Помоги проекту - поделись книгой:
Велик разумом, ну да, ну да, – усмехнулся про себя Крылатый Пёс. Повернулся, заметив пристальный взгляд эльфийской воительницы, улыбнулся, приветственно развёл крылья.
Та быстро замигала – нечеловечески острое зрение помогало Трогвару – и слегка поклонилась.
«Скоро, – подумал он. – Совсем уже скоро».
Старый Хрофт, Отец Дружин, никуда не спешил. В день Рагнарёка торопиться некуда, всё и вся к тебе придёт само. Он оставил асов «хранить Асгард»; следовало надеяться, что пророчество вёльвы не окажется пустой болтовнёй, хотя б в той части, что говорила о новом рассвете, наступающем после великой битвы.
О том, что падут не все асы, что уцелеют сыновья Тора, Бальдр, Хёд…
Может быть. Однако всё уже совсем не так, как гласит прорицание.
Мягко ступают мощные лапы, почти неслышно, но владыка Асгарда услыхал всё равно.
– Зачем ты вернулся, племянник?
– Я исполнил твоё поручение, великий, – Фенрир застыл перед Отцом Дружин. – Отвёл павших героев в Валгаллу. Пока ходил, явилась туда какая-то страхолюдина, на голове – представь, Всеотец! – змеи вместо волос! Правда, лицом красива. Толковала, будто её послала сама валькирия Рандгрид.
Старый Хрофт кивнул.
– Всё верно, Фенрир.
– Ну, я так и понял, провёл, пропустил. Рыцарь, правда, сперва несколько того, не сразу осознал, за меч схватился. Но девушка – Мьёлль – ему объяснила.
– Эх, и ведь даже мёда им не поднести… – вздохнул Отец Дружин.
– Почему это «не поднести»? – удивился волк. – Асы трудятся рук не покладая! Отец мой Локи огонь под котлами раздувает, Тор в тех котлах мешает, Хеймдалль сусло затирает, Ньёрд воду добавляет, Фригг-владычица всем заправляет!
– Так что ж, и пиво у них есть? – поразился Старый Хрофт.
– Эль имеется! – подтвердил сын бога пламени. – Мёд тоже будет, Сиф, Идун и Йорд уже сады закладывают, деревья быстро расти заставляют, пчёл созывают!
– Пчёл… В день последней битвы…
– Да, великий, – кивнул волк. – В день последней битвы. Только его прожить надо так, словно за ним всё равно их великое множество. Ты нас всех так учил.
– Тебя точно не учил, – покачал головой Отец Дружин.
– Не учил, да слово твоё далеко разносилось. – Волк лёг рядом. – Эх, и трудно ж вас отыскать было! Чуть ноги не отвалились, покуда добрался. След – вот он, идёт себе прямо, а дорога знай вихляет да петляет. Кажется, целую вечность бежал.
Язык у него свешивался на сторону.
«Стоило ли спешить?» – Отец Богов из-под руки глядел на собравшееся, словно грозовая туча, воинство; в тёмных облаках над ним то появлялся, то вновь исчезал исполинский орёл.
– Призрак, – мигом определил волк. – Нежить летучая. На зуб попробовать нечего. Видимость одна.
– А над нами?
Фенрир вскинул голову – среди таких же облаков медленно, величественно проплывали золотистые изгибы исполинского тела.
– Тож самое, – тоном знатока объявил он. – Видение.
Видение… впрочем, Третьей Силе необязательно облачаться в уязвимую плоть, чтобы влиять на исход битвы.
– Так что же, дядюшка, – позволил себе фамильярность волк, – нам с ними биться, что ли? С орловым воинством?
– С чего ты решил?
– Мы ж против них стоим!
– Против-то против, да меж нами вон какое поле, – кивком указал владыка Асгарда. – А на нём, сам понимаешь, кто угодно появиться может.
– Угу, – понурился волк. – Я, например.
– Ты?
– Я, владыка. Как там сказано?
– Мы здесь с тобой одни, племянник. Фрейра, что сразил великана Бели, здесь нет. И огненного великана Сурта тоже. Ты же рядом со мной, а не против меня, Фенрир.
Волк тяжело вздохнул, опустил лобастую голову на лапы.
– Пророчества – они коварны, Всеотец. Тебе кажется, что избегнул судьбины, а она тебе раз! – и нож в спину.
– Не думай о пророчествах, племянник, – рука Старого Хрофта коснулась волчьего загривка. – Думай лишь о чести. В последний день думать надлежит только о ней.
Пустое пространство за их спинами понемногу заполнялось. Волны тумана медленно расползались в стороны, обнажая сухую, спёкшуюся землю, словно здесь погулял огонь.
– И это видимость, – Фенрир поднялся, поскрёб лапой.
– А они, – кивнул Отец Дружин на появлявшиеся из тумана ряды воинов, – тоже?
Новоприбывшие отличались ростом; полузмеиные тела, оканчивающиеся гибкими хвостами, две пары рук, на плечах – змеиные же головы. Ног не было, в ногах они не нуждались.
– Эти нет, – с сожалением вздохнул Фенрир. – Но ядовиты, тьфу! Такого даже с голодухи не слопаешь.
Узкие знамёна трепетали, хотя царило полное безветрие, и на них в чёрном поле извивался золотой бескрылый змей.
– Они поклонялись ему, – заметил волк.
Новые и новые отряды появлялись из колышущегося туманного моря. Руки, лапы, щупальца – сжимали древки, эфесы, рукояти.
Поднимались луки и самострелы. Потрескивали огни на посохах чародеев и чародеек; Старый Хрофт сидел вполоборота, глядя на собирающееся у него за спиной воинство.
– Рагнарёк… – вновь пробормотал волк. – Рагнарёк, а мои рост со статью так и не вернулись. Впрочем, оно, наверное, и хорошо.
– Это почему же?
– Тебе будет легче убить меня, дядя.
Отец Дружин только вздохнул.
Перед ними лежала нагая безжизненная, сухая равнина. Равнина, над которой не гуляли ветра, где всё застыло в недвижности. Здесь всё было не то и не так, всё было обманом и правдой – разом; воздух, которым она дышала, привычная земная тяга, даже солнечный свет и низкие тёмные тучи над головой.
Валькирия Райна стояла в рядах бесчисленного воинства, а над её головой расправлял крылья великий Орёл.
Она не знала, с кем им предстоит сражаться, – на другой стороне, за ничейной полосой, темнели ряды другого воинства, с золотым Драконом, величественно проплывавшим в облаках над ними.
И ни одного знакомого лица рядом.
Были тут минотавры и крысолюды, были орки и люди – все косились друг на друга, словно не понимая, что делают в одном строю с ними их странные соседи. Не горели костры, не было ни обоза, ни бивуака, к чему привыкла Райна ещё со своих наёмнических времён.
И время, да. Здесь не было времени.
Валькирия повернулась к стоявшему рядом воину – могучему минотавру с бычьей головой, парой рогов и мускулистым торсом, раза в два шире обычного человеческого.
– Кто ты? Как звать тебя?
– Барх, госпожа, – с готовностью отозвался минотавр низким рокочущим басом.
– Почему ты зовёшь меня госпожой? – удивилась Райна.
– Ты и сёстры твои несутся в небесах на крылатых конях, – минотавр глядел на неё с глубоким почтением. – В глазах твоих отблеск вечного неба и тех чертогов, куда вы уносите павших героев. – Он склонил рогатую голову.
– Благодарю тебя, – только и смогла вымолвить валькирия. – Но… разве ты из мира под названием Хьёрвард?..
– Нет, досточтимая. Мой мир далёк, однако и там знают твоих сестёр, небесных воительниц.
– Почему же ты понимаешь мою речь, хотя я говорю на языке моего отца, Древнего бога?..
– Нет, госпожа, – почтительно возразил минотавр, – это ты оказываешь мне честь, обратившись понятными словами, наречием моего родного мира.
Райна только покачала головой.
Минотавр знал, кто она такая. Знал, что она – валькирия, и долг её – провожать павших в Валгаллу. Как? Откуда?
Всё поистине смешивается на этом поле в день последней битвы, подумала она. Миры и времена. Предания и правда.
– Райна, – не чинясь, протянула она руку минотавру; тот со внезапной ловкостью опустился на одно колено, низко склонил рогатую голову, осторожно коснулся губами её боевой рукавицы.
– Счастлив биться рядом с тобой, небесная всадница.
Товарищи Барха, прислушивавшиеся к их разговору, один за другим тоже стали опускаться на одно колено.
– Веди нас в бой, звёздноокая! – прогудел кто-то столь же низким басом, что и у Барха.
– Веди! Веди! – подхватили и остальные.
Легко сказать – веди. Но против кого? И за что?..
«Осталось немного, – сухо сказал Орёл в её сознании. – Время должно быть выбрано с величайшей точностью. Ни мгновением раньше и ни мгновением позже».
– Но с кем мы должны биться?! – не выдержала воительница.
Ответа не последовало. Великий Дух сам выбирал, когда говорить и когда молчать. Приличия, равно как и вежливость, его не волновали.
Райна глянула вправо, влево – совсем недалеко от неё, шагах в пяти перед строем щитоносцев-людей застыл высокий воин в сияющей броне, с вычеканенным на груди царственным змеем – василиском.
Она видела его совсем недавно, точно видела, но где? И почему не могла вспомнить? Уж на что на что, а на память валькирия не жаловалась.
По другую сторону, и тоже на несколько шагов перед другими, стоял коренастый гном, опираясь на устрашающего вида бомбарду, сияющую начищенной бронзой.
И его тоже Райна помнила, должна была помнить – смутные видения всплывали из глубины памяти, какой-то трактир, накрытый стол… может, сталкивалась в своих странствиях?
Он то и дело оборачивался – за ним стояли отнюдь не сородичи из Подгорного Племени, а целая орда низкорослых, суетящихся гоблинов, вооружённых кто чем – кривоватыми пиками, сделанными, похоже, из костей гигантских рыбоящеров, заржавленными скимитарами, даже каменными топорами. Строя они не держали, толкались и пихались, переругиваясь высокими, визгливыми голосками.
Наконец гному с бомбардой это надоело.
– А ну тихо! – гаркнул он так, что даже минотавр Барх разинул рот. – Тихо, недорослые! Живо построились, а то от вас места мокрого не останется! Эвон, на той стороне – не видите, слепыши?! – пещерные огры! Забыли, какое у них любимое лакомство?!
Орава зеленокожих враз присмирела. Гном для верности щёлкнул затворами бомбарды, сперва одним, затем другим.
– Со щитами – вперёд! – командовал он, и Райна понимала его речь так же, словно они были в Асгарде. – С копьями – второй ряд! Которые там с луками? Это что, вы луками зовёте?! Силы всеблагие!.. Вы из такого даже в курицу не попадёте! У которой уже башка отрублена! И которая перед вами, остолопами, лежит!..
Райна, сказать по чести, никаких «пещерных огров» на «той стороне» не лицезрела, но гному, наверное, виднее, что сказать своему отряду.
Воин с василиском на груди наблюдал за всем этим, слегка улыбаясь. Боковины и наличье шлема спускались низко, улыбки было почти не разглядеть, но она была.
– Храбрая воительница!
Голос был звучен и твёрд, голос привыкшего повелевать.
Райна обернулась. Минотавры обернулись тоже, с известной ревностью уставившись на шагавшего к ним человека.
– Привет тебе, достойный воин.
– Тебя называют «небесной всадницей»? Уж не из дочерей ли ты Древнего бога О́дина, о коем я слыхал от моего учителя?
– Да, – просто сказала Райна. – Валькирия Рандгрид, что значит «Разбивающая Щиты» – моё настоящее имя. Но кто же твой учитель?..
– Великий Ракот, Владыка Тьмы, – улыбнулся человек. – Я был императором Мельина.
– Я бывала там, – вспомнила Райна. – Вместе с чародейкой из Долины Магов, Кларой Хюммель и… и другими.
Поделиться книгой: