Леню всего перекосило от этих слов, и он потянулся за пивом. Через полчаса из коридора приполз Влад, а чуть позже подоспела Тая. Она внимательно осмотрела компанию зеленых призраков с потусторонними взглядами и поинтересовалась на повышенных тонах:

– Сена! Кто эти люди?

– Это я, – начала я свой рассказ, – это Влад, мой собеседник… собутыльник… нет! Сослуживец, вот. Это Лёня, мой друг пятилетней давности, это Гарик, телохранитель Лёни, а это Саша – водитель. Тоже Лёнин.

– Все понятно, – Тая присела на край смятой кровати, не снимая шубы. – Что ты там бредила насчет отпуска?

В дверь позвонили.

– Я посмотрю, – отверз уста Гарик и двинул в коридор. Тая проводила его взглядом и посмотрела на меня.

– Сена…

– Все в порядке, я тебе сейчас все объясню.

Вернулся груженный коробками и свертками Гарик.

– Говорят, из магазина…

– Да, это моя одежда, положи вон туда, в угол, – я подлила Лёне еще пива. – Лёничка, когда мы поедем к тебе на дачу? Я хочу грибы пособирать.

– Грибов нет, – недобрым голосом сказала Тая.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что снег на улице лежит!

– Как жаль. Так хотелось грибы пособирать. Лёня, ты организуешь грибы?

– Организую, – ответил он, не открывая глаз.

– Надо звонить в психиатричку, – процедила Тая.

– Не надо, мы нормальные.

– Я так не думаю!

– Тая, – пробулькал своим пивом Влад, – я сейчас сам все расскажу. Если честно, я сначала испугался, когда вылетела рука и втащила меня в квартиру…

Ближе к полудню, общими усилиями, мы все-таки смогли связно объяснить, что к чему. Лёня ожил и перестал напоминать зеленушного покойника в мятом галстуке. Он довольно бодро поведал моей подруге захватывающие подробности нашего знакомства и вчерашней встречи. Слушая его плавную, умную речь, Тая успокоилась и начала улыбаться.

Когда Лёня пришел в себя окончательно, его снова потянуло на подвиги. Он сообщил, что на дачу мы едем прямо сейчас. Оставив Влада и Гарика дожидаться мастеров, мы спустились вниз, сели в машину и поехали. На половине пути Леня вспомнил, что забыл у меня свой пиджак, в кармане которого осталась записная книжка с какими-то жутко важными телефонами. Пришлось возвращаться… Всегда говорила, что это плохая примета!

Забрав пиджак, мы отправились в путь со второй попытки. Всю дорогу Тая присматривалась к окрестностям, наверняка боялась, что нас завезут в какую-нибудь глухомань, расчленят, как я своего омара-лобстера и съедят. Мне на окрестности было чихать, я дремала на помятом Лёнином плече.

Когда машина остановилась, Леонид сказал:

– Все, приехали.

Я подняла свой заспанный лик и посмотрела в лобовое стекло. Прямо перед нами высился Кельнский Кафедральный собор, обнесенный литым забором. За забором виднелись сосны, голубые ели и огромная спутниковая антенна.

– Это ваша дача? – вежливо уточнила Тая.

– Да, – кивнул Лёня, открывая дверцу машины.

– Простите, а можно телефон на минуточку? Мне надо позвонить…

– Кому это? – заподозрила я подругу в желании настучать в налоговую инспекцию.

– Хочу позвонить домой своей начальнице и сказать, что с понедельника беру отпуск за свой счет.

Глава восьмая

Пока мы с Таей, раскрыв рты рассматривали внутренне убранство Лёниной дачи, он попил водички, подумал и сказал:

– Нет, в офис все-таки съездить надо. Вернусь или сегодня вечером… нет, скорее завтра к обеду. В доме есть все, что надо, но вот, на всякий случай, все мои и Сашины телефоны. Сена, не знаю, сколько рабочие будут возиться с твоей квартирой…

– Ничего, пусть не торопятся, – я вертела в руках пять пультов дистанционного управления, пытаясь разобраться, что от чего.

– Завтра придет домработница, пожилая такая женщина, ее впустите, больше никому не открывайте. Если что – звоните. Все понятно?

– Ага, – рассеянно кивнули мы с Таей, глядя по сторонам.

Лёню мы проводили до ворот, помахали ручками, и Тая задумчиво сказала, глядя на голубую ель, растущую у ограды:

– Не верю!

– Я сначала тоже не верила, а потом понемногу привыкла…

– Не могу поверить, что ты могла бросить такого мужчину!

– Понимаешь… тогда он был какой-то… блеклый, скучный, бесперспективный…

– Дура ты Сена, – карие глаза Таи метали коричневые искры. – Блеклый! Скучный! Проворонила ты свое счастье, Нафаня! Он умный, симпатичный, добрый, чуткий, внимательный, заботливый. И это все при таком-то богатстве! Такого просто не бывает! Только такая безмозглая…

– Ну, давай, избей меня ногами по лицу, – огрызнулась я. – Что поделать, если я всегда действую под влиянием порывов! Тогда у меня порыв был такой!

Тая еще раз обозвала меня дурой, и мы отправилась в дом. Осматривая свои новые, к сожаленью временные владения, мы, как две Маняши из дикого края, носились по этажам и распевали: «девушкам из высшего общества трудно избежать одиночества», потом подустали, спустились на первый этаж, включили телевизор и развалились на кожаном диване.

– Да-а-а, – Тая смотрела не в экран, а в громадное зеркало напротив, нравится мне все это, нравится. И я себе в этом интерьере нравлюсь!

Цвет волос Тая меняла так же регулярно, как и прически, но в последнее время она немного угомонилась и стала брюнеткой с красным отливом. Высокого роста, с хорошей фигурой, она постоянно сидела на каких-нибудь диетах, не желая понимать очевидного: у нее просто широкие кости, а они худеть не будут, даже если совсем есть перестанет.

– Согласна я с тобой, Сена, целиком и полностью, – вздохнула она, – надо богатеть, надо. Пускай мужики сколько угодно распевают о том, что женщина должна быть абсолютно нематериальна, что должна она думать только о любви, о том, как ему, мужику жизнь сделать сказкой. Ерунда все это. Без денег – никуда. Если каждый день думать, у кого на килограмм картошки занять, ничего не захочется, ни любви, ни романтики, вообще никакой жизни.

– Что ты мне рассказываешь, – вздохнула я, – сама так живу. Но, надеюсь, мои страшные и суровые будни позади, сейчас напишу книгу… кстати, ты будешь моим соавтором, ты в курсе?

– Пока нет, – усмехнулась подруга. – Каким таким соавтором, если я не умею книг писать?

– А ты никому не говори об этом. Половина писателей не умеет, а пишут же. И издаются как миленькие! Ты подожди, мы с тобой еще заживем.

– С одной-то книги?

– Почему с одной? Мы много напишем. Пойдем чего-нибудь перекусим?

На кухне, потрясшей наши меркантильные души мебелью, невиданной техникой, белой видеодвойкой и холодильником с зимним пейзажем во всю дверь, мы освоились быстро, к хорошему вообще мгновенно привыкаешь, что тут говорить! Соорудив обед из разогретой в микроволновке пиццы, копченой курицы и китайского салата, мы принялись пировать. Снег наконец-то прекратился, сквозь низкие бородатые тучи проклюнулось неуверенное мартовское солнышко, и на душе стало светло и спокойно…

– Слушай, Сена, – Тая запила китайский салат ананасовым соком, – а какая у Лёни фамилия?

– Смешная, – я раздумывала, курить на этой великолепной кухне или не стоит, – и довольно нелепая – Кишлаков.

– Да, действительно, – хмыкнула подруга.

Послышался звук подъехавшей машины.

– Лёня что ли вернулся? – удивилась я. – Рано же еще.

Внезапно раздался грохот: кто-то, что есть силы колотил в железные ворота.

– Это явно не Лёня, – мгновенно перепугалась Тая, – и не пожилая домработница.

– А кто тогда? – аппетит пропал напрочь, и почему-то очень захотелось домой, к Лаврентию. Мы напряженно уставились в окно и увидели, как через забор, один за другим перемахнуло двое внушительных пареньков в куртках одного фасона и с лицами примерно одного покроя.

– Воры? – предположила Тая, отпрыгивая от окна вглубь кухни.

– Зачем ворам шуметь на всю округу? Что-то мне не по себе…

Молодые люди тем временем уверенно пересекли газон и скрылись из вида. Через секунду молодецкие кулаки забарабанили в дверь.

– Бежим наверх, – беззвучно, почти мысленно прошептала Тая, и мы, сорвавшись с места, понеслись наверх. На втором этаже мы бесцельно заметались, не зная, куда дальше.

– В спальню! – прошипела Тая, и мы ворвались в уютное романтическое гнездышко Лёни и его американской Наоми.

Я собралась, было, лезть под кровать, но подруга решительным пинком направила меня к платяному шкафу с зеркальными дверьми. Запрыгнув внутрь шкафа и, по возможности плотно закрыв за собою дверцы, мы замерли, сделав вид, что мы просто одежда, или даже обувь, на худой конец – скелеты в шкафу. От висевших на вешалках платьев и пеньюаров приятно пахло ненавязчивыми, терпковатыми духами и я, несмотря на страх, подумала, что у Лёниной жены отличный вкус, незнакомая Наоми нравилась мне все больше и больше… И тут послышались шаги. Мы с Таей перестали дышать и даже закрыли глаза, чтобы они не светились в темноте и не выдали нас.

– Не понял, – сказал чей-то голос, – он же ехал сюда, мы ж видели! Еще с девками ехал! Куда он делся?

– А я знаю? – ответил кто-то простуженный и чихнул. – Надо дом обыскать.

– Видел, какой свинарник на кухне? Есть тут кто-то!

Устроительницы свинарника несколько раз умерли от инфаркта, инсульта и апоплексического удара. Тая наступила мне сразу на обе ноги, видимо это было прощальным рукопожатием, и приготовилась упасть в обморок, если незваные гости полезут в шкаф. Незнакомцы топтались в опасной близости от нас, а простуженный все время чихал.

– Черт возьми, – возмутился первый, – чихай свои сопли в платок! Платком пятак закрывай, заразишься еще от тебя! Грипп кругом, еще ты тут!

– Я же не виноват, – прогнусавил простуженный. – Давай дом осмотрим.

Они вышли из спальни, а мы с Таей перевели дух.

– Может, сюда не заглянут? – прошептала подруга?

– Не знаю… – от страха мне было холодно и плохо, а голове скакали десятки сотни мыслей, но одна доминировала: надо прыгать в окно, сигать через забор и уходить огородами. Поделиться своими соображениями я не успела, вторженцы вернулись и первым делом полезли в шкаф. Пару секунд мы смотрели друг на друга, потом невысокий плотный паренек громко чихнул, и это всех вывело из столбняка.

– О, may God! – почему-то по-английски произнесла Тая, видать от ужаса позабыв родную речь. Парень повыше мгновенно расплылся в улыбке, показывая широкие крепкие зубы.

– Кто это у нас тут? – он разглядывал зеленую от ужаса Таю. – Уж не супруга ли Леонида Николаевича? Как вас зовут, девушка?

– Наоми, – неизвестно почему брякнула я. На меня никто не обратил внимания, парни были полностью поглощены созерцанием моей подруги.

– Мадам Кишлакова, – высокий протянул Тае руку, – прошу вас.

Тая медленно, как во сне выпала из шкафа, мне пришлось сделать тоже самое, хотя меня никто и не просил.

– Дамы, вам придется поехать с нами, – высокий выглядел таким счастливым, – не беспокойтесь, с вами ничего не случится.

Я не беспокоилась, я впала в какой-то тихий, романтический ступор, а Тая просто таращила круглые, блестящие глаза и, по всей видимости, ничего не соображала. Все произошло так быстро, что наши раскисшие от чужого богатства мозги, просто отказывалась переключаться и работать в новом направлении.

Нас вывели из дома и за воротами мы увидели старую, раздолбанную «Волгу», чему я не могла не удивиться, с каким-то полусонным дядькой за рулем. Высокий усадил нас на заднее сидение и пихнул мне под бок своего соплистого приятеля. Меня это очень огорчило, потому что любую грипозную инфекцию я подхватывала налету, даже если пролетала она очень далеко от моего носа.

– А тебя как зовут? – спросил высокий, поворачиваясь к нам лицом. Машина уже отъехала, прыгая по проселочной дороге с легкостью старой, больной жабы.

– Сена, – буркнула я, приготовившись в сотый раз рассказывать историю своего имени.

– Сеня? – удивленно переспросил он. – Семен, что ли?

– Последняя буква «а»! Такая река в Париже есть! Мои родители там познакомились!!

– А… – он кивнул и отвернулся, видимо информация требовала осмысления. Минут через пять вопросы возобновились. Теперь ему надо было выяснить, кто я такая и что делала в доме Кишлаковых, в стенном шкафу. Врать у меня всегда получалось превосходно, иначе меня бы не взяли в нашу газету. Сообщив, что я подруга и переводчица Наоми (то бишь Тайки), временно гощу у нее, а сама-то я, лично из Бостона… А так же, войдя во вкус, поинтересовалась, почему, на каком основании и куда нас, собственно везут? Высокий, как выяснилось, у него оказалось вполне мирное имя Сережа, охотно и дружелюбно сообщал, что у их «начальства» с Леонидом давние и мучительные разногласия, поэтому похищение его драгоценной супруги видится им самым оптимальным выходом из ситуации. Больше ничего не сказал, как я не пыталась выведать. А потом нам завязали глаза и, оказавшись в темноте, я почему-то уснула.

Глава девятая

Проснулась я оттого, что меня весьма энергично трясут за плечо. Раскрыв глаза, и с недоумением глядя на Сергея, я никак не могла сообразить, где я и что происходит. Тая снова повторила:

– O my God, – но теперь это прозвучало тихо и обреченно. И я все вспомнила.

Мы находились перед небольшим, аккуратным одноэтажным деревянным домиком, очень милым и таким же мирным, как имя Сергей. Полусонный водитель пару раз просигналил, из домика вышел приятный пожилой господин с роскошной седой шевелюрой – вылитый доктор наук или профессор МГУ. Сергей выскочил из машины, подбежал к «профессору» и принялся докладывать о проделанной работе, время от времени, кивая в нашу сторону. Тая сидела истуканом, мне хотелось курить и, почему-то было совсем не страшно, а сидевший рядом грипозник деликатно чихал в кулак, и вытирал ладонь о сидение так, чтобы не заметил шофер.

Сергей с «профессором» подошли к нам, «профессор» наклонился и уставился в открытое окно на нас с Таей.

– Которая? – голос у «профессора» оказался сухим и надломленным.

– Вон та, черненькая, – с готовностью пояснил Сергей, – это жена Кишлакова.

– Да что ты говоришь?! – неожиданно взвизгнул «профессор» и мы с Таей непроизвольно вздрогнули. – И с чего ж ты это взял?!

– Она… они сказали, – растерялся Сергей. – И она… это по-английски… Аристарх Аверья…