Помоги проекту - поделись книгой:
— Пап! — Александр положил на стол вилку. — Мы же не на кота смотреть к вам ездим…
— А так хоть к коту будете ездить! — чуть повысив голос, сказал Василий Павлович.
— Папа, ну нельзя же так. Мы всегда рады приезжать сюда.
— Так, мальчики, — вмешалась мать, — прекратите глупости говорить!
— Я схожу на речку? — поднялась из-за стола Татьяна.
— Таня, только смотри…
— Папа, мне восемнадцать лет, я могу, когда хочу и куда хочу…
Она демонстративно провела рукой по плечу, зажигая огонь на татуировке.
— Ой, как красиво! — всплеснула руками мать. — Таня, я с тобой! Вот посмотри, моему трилобиту можно приделать светящиеся усы?
Анна Ивановна повела девочку по дорожке, на ходу показывая татуировку на сухоньком загорелом плече.
— Пап, ты знаешь, не надо… Я бы все отдал, чтобы жить так, как тогда, когда мне было десять лет. Но ведь так нельзя всю жизнь!
— Что значит не надо! Ты что, отцу указываешь, что ему говорить?
— Извини, пап, я не так выразился…
— Да неужели ты не понимаешь, что мы с мамой готовы все отдать, чтобы иметь возможность просто чаще с тобой встречаться! Мы тут, в нашем доме на нашей улице, одни. Кругом такие же, как мы, одинокие пенсионеры!
— А сколько раз я вам предлагал — переезжай поближе к нам! Наш пятилистник — самый комфортабельный в Москве.
— Нет. Зачем нам нужен ваш пятилистник? Нам просто надо, чтобы вы чаще приезжали. Вот дочка на каникулах могла бы у нас пожить.
— Да не хочет она! У нее подружки, дела и прочее. — Герасимов украдкой глянул на часы.
— Что, уже уходить собираешься? Спешишь куда? — с сарказмом спросил отец.
— Нет, пап, я же подарок тебе приготовил, через пару минут доставят.
— Что же сразу не сказал? — поморщился Василий Павлович.
— Сюрприз!
В небе раздался негромкий гул, и через несколько секунд на лужайку перед домом опустился двухместный квадрокоптер. Он был в автономном режиме.
— Вот тебе боевая лошадка по окрестностям летать. — Александр улыбнулся, довольный произведенным эффектом.
На лице Василия Павловича и правда читалось изумление.
— Это же стоит сколько!
— Я могу себе позволить. Не хочешь прокатиться? Там зарядка должна быть достаточная для прогулки.
— Да зачем мне такой подарок? — голос отца дрогнул. — Ведь не ради подарков мы ждем вас к себе?
Александр подошел к квадрокоптеру и поднес айди-браслет к дверце. Она распахнулась, и одновременно загорелась приборная панель, показывая, что аппарат перешел в собственность к новому владельцу.
— Вот только зарегистрируйся на приборной панели, чтобы он тебя слушал, а я подтвержу.
— Да не надо! — Отец даже отдернул руку. — Оставь себе! Вон Танечка вырастет и будет на нем кататься.
— Дедушка, а можно я с тобой? — раздался голос Татьяны.
Она увидела, как приземляется квадрокоптер, и мчалась по пологому склону от речки.
— Я же говорил, пусть Тане будет. — Василий Павлович отступил на шаг от машины.
— Папа, Тане еще три года до того, как она права получит, — грустно сказал Александр. — Я же тебе хотел приятное сделать.
— Ну, де… Мне же только восемнадцать, мне одной нельзя! — Татьяна подхватила деда под руку и прижалась, заглядывая в глаза.
— Пусть полетит! — поддержала ее подошедшая Мария. — Прокатите внучку.
— Разве только чтобы прокатить… — пробурчал дед.
Процедура передачи прав не заняла много времени, и Василий Павлович ввел на навигаторе свой первый маршрут. Захлопнулись двери, машина с двумя пассажирами плавно поднялась в небо. Пропеллеры, которые, казалось, работали не громче бытового вентилятора, взъерошили траву, а Герасимов слегка напрягся, словно ощущая себя за штурвалом.
— Пусть покатаются, — тихо сказала Анна Ивановна. — А то вижу, вы опять ругаться начали. Ты ведь даже представить не можешь, как мы беспокоились о тебе.
— Мама, это моя работа. И при существующих системах дублирования она намного безопасней, чем, например, работа пожарного.
— А папу вот на работу зовут. В правительство Москвы, — неожиданно сказала мать. — Он согласился, да и какая проблема — из дома не выходя, правительство-то цифровое. Но он очень хочет, чтобы ты тоже с ним на эту работу пошел. Для тебя это такой шанс.
— Мама! — Герасимов завертел головой, как после удара в скулу. — Какой шанс? Вы что? Мой шанс — вернуться на Марс. Мне нужно окончить работу!
— Да, папа так и говорит, — грустно сказала мать, — ты ищешь контакт с иными цивилизациями и теряешь его со своими родными людьми.
— Мама! Ну почему я в свои годы должен работать под началом отца? Что за…
— Но ведь так же гораздо проще. И деньги хорошие, ты же специалист по транспорту, знаешь, сколько там проблем?
— С каких пор я специалист по транспорту?
— Ну, свои корабли на Марс ты же вел. Тебя знаешь как будут уважать на работе!
— Мама! Зачем ты? Это моя работа, я не хочу ее менять!
— А знаешь, — Анна Ивановна погрустнела, и голос ее стал мягким, — Таня, когда мы узнали, что ты еще три года будешь там, пришла ко мне и спросила: «Бабушка, ты не будешь ругаться, если я сделаю динамическую тату? Корабль космический, и пока из его дюз будет вырываться пламя, я буду знать, что папа летит. И пока горит пламя из дюз, с папой все будет в порядке». А ты ее заставил это пламя выключить. Зачем?
— Мама… — Герасимов запнулся, комок в горле не давал продолжить. — Я не знал.
— Ты никогда ничего не знаешь! — мать словно взорвалась. — Есть ты, твоя работа и…
— Мам, да, есть моя работа.
— Да не объясняй. — Анна Ивановна замолчала, пытаясь успокоиться, и добавила: — И не сердись на папу. Мы просто очень по тебе соскучились. Приезжайте к нам почаще. Ты же сейчас не полетишь туда?
— Нет, пока не полечу. Но все равно работы много. А почему вы к нам не приезжаете?
— Александр, мы приезжали к вам постоянно. Ты просто не знал. Ты многое не знал. Ты был там, далеко. Слишком далеко. А мы тут… у тебя прекрасная жена и дочка…
— Мама! — В голосе Александра промелькнула боль. — Если не знал, то чувствовал. Как же тебе объяснить? Мне там было настолько одиноко, насколько и тревожно. Это особое одиночество. По всем каналам только о нас и говорят, на любой чих отзываются лучшие врачи. Лучшие психологи мира поддерживают. А над нами чужое небо. Мне как-то приснилось, что жужжит комар. А потом мы все, весь экипаж, однажды услышали, как орут лягушки в пруду. Но мы понимали, что то, ради чего мы остались — КОНТАКТ, — это служба всему человечеству. А служба иногда бывает тягостная. И нам удалось сделать то, о чем мечтало все человечество!
— Ты уверен, что именно об этом человечество мечтало? Ты знаешь, когда твой отец буквально дрался на совете по развитию города, он говорил точно так же. Ты тогда учился, весь такой возвышенный, целеустремленный. А папа особенно не рассказывал о своей работе. Ну, градостроитель и градостроитель. Тогда в стране был подъем романтики космоса. Второе пришествие космопроходцев. Ты выбрал свое. Папа очень расстраивался. Но, видимо, так и должно быть. Я прошу тебя, побудь хоть немного на Земле. Папа слаб уже. И еще… он уверен, что ты достиг гораздо большего, чем он. Тебе вон уже и памятник ставить собираются в Долгопе, выпускник их все-таки. А отец…
— Мама, не надо так! Отец создал облик Москвы нашего времени, ведь…
— Ну, ты же знаешь, такое оценивается не сразу. А он и не претендовал.
— Мам, я вот точно на памятник себе не претендовал.
— Да ладно, думаю… О, наши летят! Мария! Где ты? Наши летят!
Жена Александра, пока шли сугубо личные разговоры, тихонько сидела в гамаке в дальнем углу лужайки. Но, услышав, как ее зовут, покинула место своего уединения и присоединилась к свекрови и мужу.
Новенький квадрокоптер плавно опустился на лужайку, разметав высоко постриженную траву.
— Пап, мам, ба! Вы телик не смотрите? — Таня выскочила из машины и кинулась к отцу.
— Нет, что-то случилось? — встревожилась Анна Ивановна.
— Передают, что от тех самых инопланетян, с которыми папа связь устанавливал, пришло первое сообщение. Не техническое. Скоро его покажут! — Глаза у девочки горели ярче пламени из дюз.
— Вот видишь! — сказал Василий Павлович сыну. — Я знал, что у тебя все получится!
Поделиться книгой: