не этот замах прутом над беспомощным парнем, он успел бы переместиться влево, встать так, чтобы и жертва, и его палачи или мучители не оказались на одной линии. Но сейчас все было именно так. И эти двое, судя по всему, не испугались. Более того, они оценили ситуацию и сдвинулись на шаг в сторону, чтобы связанный человек оказался точно за ними. А еще Лев заметил, что вход в это помещение был только один — тот, через который он сам попал сюда. Вторые двери вместе с воротами были завалены каким-то хламом. И — ни одного окна.

Эта мысль была стара, как мир. Не загоняй хищника в угол. Сейчас Гуров загнал в угол сразу двух хищников. Он едва успел подумать об этом, как ему пришлось убедиться в правильности этого высказывания. Почти без замаха один из них метнул в него стальной прут, который держал в руке. Это было проделано с такой непостижимой скоростью, что Лев неминуемо получил бы страшную травму или вообще мог погибнуть, если бы не его интуиция и природная реакция. Нажав на курок, он отклонился в сторону всем корпусом, почувствовав на лице дуновение ветерка от пролетевшего в каких-то сантиметрах мимо него прута, и чуть не потерял равновесие, но все же устоял на ногах. К сожалению, эти драгоценные секунды, которые он потерял, уворачиваясь от удара железного орудия пытки, изменили ситуацию в худшую сторону. Один из мужчин остался на месте и поднимал стул, к которому был привязан парень, а второй оказался уже в паре метров от Гурова, снова держа в руке какую-то железку. Теперь это был обрезок стального уголка.

— Брось оружие! — крикнул первый, прижимая к шее пленника лезвие ножа.

Лев зарычал от ярости, понимая, насколько он сейчас беспомощен. Эти двое не будут оставлять свидетелей. И уж парня они убьют точно. Выстрелить в этого, а потом в другого, который с ножом? Не успеет ни в того, ни в другого. Время, увы, упущено!

— Я — полковник Гуров из уголовного розыска, — крикнул он как можно увереннее. — Я приказываю вам отпустить парня и поднять руки.

В голове созрело неожиданное решение. Опасное, но это был единственный шанс выпутаться из ситуации и как-то попытаться обезвредить бандитов и спасти парня. Тот, с ножом, не причинит пленнику вреда, если не будет видеть опасности. Значит, надо дать этому, второму, подойти к себе и завязать с ним схватку. Тогда будет возможность выстрелить в этого. А пока второй не успел понять, что произошло, то и в него. Вопрос в другом: удастся ли справиться с молодым, крепким и, кажется, хорошо подготовленным мужчиной? Ну, выхода все равно нет, главное, спасти парня.

Лев чуть попятился назад. Мужчина двинулся к нему, отведя в сторону руку с зажатым ржавым железом. Он смотрел холодно, сосредоточенно, но без злобы. А ведь это не бандиты, подумал Лев. Одеты хорошо и однотипно и действуют слишком хладнокровно.

— Э-эх! — раздалось справа.

Мужчина, стоявший перед ним, сразу повернул голову. Да и Лев от неожиданности тоже глянул в сторону, откуда раздался голос. Непонятно, откуда спрыгнул Крячко и как он попал сюда. Но сейчас его коренастая фигура с шумом спрыгнула сзади бандита с ножом.

На бетонный пол полетели обломки шифера, каких-то досок. И одна доска, которую Стас держал в руках, обрушилась на затылок и спину мужчины. Пленник вместе со стулом снова повалился на пол, его мучитель рухнул рядом, нож отлетел в сторону.

— А ну-ка, без резких движений! — крикнул Стас, выхватывая пистолет одной рукой, а другой, морщась от боли, потирая колено. — Вам же сказали, полиция!

Железный ржавый уголок со стуком упал на пол. Держа на прицеле «своего» противника, Крячко рывком поднял с пола пленника вместе со стулом. Паренек держался хорошо. Одежда грязная, но крови на нем и следов каких-то увечий заметно не было. Да и от боли он, кажется, не страдал. Может, только тело затекло от веревок и ушибся, падая. Кажется, он серьезно испугался. Да и неудивительно.

Глава 7

Парень сидел на стуле посреди кабинета и разглядывал след от укола на руке. Медики ушли, ничего опасного для жизни не обнаружено. Даже психическое состояние похищенного, видимо, пришло в норму. Вот только на стуле он еще ерзал: возможно, беспокоили его воспоминания, как он совсем недавно сидел привязанный и прощался с жизнью.

— Ну что, Эдуард Липатов? — Гуров снисходительно смотрел на парня, сидя за своим рабочим столом. — Интересна жизнь, когда в ней есть такие любовные приключения?

— Я думал, что мне капец! — искренне признался Эдик и для убедительности прижал руки к груди. — Спасибо вам!

Лев со вздохом еще раз посмотрел на обнаженные руки задержанного и красовавшиеся на них рисунки чуть пониже локтя. Оскаленные морды хищников в пламени. То ли тигры, то ли пантеры, то ли мифические твари. Хорошие рисунки, подумал в который уже раз он, рука художника видна. И образы тоже впечатляют. Только это не татуировка, это рисунок, нанесенный гелевой ручкой. А следов татушки даже медики на его руках не нашли. Так ее не сведешь, след все равно останется, а у Липатова кожа чистая, под нее никакой краситель не вводился.

— Ладно, с благодарностями не спеши, — хмыкнул он. — Не будешь отвечать на мои вопросы, я тебя снова этим вурдалакам отдам.

— Вы что?! — опешил Липатов. — Вы не можете… Это незаконно! Вы же полиция, вы, наоборот, должны…

— Угомонись, страдалец! Половой гигант! Давай-ка, вспоминай лучше! — И Лев вытянул из папки лист бумаги с распечатанной на нем фотографией Ирины Захаровой. — Помнишь эту женщину?

Эдик посмотрел и опустил голову. Позитивный настрой, который в нем преобладал после чудесного спасения, вдруг как-то сразу улетучился, оставив место унынию. Гуров хорошо понимал, что в памяти паренька вспыли украденные из кошелька Захаровой деньги, только он от неожиданности никак не может решить, признаваться или нет, докажут в полиции, что он украл, или не докажут.

— И не пытайся юлить, — посоветовал Лев, — она ведь тебя все равно опознает. Только это будут уже следственные действия, а я хочу знать, причастен ты к другим преступлениям или нет. Если непричастен и искренне хочешь нам помочь, то и к тебе отношение будет соответствующим. Упрешься — ну и черт с тобой! Пойдешь под следствие и получишь свое по максимуму.

— Какой максимум! — испугался Липатов. — Вы чего на меня вешаете? Да верну я ей деньги, верну. У меня ситуация была безвыходная.

— А ты не думал, что у этой женщины тоже ситуация могла быть безвыходной, а ты у нее последние деньги украл?

— Да, последние, — ухмыльнулся Эдик. — Были у нее деньжата.

— Знаешь, никому не дано решать, сколько конкретно другому человеку нужно денег, на что и как он их потратит. А ты сейчас берешь на себя право решать, много у нее денег на жизнь и можно ли их поубавить. Далеко тебя такая философия и такая жизненная позиция могут завести. На Колыму, например. Быстро рассказывай, какая у тебя была татуха на руке в период отношений с Ириной Захаровой?

— Я не помню, — попытался увильнуть Липатов, но Гуров прикрикнул на него:

— Не врать! Все ты помнишь, тебе это важно было, и ты татуху от своей великовозрастной любовницы старательно прятал. Почему? Приметная была? Или потому, что этот рисунок помог бы ей в опознании тебя? Заранее готовился к тому, чтобы ее обокрасть? Ладно, не в этом сейчас дело. Что у тебя было в те дни нарисовано на руке?

— Да так, — уныло пожал плечами Эдик. — Фигня всякая.

— Точнее!

— Ну, этот… Скрипичный ключ.

— Что?! Что было нарисовано?

— Скрипичный ключ. Ну, это символ такой музыкальный. Он у них там что-то обозна…

— Стоп, стоп, стоп! — поднял руку Лев. — Остановись. Скрипичный ключ, и все?

— Не совсем. Скрипичный ключ в пламени.

— Что-то у тебя все в пламени. Сейчас морды звериные в пламени, тогда скрипичный ключ. Откуда такая страсть к огню? Ты не в файер-шоу участвуешь? Кто тебе рисовал эти морды?

— Знакомая одна, Лера Матусова, — неожиданно признался Эдик. — Она в художественном училище учится и многим рисует. Она сама сюжеты придумывает, а потом всем, кто хочет, на руки и на другие места рисует. Разные способы есть: и маркером перманентным, и гелевой ручкой, и еще какая-то фигня — то ли хной, то ли еще чем-то. И скрипичный ключ она мне рисовала.

— Давай адрес художницы, как найти ее!

— Только она ни в чем не виновата, она нормальная девчонка! — проговорил Липатов.

— Никто ее не обвиняет, давай адрес. Я просто должен удостовериться, что ты не врешь, Казанова! А ты посидишь пока у нас. Денька два-три. Кому можно позвонить, чтобы тебе принесли переодеться, а то ты выглядишь как бомж?

Крячко вошел в кабинет, когда высокий сержант из дежурной части выводил Липатова. Стас посторонился, с интересом осмотрев задержанного с ног до головы. Гуров ждал, что скажет напарник, допрашивавший двух мужчин, которые похитили Липатова. Настроение у Стаса было приподнятое, хотя хромал он довольно заметно. Прыжок с трехметровой высоты не прошел даром. Бросив на стол папку с бумагами, он кивнул на дверь:

— Как паренек, в штаны не наложил? Спокойно перенес стресс?

— В некотором смятении, но держится неплохо. Его угнетает, что он из огня да в полымя. Там убить грозились, здесь дело шьют за кражу денег у Захаровой.

— Не собирались его убивать, — возразил Крячко. — Попугать только хотели. Точнее, припугнуть так, чтобы охоту отбить по замужним бабам бегать.

— Ты серьезно? — удивленно протянул Лев.

Стас вытащил из папки заполненные бланки объяснений, протянул напарнику и, откинувшись на спинку кресла, начал рассказывать:

— Верить ребятам можно. Я их по два раза потряс. В мелочах они, конечно, сбиваются, но в целом говорят одно и то же. Да и смысла им теперь нет упираться. Похищение человека, пытки и нанесение побоев, оказание вооруженного сопротивления сотрудникам полиции. Но действовали они не по собственной инициативе. Они вообще этого Эдика знать не знали, если бы не шеф, который приказал найти паренька.

— Что, опять женщина?

— Увы, — развел руками Стас. — Эти ребята — сотрудники службы безопасности одного бизнесмена. Зовут его Арутюн Вартанян. Его фирма называется «Голиаф-Трейд». Многопрофильное предприятие, так или иначе связанное с автомобилями. Есть подразделение, которое занимается чисто автоперевозками, есть сеть автомагазинов запчастей для грузового автотранспорта, есть подразделение, которое занимается целевыми поставками запчастей для сельскохозяйственной техники.

— А есть и жена, — поддакнул с усмешкой Гуров. — Неужели армянка?

— Нет, русская. Зовут Анастасия. Очаровательная пышная женщина сорока пяти лет и очень скучающая, потому что муж не разрешает ей работать. Ну, вот наш «Казанова» и приглядел ее для своих целей. Насчет денег он явно не успел ничем разжиться, а вот о любовных похождениях молодого оболтуса и неверной жены Арутюнов как-то узнал и велел своим молодцам припугнуть незадачливого любовника так, чтобы тот долго-долго лечился от энуреза и диареи. Убивать его они не собирались.

— Блефовали перед нами или не поверили, что мы полиция?

— Да, не поверили. Тем более все произошло неожиданно. Думали, что это кто-то из знакомых Эдика кинулся его спасать и что в руках у тебя «травмат». Я их задержал пока, а потом уж решай, то ли следователь арестовывать будет, то ли выпустим. В нашем деле эти головорезы никакой роли не играют, но посидеть им надо, пока мы все не проверим. Черт их знает, что там может еще всплыть. Они и так нам все планы спутали своей слежкой за парнем.

В художественное училище Гуров приехал около одиннадцати часов. Заместитель директора, Нина Николаевна, сначала испугалась, когда гость предъявил удостоверение полковника полиции. Видимо, репутация учебного заведения очень много значила для нее, и она ревностно охраняла от всяких бед своих учащихся. И тогда Гуров объяснил, что девочка ему нужна для консультации, как свидетель. Занятия почти во всех группах к этому времени уже закончились, и летом учебные помещения пустовали. Оставались лишь энтузиасты да участники различных конкурсов, которым нужно было готовить свои работы и требовалась помощь педагогов.

Гурова проводили в кабинет «натюрмортов». Два десятка стульев и образцы интерьера — у каждой стены свой. Белый тюль, тяжелый бархат, ажурные столики. На столиках и в остекленных шкафах вазы, столовая посуда, искусственные цветы, бутафорские фрукты: яблоки, груши, гроздья винограда. В шкафу несколько образцов эскизов в карандаше. Лев остановился и невольно залюбовался. Собственно, он никогда не уставал любоваться умению художников, да и не только в живописи. Казалось бы, вот просто яблоко на блюде, а ведь живое, хотя и рисовалось с муляжа. А игра света? Это все лишь карандашный рисунок, а как много передано.

Нечто подобное Лев испытывал во время походов с женой на выставки фоторабот. Можно сфотографировать женщину, сидящую на стуле, и это будет просто ее изображением. Даже хуже, это будет только часть ее, а остальное на снимке не увидишь — ни ее характера, ни внутреннего мира, ни ее места в этом мире. А настоящие фотохудожники умеют играть со светом, умеют придавать телу своего объекта те позы, тот наклон головы, зафиксировать тот жест, которые будут истинным портретом женщины. И сторонний наблюдатель увидит внутреннюю пластику души человека, его настроение в данный момент, его взгляд на этот мир. Найти все это в любом человеке, даже в яблоке, — вот в чем талант художника.

— Здравствуйте, — послышался за спиной уверенный девичий голос.

Гуров обернулся и увидел хрупкую девушку с небрежно забранными в хвост светлыми волосами и внимательным взглядом. Джинсы, маечка, открытые сандалии на ногах. Обычная современная 20-летняя девчонка, но Льва поразили ее глаза. Девушка не просто смотрела на него, в ее взгляде уже существовала оценка, она уже составляла образ, искала лучшее освещение. Да, это взгляд художника, подумал он. Эта девушка иначе смотрит на мир, с другой точки зрения. Глядя на любой предмет или на пейзаж за окном или из окна электрички, она уже делает наброски, пытаясь схватить, передать на бумаге свои ощущения.

— Это вы меня ждете? — спросила девушка.

— Вы Лера Матусова? Тогда я жду вас. Видите ли, Лера, мне нужно с вами посоветоваться. Вы признанный мастер временных рисованных татуировок в вашем кругу. Вот об этих рисунках и хочу с вами поговорить. Я — полковник Гуров из МВД, можете называть меня Лев Иванович.

— А что рисунки? — удивилась девушка, проходя к столу, куда он жестом пригласил ее сесть. — Рисунки как рисунки.

— Ну, не скажите, — улыбнулся Лев.

Чтобы не пугать девушку, он стал рассказывать, что видел ее работы на руках ребят и о том, как они отзывались о таланте своей подруги Леры. А еще сказал, что хотел проконсультироваться с девушкой вообще по теме рисунков на руках, и попросил показать рисунки из своего архива. Лера засмеялась, но было понятно, что ей приятно такое отношение к ее работам, хоть татушки — это всего лишь баловство, но вот экзотические рисунки и образы в миниатюрах — это уже серьезное увлечение, которое могло найти применение в работе, например, дизайнера.

Буквально через минуту Лера вернулась, ворвалась в кабинет с планшетом в руках. Она уселась рядом с гостем и стала показывать и взахлеб рассказывать о роли символики в жизни людей. Когда-то в древности люди никуда без символов не ходили и никакими делами не занимались. Символы были чисто религиозными, олицетворявшими духов окружающего мира, которым древние люди поклонялись, были символы-обереги или символы удачи. И дело, как полагала Лера, вовсе не в силе магического рисунка, сколько в самом человеке, безгранично верившем этим символам. Когда идешь на охоту с верой, что добудешь дичь, то так и будет, когда идешь в бой против воинов другого племени и веришь, что твои символы, нанесенные на твое копье, помогут тебе быть быстрее и точнее, то ты и в битве победишь.

— А сейчас? — с интересом спросил Лев. — Сейчас символы помогают в жизни или утратили свою силу в сознании человека?

— Я же говорю, — горячо отозвалась Лера, — все зависит от силы веры человека в тот или иной символ.

— А роли художника в рисунке никакой? — улыбнулся Лев. — Мне всегда казалось, что всю магию создает именно рука художника. Я вот видел рисунки на руках у Эдика Липатова, вы знаете такого?

— Да, он один из постоянных моих клиентов, — кивнула Лера. — Парень хороший, только безалаберный, шебутной какой-то. Мне-то, конечно, все равно, мне главное — техника нанесения, опыт, ну, и реклама вроде, а он странный. Ищет меня, через знакомых находит, просит, чуть ли не с мольбой, что-то такое, а чего, сам не понимает. Ну, выберем с ним, сделаю ему рисунок, и он опять исчезает. А потом все повторяется. Он никогда не просит стойких рисунков. Чтобы на несколько дней хотя бы.

— А эти звери ему для чего на руках? Чем он мотивировал выбор звериных оскалов?

— Вроде перед девчонкой выпендриваться собирался. Он рассказывал, но я не очень слушала. Так, посмеивалась снисходительно. Все, кто татушки делает, нормальные или временные, все хотят покрасоваться перед кем-то. Кто перед друзьями в компашке, кто перед девчонками или парнями.

— Ну, наверное, вы правы, Лера. А помните, вы ему рисунок делали в виде стилизованного скрипичного ключа?

— А, этот! — неожиданно засмеялась девушка. — Ну, это морока была еще та! Эдик что-то плел про девушку из консерватории, но, по-моему, врал. Потому что где он, а где консерваторские! Ему хотелось что-то одновременно мужественное и в то же время говорящее о тонкой душевной организации. Ну, нет у меня таких рисунков, где бы совмещались вещи несовместимые! Как-то стилизовала ему скрипичный ключ в языках адского пламени. Честно скажу, шутка была, хотела отделаться от него, а ему понравилось. Ну, на том и расстались.

— А этот рисунок у вас где-то в памяти планшета есть? Или в бумажном виде?

— Нет, я его не сохранила, — пожала она плечами. — Но если вам очень нужен тот рисунок, я могу его набросать. Точно восстановить не смогу, но основные контуры, в принципе, помню.

И Лера стала быстро, уверенными штрихами рисовать на листке бумаги…

…Шесть женщин собрали в кабинете следователя Ефимовой. Каждая из них проходила в качестве потерпевшей по одному из эпизодов ограбления молодым любовником, усыпившим свою пассию. Екатерина Сергеевна детально разъяснила суть следственного эксперимента и опознания. Женщины молча кивали, стараясь не смотреть друг на друга. Не очень-то приятно выглядеть со стороны одной из похотливых дурочек, которая повелась на молоденького парня.

Рисунок татуировки в виде скрипичного ключа не узнала ни одна из потерпевших. Только Захарова долго смотрела на него и, наконец, кивнула головой:

— Да, кажется, именно такой рисунок был на руке того парня, который меня обокрал.

— Вы ранее утверждали, что на татуировке был крылатый змей, кусающий собственный хвост, — напомнила следователь.

— Я поняла теперь, — сосредоточенно глядя на символ, произнесла Захарова. — Перед тем как увидеть татуировку на руке парня через запотевшее стекло душевой, я видела такого змея в интернете. Не помню уж, по какому-то поводу. Запомнилось, и, наверное, одно на другое наложилось. А ведь посмотрите вот под таким углом, и правда, похоже на змея, и крылья похожи на пузатенькие бока скрипичного ключа. А еще эти языки пламени сбивают с толку.

Потерпевших отпустили. Следователь собрала свои бумаги, заперла в сейф и выжидающе посмотрела на полковников из Главка. Крячко толкнул Гурова локтем и первым поднялся, прощаясь с Ефимовой. Лев только кивнул и вышел следом за напарником в коридор. Он остановился у окна в коридоре и, глядя на улицу, задумчиво проговорил:

— Слушай, Стас, а что мы с тобой теперь делать будем? У нас ведь рухнул главный опознавательный признак — конкретная татуировка на конкретной руке, на конкретном месте. Получается, что никакого змея, кусающего свой хвост, и не было?

— Ну, у нас есть еще отпечатки пальцев, — напомнил Крячко.

— Это отпечатки неустановленного лица. Мы можем так никогда и не узнать, кому они принадлежат. Нет, нам нужен новый принцип, новая улика, новая отличительная черта этого преступника. А ее пока нет. Думать надо, надо снова начинать от исходного.

— Есть у нас отличительная черта, — зло бросил Стас. — Наглый, зарвавшийся юнец, играющий на грани фола, у нас уже две смерти от передозировки успокаивающих препаратов. И потом, у нас ведь есть показания этого мастера из барбершопа. Он хорошо видел змея.

— Я тоже видел его. И у тату-мастера, и в интернете. Вариантов рисования этого символа тысячи. Понимаешь? Тысячи! Я провел несколько часов в интернете и все прочитал про этот символ и про способы его изображения. Ему ведь века, тысячелетия! За это время способы рисования изменились, не говоря уже о мировоззрении человечества. Ладно, надо заканчивать это дело с Липатовым и его похитителями. Давай делиться: я еду допрашивать Вартаняна в его офис, а ты с его женой дома поговори.

— Щедрый подарок! — усмехнулся Крячко.

Грузный, плечистый, черноволосый генеральный директор сидел в кресле и теребил карандаш. Гуров смотрел на волосатые руки Вартаняна и думал, сломает он его или нет? Хватит ли у этого человека выдержки, чтобы не выдавать свои эмоции полковнику полиции? А ведь Вартанян, если уж говорить языком закона, попадает под обвинение в организации похищения человека, нанесении побоев и угрозе физической расправы. Еще неизвестно, как отнесется судья к словам обвиняемых и потерпевшего и предоставленным следствием фактам. Судья может посчитать, что готовилось убийство, но было предотвращено. А это уже максимальный срок по каждой статье, какую ни возьми.

— Отпустите моих ребят, — проворчал Вартанян. — Они просто выполняли приказ. Их не в чем обвинять. Нужен вам злодей, так вот он перед вами. Меня и карайте.

— Знаете, Арутюн Григорьевич, — усмехнулся Лев, — формулировка заезженная, как старая пластинка. И когда обвиняют в военных преступлениях, часто можно слышать оправдание, что человек просто выполнял приказ, и в моей мирной практике часто приходится сталкиваться с объяснением, что, мол, я не злодей, меня заставили совершить преступление. Я хотел как лучше, я защищал честь жены, свою семью, поэтому ударил каждого из нападавших ножом по восемь раз, а потом еще отрезал каждому голову и отправил по почте своему главному недругу.

— Вы что, издеваетесь?! — вспылил Вартанян. — Какие головы, какие удары ножом?

— Не кричите, — спокойно остановил его Гуров. — Я просто привел вам примеры абсурдности такой позиции. Ваши люди знают, что такое закон и каковы последствия, ведь у каждого опыт работы в силовых структурах. И ваши действия в любом случае превышают все нанесенные вам умозрительные и фактические оскорбления, унижения и моральный ущерб. Так что давайте не будем копья ломать. Предлагаю честно отвечать на мои вопросы. Со своей стороны, обещаю максимально тихо провести расследование и не афишировать подробности этого дела. Просто включите разум и логику, вы же крупный руководитель, хороший организатор. Почему к вам пришел не лейтенант из районного отделения полиции, а полковник из Главного управления уголовного розыска МВД страны? Ощущаете разницу? Правильно. Уровень важности совершенного преступления. Не вашего, конечно, а того, по которому мы работаем. Вы просто случайно подвернулись из-за похожих признаков. Но и вас мы должны отработать, чтобы можно было ваш случай отвергнуть и исключить. Я вам не расскажу о том преступлении, которым мы занимаемся, — это тайна следствия. А вот вы обязаны отвечать на мои вопросы. И у меня есть юридические рычаги воздействия на вас как гражданина. Ну?

— Что вы хотите узнать? — недовольно проворчал хмурый Вартанян.