Диалог с православием

В рамках маленькой книги нет возможности рассматривать историческое развитие православия подробно. Но есть один важный момент, на который необходимо обратить внимание, поскольку это ключ к пониманию многих проблем.

Вплоть до начала IV века церковь распространялась в римской империи, несмотря на серьезные гонения. В 313 г. император восточной части империи Константин издал указ, вошедший в историю как «Миланский эдикт». Этот документ юридически уравнял христианство в правах с другими религиями. Фактически же Константин отдал предпочтение христианству. Он решил сделать свою империю христианской. На вселенском Никейском соборе 325 г. Константин уже был председателем. Нам сегодня трудно судить об истинности его обращения, о его подлинных мотивах, но достаточно отметить хотя бы тот факт, что в это время Константин еще даже не принял крещения. То есть председателем на Никейском соборе был некрещеный язычник. С тех пор официальная церковь стала превращаться в государственную религию империи, и, вслед за этой империей, постепенно все больше разделялась на западную — католическую — и восточную — православную.

Как оценивать этот процесс соединения официальной церкви с государством? Государству это всегда выгодно. Во все века держава использовала религию для своих политических целей, так как любой стране нужна официальная идеология, некий набор идейных ценностей, который помогает сплотить народ. Так было в Риме, так было и есть на Руси, в Америке и в Украине.

Но что это означало для самой церкви? Было ли это полезно для нее? На первый взгляд, союз с государством сулит Божьему народу много выгод и преимуществ: прекращение гонений (по крайней мере, для тех, кто сохраняет лояльность к официальной церкви), стабильность и безопасность, защита от еретиков (если нужно — силой), расширение возможностей влияния на общество и так далее. Но какой ценой даются эти «преимущества»? Цена — потеря исключительной верности своему Единому небесному Супругу.

Этот печальный процесс Господь предсказал в образе великой блудницы «Вавилон» в книге Откровение. Когда Божий народ, который в Библии часто представлен в образе жены или невесты Господа, усаживается на багряного зверя (Откр. 17:3), он превращается в неверную жену, блудницу. Зверь — это богопротивная империя, царство мира сего (Дан. 7:3-7, 17; Откр. 13:1-2). Когда церковь начинает полагаться на этого зверя, надеяться на его поддержку и помощь, она тем самым перестает надеяться исключительно на Бога. Такое явление не ново для церкви в Откровении. Когда ветхозаветный Израиль начинал надеяться на соседние могущественные державы и на их богов, Яхве тоже называл его блудницей и сурово обличал (Иер., гл. 3; Иез., гл. 16 и 23; Осия и другие тексты).

Таким образом, процесс превращения церкви в государственную религию империи, который начался в 313 г., привел к печальным последствиям. С этого времени решения в церкви часто стали приниматься не из духовных, библейских соображений, а в интересах политики и бизнеса. Блудница стала облачаться в золото, порфиру и багряницу (Откр. 17:4), потому что успешно торговала абсолютно всем — от любых товаров до тел и душ человеческих (Откр. 18:12-13). «Государственная церковь» неизбежно подвержена опасности превращения в бизнес, когда дом Бога становится вертепом разбойников (Мф. 21:12-13). Эта опасность существует в любой церкви, но особенно — в государственной, которая обещает своим прихожанам (а особенно — начальствующим) выгоды и преимущества. С тех пор как быть христианином стало не опасно и даже выгодно, в официальную церковь потекло множество людей, которые в душе оставались язычниками. В течение десятилетий и веков они привнесли множество языческих убеждений, практик, которые постепенно стали традициями.

Когда «христианская» империя завоевывала новые народы, она их «христианизировала» — делала христианскими в приказном порядке. Так было и с Киевской Русью в 988 г. Не трудно теперь понять, откуда в официальной церкви появилось множество учений и практик, не имеющих никакого основания в священном Писании.

Блудницу «Вавилон» не следует отождествлять с какой-то конкретной конфессией, но нужно понимать как общий порочный принцип духовной неверности, особенно вследствие соединения с государством. То есть этот греховный принцип проявляется, больше или меньше, в любой церкви, особенно — государственной, но это не значит, что все православные или все католики — не христиане. Любая церковь, которая начинает заигрывать с государством, частично становится на путь блудницы. Когда материальное благополучие, земная безопасность и достаток, патриотизм и национализм становятся важнее верности Божьему Царству, это — духовная неверность. Так, например, случилось в Германии времен «третьего рейха», когда духовный блуд католиков и лютеран привел к тому, что они поддерживали Гитлера.

Яркий пример протестантской церкви, которая бесцеремонно использовалась монархами в своих личных интересах, — англиканская церковь в Британии.

Слава Богу, что внутри православия есть верные, в том числе священники, которые видят опасность сближения церкви с государством и не поддерживают его. И все же духовнополитический блуд особенно сильно проявляется в церквах, которые за многие века прочно вжились в роль официальной религии государства.

Общение с православием

Итак, живя в православной стране, христианин-протестант должен стремиться развивать общение с православием. Как это должно выглядеть? Необходимо начать со знакомства. Нужно ближе узнавать православие: читать православные книги, интернет-сайты, знакомиться с православными лично. Ученик Иисуса любит всех людей, а тем более — своих братьев во Христе, поэтому любые контакты с православными должны строиться на любви и добром отношении. Только так мы сможем по-настоящему узнать православие, понять его, помочь ему увидеть свои недостатки, а также избавиться от наших собственных. «Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми» (Рим. 12:18). Не все православные захотят с нами общаться и дружить. Но мы должны сделать все возможное «с нашей стороны». «Будем искать того, что служит к миру и ко взаимному назиданию» (Рим. 14:19). Искать общения, взаимопонимания, диалога, сотрудничества для славы Божьей и ради спасения этого мира.

Официальное отношение православия к протестантам

В 2000 году на архиерейском соборе русской православной церкви в Москве был принят специальный документ, который отражает официальное отношение РПЦ к другим христианам, — «Основные принципы отношения русской православной церкви к инославию» (доступен в интернете). В этом документе РПЦ, хотя и утверждает свою исключительность, но признает, что Божья благодать действует и в других церквах. Это решение указывает на признаки, объединяющие христиан: Слово Божье, вера во Христа как Бога и Спасителя, пришедшего во плоти, истинное благочестие. Также этот документ призывает к развитию диалога, общения и сотрудничества православных с другими «инославными» христианами. Согласно «Основным принципам», православные проводят четкое разграничение между инославными христианами, признающими Святую Троицу, богочеловечество Христа, и сектами, которые отвергают основные христианские догматы.

Говоря о диалоге, общении с православием, важно отметить, что само православие не однородно. Оно включает разные течения, тенденции, проявления. Православные часто пытаются представить дело так, будто среди них не существует разделений. Конечно, православные признают решения семи вселенских соборов, авторитет пяти патриархов, имеют сходную литургию, общие акценты в богословии и так далее. Но есть и значительный спектр богословских различий, организационные разделения, противоречия и разномыслия. Мы не хотим радоваться чьим-то разделениям, но отмечаем этот факт, потому что он важен для развития диалога с православием. Какие-то направления и представители православного богословия ближе к протестантству, какие-то — дальше. Есть, например, так называемое «культурное» или «политическое» православие. С ним трудно развивать отношения, потому что это в меньшей степени христианство, а больше — национальная идеология, которую политики стараются использовать в качестве объединяющего фактора.

Для более подробной классификации различных направлений и тенденций в православии, рекомендую просмотреть в интернете видеолекции Павла Тогобицкого о православии.

Самое важное различие — между настоящим православием и так называемым народным или популярным. Нужно помнить, что большинство наших соотечественников, которые считают себя православными, являются ими только по названию. Соответственно, и многие их языческие представления и практики не могут считаться православными с точки зрения серьезного православия.

Адаптация к культуре — контекстуализация

Необходимость диалога с православием также следует из библейского принципа контекстуализации, то есть адаптации к культурному контексту. Давайте поговорим об этом важном принципе. Хотя мы не найдем в Писании слова «контекстуализация», однако сам принцип и примеры его применения в Библии очевидны.

Пример Христа

Во-первых, Сам Господь Иисус явил нам величайший пример контекстуализации. Одной из целей Его прихода в этот мир было — явить людям Бога (Ин. 1:18). Но Бог в полноте Своего величия и славы недоступен для человеческого восприятия, тем более — после грехопадения. Поэтому, чтобы явить людям Бога, Бог-Сын стал одним из нас, то есть снизошел до уровня нашего восприятия, полностью отождествился с теми, кому Он нес благую весть. Иисус общался с людьми на человеческом уровне, говорил на нашем человеческом языке.

Это и есть самый великий пример контекстуализации: Бог стал человеком. Этот аспект воплощения Христа — образец для подражания всем благовестникам и миссионерам. Мы должны максимально отождествиться со своей аудиторией, т. е. «стать одним из них».

Господь Иисус не только стал подобен всем людям, но и разговаривал с каждым человеком индивидуально, на его языке. Благовествуя отдельным людям, Он учитывал интересы, понятия, образование, верования, убеждения и заблуждения каждого своего собеседника. С самарянкой Он начал вести разговор о воде и ее мужьях (Ин. 4). Фарисею Никодиму намекнул на ветхозаветное обетование о возрождении Израиля (Иез. 37:1-14 и Ин. 3:3-10). Богатому юноше указал на чрезмерную привязанность к богатству (Мк. 10:21-22). В разговоре с законником Христос опирался на закон (Ак. 10:25-26), а в беседе с саддукеями, которые признавали авторитет только Пятикнижия, сослался именно на него (Мк. 12:26-27).

Если мы хотим сделать весть о Боге понятной для людей, то должны говорить с ними на их языке не только в лингвистическом смысле, но и в смысле приспособления к их культуре, к их менталитету. Для этого нужно знать, во что они верят, какие у них религиозные и культурные ценности, каковы особенности их мышления. А чтобы понять верования и менталитет человека, необходимо вести с ним диалог, развивать общение. Поэтому благовестники особенно должны внять призыву Иакова быть «скорыми на слышание и медленными на слова» (1:19). Сначала нужно не говорить, а задавать вопросы и по-настоящему слушать! Вопросы настоящие, с искренним желанием понять собеседника, а не для того, чтобы загнать его в заранее подготовленную колею «презентации евангелия». Ни в коем случае нельзя просто вываливать шаблонную «презентацию» на всех одинаково. Только узнав о представлениях собеседника, следует начинать излагать евангелие, отталкиваясь от того, что ему уже известно, пользуясь его представлениями, знакомыми ему примерами, опираясь на элементы его религии и философии, которые могут иметь связь с христианской вестью и вообще с истиной.

Один интереснейший пример культурной адаптации изложения евангелия описан в фильме «Дитя мира» о служении Дона Ричардсона среди людоедов Новой Гвинеи.

Принцип Павла

Наиболее явно принцип контекстуализации был выражен апостолом Павлом применительно к его собственному служению:

Ибо, будучи свободен от всех, я всем поработил себя, дабы больше приобрести: для иудеев я был как иудей, чтобы приобрести иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных; для чуждых закона — как чуждый закона, — не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу, — чтобы приобрести чуждых закона; для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти, по крайней мере, некоторых. Но все это делаю для Евангелия, чтобы быть соучастником его.

1 Коринфянам, 9:19-23

Апостол говорит о том, что он приспосабливал свое служение к культуре и мышлению разных категорий людей. Он подстраивал под них свое поведение и формы служения и проповеди, не меняя при этом само содержание. Давайте рассмотрим два библейских примера того, как Павел это делал.

В книге Деяний (16:1-3) упоминается случай, когда Павел сделал нечто, чтобы контекстуализировать свою миссию среди евреев. Его новый ученик Тимофей был сыном грека и еврейки.

Он не был обрезан, т. е. не присоединился к иудаизму через специальный обряд. Если бы апостол просто взял его с собой, Тимофей не смог бы помогать ему в служении евреям. Иудеи вообще не захотели бы общаться с «необрезанным» язычником. Поэтому Павел предлагает Тимофею принять обрезание только ради того, чтобы стать культурно-приемлемым в еврейской среде. Мотив апостола — «ради иудеев» — особенно важен, поскольку из послания к Галатам мы знаем, как строго Павел выступал против обрезания, когда оно навязывалось как одно из необходимых условий спасения.

В следующей главе (Деян., 17) уже говорится о служении Павла язычникам. Апостол попадает в Афины — культурную столицу Греции, город греческих богов и философии. Осмотрев местные достопримечательности, Павел вовсе не умилился «богатым культурным наследием», как любят говорить сегодня. Напротив — он возмутился духом, видя языческую тьму идолопоклонства (с. 16). Но когда позже ему представилась возможность выступить перед этими любителями новых учений, как начинает апостол свою проповедь? Может быть, он гневно обличает их духовную тьму? Может, он сразу указывает на заблуждение и погибель язычников и предлагает им весть об истинном Боге? Апостол начинает свою речь весьма неожиданно:

Афиняне! По всему вижу я, что вы как бы особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано «Неведомому Богу». Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам.

Деяния, 17:22-23

Первым делом апостол хвалит этих язычников! Да, да, он нашел нечто положительное — сам факт того, что они очень религиозны! По крайней мере, не атеисты — и то уже хорошо! Вместо того, чтобы с порога обличать их языческие заблуждения (и тем самым, возможно, оттолкнуть их), Павел сначала делает им комплимент.

Дальше — еще интереснее. Апостол умудрился найти среди их «святынь» жертвенник «неведомому Богу». И вместо того чтобы противопоставлять своего истинного Бога их ложной религии, Павел говорит: позвольте мне рассказать вам о Боге, которого вы уже чтите, только не знаете Его! Апостол нашел точку соприкосновения, некую зацепку в религии своих слушателей, чтобы сделать благую весть более понятной, доступной, не такой чужой.

С одной стороны, евангелие, конечно, всегда будет «скандалом», камнем преткновения для неверующих, вызывая у них противление (1 Кор. 1:23). Но с другой стороны, благовестник не должен полагать перед аудиторией ненужные препятствия, которых можно было бы избежать. Так поступает Павел. Он создает мостик между религией своих слушателей и евангелием, чтобы сделать его понятнее, доступнее. Апостол старается не оттолкнуть слушателей, находит точки соприкосновения. Он строит изложение благой вести на основе того, во что слушатели уже верят.

Павел знает языческую культуру и может оперировать ее фактами, ссылаться на их поэтов.

Каждый библейский пример благовестия — Христа в евангелиях, или апостолов в книге Деяний — показывает, что нельзя использовать один шаблон для всех. И Иисус, и Его ученики всегда приспосабливают изложение евангелия к слушателям, особенно когда это благовестие на личном уровне, один на один. Тогда оно приобретает форму диалога, в котором благовестник выясняет, какие истины уже присутствуют в мировоззрении слушателя, и дальше опирается на них.

Адаптация к православной культуре

Много важных и полезных принципов должен извлечь для себя из примера Павла протестантский служитель в православной стране.

При благовестим мы часто сталкиваемся с ответом (или отговоркой): «Я — православный». Когда я был молодым и горячим евангелистом, я после такого ответа часто вступал в спор, пытаясь доказать, что моя протестантская вера — истинная, а православие — это искажение. Конечно, такие споры обычно не приносят никакой пользы. Теперь же я поступаю по-другому. Я как бы начинаю играть на поле моего собеседника. Услышав ответ «я — православный», я радостно говорю: «Отлично! А какой храм вы посещаете? (Я знаю многие киевские храмы и некоторых священников.) А как часто вы бываете в храме? Когда вы последний раз были на литургии, принимали причастие? А вы верите в спасительную жертву Иисуса Христа? Вы читаете священное Писание? Ведь все это практикуют настоящие православные!»

Получается, что, если человек только прикрывается мнимым своим православием, мы не должны противопоставлять ему свой протестантизм. Наоборот, его православную заявку можно и нужно использовать как преимущество в благовестим. Теперь он сам дал нам повод говорить с ним как с христианином. К сожалению, часто обнаруживается, что его «православие» — одно только название. Нашим соотечественникам нужно указывать на то, что истинное православие тоже подразумевает веру в Иисуса Христа, покаяние пред Богом, посещение церкви, чтение священного Писания и соблюдение Божьих заповедей.

С другой стороны, нередко бывает, что наше евангельское христианство несет на себе явную печать западной культуры. Это не удивительно, ведь протестантизм развивался в основном в западной Европе, в Америке и оттуда пришел к нам. Когда православные обвиняют нас в том, что протестантизм — это «американская вера», в этом есть доля истины. Конечно, мы стремимся основывать свое христианство на Священном Писании — т. е. на Слове Самого Бога, поэтому можно сказать, что Сам Господь Иисус передал нам Свою истину через апостолов. Но влияние человеческого фактора приводит к тому, что культура, менталитет носителей определенной формы христианства тоже сказывается на том, как они воспринимают и выражают свою христианскую традицию.

Таким образом, получается, что особенности западной культуры (в частности — североамериканской) действительно повлияли на евангельское христианство. Мы должны постоянно проверять свои убеждения и практику в свете Писания, чтобы замечать, какие элементы нашего христианства основаны не на Библии, а являются результатом влияния культуры, в частности — западной.

Некоторые из таких культурных особенностей могут вообще противоречить христианству, например — индивидуализм, гуманизм и т. д. (об этом мы поговорим в последних главах). А некоторые могут быть как бы нейтральными формами, просто внешними выражениями, принятыми в западном христианстве. Но в нашей православной стране эти западные формы могут оказаться неуместными, потому что будут создавать дополнительные культурные барьеры для людей славянского мышления, производить эффект «белой вороны».

Примеры таких культурных барьеров могут быть в различных сферах — от богословия до внешнего вида. Протестанты в православной стране обязаны анализировать: почему мы тем или иным образом верим, поклоняемся, разговариваем? Является ли наш стиль благовестия и стратегия служения прямым библейским повелением, или заимствованием из западной культуры?

Почему мы благовествуем с помощью «Четырех духовных законов» или «Взрыва евангелизации»? Эти методы являются очевидным продуктом американского богословия и подхода к благовестию эпохи «ревайвализма». Они часто неуместны по причине разницы культур, а также далеко не совершенны в том, какое евангелие представляют (см. главу 3).

Мы, протестанты, должны обратить внимание на то, какие песни поем, в каких терминах выражаем свое богословие, как одеваемся и разговариваем. Если наши формы выражения христианской веры кажутся окружающим «американскими», то мы обязаны задуматься — как сделать их более культурно приемлемыми. Когда кто-то приходит на совместное поклонение в шортах или часто повторяет в молитве слово-паразит «просто» (от английского just), это не способствует ни нашему благоговению, ни привлечению неверующих.

Можно и нужно свидетельствовать о Христе без затягивания в свою церковь, а говоря о главных истинах евангелия, общих для всех христиан. Нашей целью должно быть — привести человека к Христу и доверять Богу в том, каким путем Он будет вести его. Мы, конечно, можем приглашать новообращенного в свою общину, это естественно. Но нашей целью должно быть не «затянуть его в свою церковь», а познакомить человека с Христом, с евангелием. Чтобы благовествовать на «православном языке», мы должны быть знакомы с верованиями и требованиями настоящего православия, чтобы можно было на него ссылаться.

В следующих главах мы подробнее поговорим о некоторых ключевых верованиях православия и протестантизма: с чем можно согласиться, что помочь исправить, а в чем и прислушаться к критике в свой адрес.

Глава 2 Спасение: проблемы православия

Вторая глава знакомит читателя с основными ошибками православной сотериологии. Библейское учение о спасении благодатью через веру сравнивается с православным учением о стяжании благодати посредством таинств. Отмечаются такие православные тенденции, как ритуализм, умаление совершённого спасения и глубины грехопадения.

Спасение благодатью через веру

Новый Завет учит, что Сын Божий Иисус Христос Своей жизнью, смертью и воскресением принес людям спасение от греха, восстановление отношений с Богом. Бог предлагает это спасение всем людям как дар, который нами никак не заслужен. Его невозможно заработать. Никто из людей не достоин этого дара.

Писание говорит, что человек может принять дар спасения только верой, которая тесно связана с покаянием. Прочтите следующие отрывки и запишите вывод о том, каким образом человек усваивает дар спасения: Ин. 1:12, 3:15-18, 5:24; Деян. 2:37-38; Рим. 4:3-6; Еф. 2:1-10; Тит. 3:3-7.

Всегда в истории отношений Бога с людьми Божья благодать и милость предшествовала человеческому отклику. Бог всегда являет Свою любовь, спасение, заботу задолго до того, как мы можем сделать какие-либо ответные шаги любви и послушания. Он спасает людей, хотя мы недостойны этого (Рим. 5:6-10). Например, в Ветхом Завете, при даровании закона, Господь сначала спас Свой народ, а уже затем призывал его к верности и послушанию (Исх. 20:2-3). При этом всегда человеческое послушание и добрые дела являются не средством достижения Божьей благодати, а лишь благодарным и верным откликом на нее.

Таинства, ритуализм в православии

А теперь давайте кратко рассмотрим православное учение о спасении, чтобы выяснить, соответствует ли оно библейской доктрине спасения по благодати через веру.

В среде протестантов часто можно слышать упрек, будто православные учат, что спасение нужно зарабатывать своими делами. Якобы они считают, что для определения вечной участи человека Бог будет «взвешивать, каких у нас дел больше... добрых или злых». Такая критика православия слишком примитивна, упрощена и не вполне справедлива. Конечно, от обычных людей, называющих себя «православными», можно услышать что угодно, в том числе и идею «зарабатывания» спасения. Но настоящее, серьезное православие так не учит.

Например, во введении к своей книге «Православное учение о спасении» архиепископ Сергий Страгородский называл спасение «единым Иисусом Христом» основанием христианской веры (стр. 22). Истинное православие не учит, будто человек может получить спасение благодаря своим заслугам. Протестанты не должны бороться с таким карикатурным образом православия. Ошибки официального православия более тонки и больше связаны с тем, каким образом человек усваивает спасение, совершенное Иисусом Христом.

Большинство православных справедливо утверждают, что человек спасается благодаря только подвигу Иисуса Христа. Но дальше встает вопрос: а как же человек принимает эту благодать? И здесь на первый план выходит такое фундаментальное свойство православия как ритуализм (обрядность). Православие учит, что человек усваивает спасительную благодать путем участия в православных таинствах.

«Чрезъ крещеніе люди „прицепляются истинной Лозе“» — утверждает Страгородский (с. 188), цитируя св. Тихона Задонского.

Даже те православные, которые верят, что спасаемся мы «только жертвой Иисуса Христа», впоследствии переходят к учению о таинствах, когда нужно ответить, каким образом Святой Дух прилагает совершённое Христом спасение к душе кающегося грешника. Они считают, что Дух Святой пребывает «на земле во вполне определенном месте». Это место — православная церковь: «...только в Церкви действует спасающая благодать Св. Духа». Далее, Дух Святой пребывает в Церкви во «вполне определенных формах. Во-первых, это то, чрез что человек собственно и получает оправдание и освящение — т. е. Таинства» (выделено мною. — А. М.).

Итак, православные утверждают, что «Христос приемлется Духом Св., в Церкви, через таинства и жизнь по духу Церкви; а вера — условие для этого принятия, но не само оно» [Петр Мещеринов. О спасении. О церкви. (Сайт «Киевская Русь» www.kiev-orthodox.org, раздел «Основы веры».)] (выделено мною. — А. М.).

Особо подчеркнем последнее высказывание. Православный автор настаивает, что хотя вера и является одним из условий принятия Христа, но главное в другом: «Христос приемлется... через таинства и жизнь по духу Церкви». Вера не есть само принятие Христа, а только условие для принятия — через таинства. Кстати, знакомая фраза из Послания к галатам о жизни по Духу (Святому) здесь имеет иной смысл. Речь идет о духе церкви, что на практике обычно означает — в согласии с преданием православной церкви.

Итак, один из важнейших принципов православия — стяжание благодати Святого Духа через таинства (которые обычно считаются действительными только в православной церкви).

Согласно одному из катехизисов, «таинство есть священное действие, через которое тайным образом действует на человека благодать, или спасительная сила Божия». И именно через таинство «крещения человек таинственно рождается в жизнь духовную» [Митрополит Филарет (Дроздов). Пространный христианский катехизис Православной кафолической восточной церкви, раздел «О десятом члене символа веры».].

Цитируемая статья и катехизис отражают типичную и важную для православия точку зрения: спасительная благодать дается через таинства, то есть определенные ритуальные действия. Сама же благодать при этом понимается православными как сила или энергия Бога.