- Да все там же. Я потом тебе все-все расскажу, ладно?

- Хорошо, как знаешь.

- Олег, ты прости меня, ладно?

- За что?

- Да за все. Жаль, ваза куда-то затерялась, а то б я её обязательно отвез в Сокольники.

- Не надо, я тогда ещё нашел и купил точно такую же. И поставил на место. Как всегда ждем тебя в гости, ты приезжай, ладно?

- Конечно. А если не один приеду?

- Да с кем угодно. Приезжай, всегда тебя ждем, всегда тебе рады.

- Конечно. Обязательно, - Артур откашлялся. - Лиле привет.

Артур медленно повесил трубку и вернулся на кухню.

- Чего такое?

- Да ничего, - налив пива, он залпом выпил и тяжело присел на табурет. - Интересно, кто же все-таки такой этот бомж из метро?

- Какой бомж?

- Сейчас.

Одежда, висевшая на балконе, совсем высохла. Из кармана своих джинсов он вытащил листок с портретом. Весь рисунок расплылся, превратившись в сплошное бледно-серое пятно, изображение стольника теснилось бурой кляксой в самом низу. Облокотившись на перила, Артур посмотрел на забрызганный солнцем двор, сочные зеленые кроны уже кое-где золотились яркими намеками на осень, где-то вдалеке восторженно кричали дети, и лаяла собака. Положив листок на перила, Артур сделал самолетик, такой же неуклюжий, как и в детстве, и запустил его с высоты четвертого этажа. Описав плавную дугу, самолетик уверенно встал на крыло и куда-то заторопился, едва касаясь взъерошенных тополиных макушек.

Декабрь - 7 мая 2002 (Люберцы)