Если завтра не наступит

— Конечно.

По правде говоря, я не собиралась отвечать «нет», пусть в моем воображении и появился образ черной дыры, засасывающей меня в свою воронку.

— У него кто-то есть? — поинтересовалась она с легкой улыбкой.

Я пристально посмотрела на свою собеседницу. Неужели я переживала очередную историю отношений Себастьяна и Скайлар?

Она привязалась к нему с того самого дня, как переехала в Клирбрук, население которого было весьма невзрачным. Ее сложно в этом винить, ведь не успел Себастьян вылезти из чрева матери, как тут же принялся очаровывать всех вокруг. Эти двое начали встречаться еще в средней школе, и их отношения продолжились в старшей. В конечном счете они стали королем и королевой своего совместного государства, и мне пришлось смириться с тем фактом, что однажды придется заставить себя присутствовать на их свадьбе.

Но затем наступила весна…

— Ты его бросила, — напомнила я Скайлар настолько спокойно, насколько это было возможно. — Не хочу казаться стервой, но какая теперь разница, встречается он с кем-то или нет?

Скайлар положила свою худенькую руку на талию.

— Знаю, знаю. Но это важно. Я просто… Ты когда-нибудь совершала большую ошибку?

— Миллион раз, — сухо ответила я.

Список моих ошибок в целый том не поместится.

— Расставание с Себастьяном — одна из таких. По крайней мере, я так думаю. — Скайлар отступила от стойки. — В общем, если увидишь его, передай, что я заходила.

Это последнее, чего мне хотелось бы, но я кивнула, поскольку в любом случае передам ее слова. Потому что я такой человек.

Я закатила глаза.

Скайлар искренне улыбнулась, отчего я почувствовала, что мне стоило быть повежливее.

— Спасибо, — поблагодарила она. — Что ж, увидимся в школе через неделю или на одной из вечеринок.

— Да, — изобразила я сдержанную и, вероятно, полубезумную улыбку.

Помахав пальцами, Скайлар повернулась и направилась к двери. Она потянулась к ручке, но вдруг остановилась и обернулась. На ее лице появилось странное выражение.

— Он знает про тебя?

Уголки моих губ начали опускаться. Чего такого Себастьян мог обо мне не знать? Я ведь настоящая зануда. Читала больше, чем общалась с людьми, и была одержима «Хистори ченел» и такими сериалами, как «Древние пришельцы». Играла в волейбол, хотя на самом деле у меня это не очень-то получалось. Честно говоря, я бы никогда не начала играть, если бы меня не втянула Меган когда-то, давным-давно. Не то чтобы мне не нравилось, но особой тяги к этому занятию я не испытывала.

У меня в буквальном смысле не имелось тайн, которые можно было бы раскрыть.

Кроме одной: я до смерти боялась белок. Они как крысы с пушистыми хвостами, да еще и злые. Никто не знал об этом страхе, потому что это — настоящий позор. Только вот я сомневаюсь, что именно о нем говорила Скайлар.

— Лина.

Я отвлеклась от своих мыслей и моргнула.

— Что именно он должен знать?

На мгновение она стихла.

— Он знает, что ты его любишь?

Мои глаза расширились; во рту пересохло. Сердце екнуло и провалилось в пятки. Меня охватила паника, и я ощутила, как напряглись мышцы на спине и скрутило живот. Наконец я выдавила хриплый смех.

— Я… я не люблю его. Он мне как… брат, которого я никогда не хотела.

Скайлар слегка улыбнулась.

— Не хочу вмешиваться в твои дела. — Однако именно этим она и занималась. — Я видела, как ты смотрела на него, когда мы были вместе, — заявила она без единой нотки осуждения или колкости. — Или, может быть, я ошибаюсь.

— Извини, но ты ошибаешься, — уверила я, подумав, что мои слова прозвучали довольно убедительно.

Значит, все же нашелся секрет, о котором никто не знает. Одна тщательно скрываемая правда, столь же неловкая, как и боязнь белок, но совершенно не имеющая к ним отношения.

И я только что об этом солгала.

Глава 2

Я жила в пятнадцати минутах от центра Клирбрука, в районе, который находился в нескольких минутах от школы, где когда-то на уроках любила помечтать. Здешние улицы пестрили всевозможными домами, от самых больших до самых маленьких. Мы с мамой жили в одном из средних коттеджей, который она едва оплачивала на зарплату страхового агента. Мы могли бы переехать в жилище поскромнее, особенно сейчас, когда Лори уехала в колледж, а мне через год предстояло последовать ее примеру, но сомневаюсь, что мама согласилась бы бросить наш дом, даже несмотря на все воспоминания и несбывшиеся мечты.

Если бы мы переехали, всем нам стало бы лучше, но мы этого не сделали, и теперь уже ничего не изменишь.

Я проехала к дому мимо припаркованной со стороны улицы старенькой маминой «киа». Заглушив двигатель, вдохнула запах кокосового ароматизатора, которым пропах салон десятилетнего серебряного «лексуса», когда-то принадлежавшего моему отцу. Маме, как и Лори, его машина была не нужна, поэтому я забрала ее себе.

И это не единственное, что оставил мне отец.

Я схватила сумку с пассажирского сиденья и вышла из машины, тихо закрыв за собой дверь. Слышалась стрекотня сверчков, и где-то на тихой улице лаяла собака. Я бросила взгляд на расположенный по соседству большой коттедж. Все окна были темными, а спереди, шелестя листьями, качались ветви толстого клена.

Через год я уже не буду стоять здесь, словно неудачник, уставившись на соседский особняк. Я поступлю в колледж. Надеюсь, в Университет Вирджинии[3], который возглавляет мой список желаемых учебных заведений. На случай, если не поступлю, весной завалю письмами другие колледжи, но в любом случае здесь меня уже не будет.

И это к лучшему.

Я хотела выбраться из этого города, уехать прочь от своего прошлого, проложив столь необходимое расстояние между мной и соседским домом. Отведя взгляд, я поднялась по выложенному каменными плитами тротуару.

Мама уже отдыхала, поэтому я старалась не шуметь. Вытащив из холодильника содовую, поднялась наверх, чтобы быстро принять душ. Ванная комната находилась в коридоре. Когда Лори уехала в колледж, у меня появилась возможность переселиться в ее спальню в передней части дома. Ее комната была больше и имела собственную ванную, но моя спальня хранила так много воспоминаний, а еще в ней была потрясающая двухэтажная терраса, от которой я не хотела отказываться по множеству причин, о которых старалась не думать.

Зайдя в спальню, я поставила содовую на тумбочку и бросила у двери полотенце. Достала из комода свою неизменно любимую футболку-пижаму, надела ее и зажгла лампу, озарив комнату мягким, теплым светом. Схватив пульт, включила телевизор, переключила на «Хистори ченел» и сделала звук тише.

Взглянула на карту мира, которая висела у меня над столом. На ней были отмечены места, куда в будущем я хотела бы поехать. Повсеместно нарисованные красные и синие круги вызвали на лице улыбку, и тогда я взяла со стола большую книгу в твердой красно-черной обложке. Теперь мой стол служил в основном хранилищем для книг. Когда мы сюда переехали, папа построил книжные шкафы вдоль стены, где стояли комод и телевизор, но с годами полки переполнились. Книги были сложены в каждом свободном углу — перед тумбочкой, по обе стороны от комода и в шкафу, занимая больше места, чем одежда.

Я всегда любила читать, читала много, предпочитая романтическую литературу с классическим счастливым концом. Лори без конца высмеивала меня за это, утверждая, что у меня отвратительный вкус. Что ж, в отличие от нее, мой вкус не был претенциозным. Мне просто иногда хотелось… даже не знаю, убежать от жизни, окунуться с головой в мир, который имел дело с реальными проблемами и мог открыть мне глаза, или в мир, который был чем-то другим, совершенно нереальным, с враждующими фейри или кланами вампиров. Я хотела испытать что-то новое и всегда, всегда дочитывала до последней страницы, чувствуя удовлетворение… потому что зачастую выражение «и жили они долго и счастливо» существовало только в книгах.

Усевшись на край кровати, я собиралась открыть книгу, но вдруг услышала тихий стук в двери балкона. Ненадолго оцепенела, и сердце забилось быстрее. Вскочив на ноги, я бросила книгу на кровать.

Это может быть только один человек: Себастьян.

Открыв защелку, я распахнула двери, и на моем лице тут же засияла широкая улыбка, с которой я ничего не могла поделать. Как и ничего не могла поделать со своим телом, поскольку бросилась через порог, бездумно размахивая руками, и врезалась в его сильное тело. Себастьян усмехнулся, когда я обвила руки вокруг его широких плеч и практически уткнулась лицом в грудь, ощутив знакомый свежий запах стирального порошка, которым постоянно пользовалась его мама.

Без лишних колебаний парень заключил меня в объятия.

Он всегда действовал решительно.

— Лина.

Голос его звучал ниже, чем мне запомнилось. Это странно, потому что его не было всего месяц. Но месяц кажется вечностью, когда видишь кого-то почти каждый день своей жизни, а потом вдруг перестаешь. Мы поддерживали связь в течение лета, переписывались и даже несколько раз созванивались, но это было не то же самое, что видеть его здесь.

Себастьян обнял меня, приподняв, и мои ноги повисли в воздухе в нескольких сантиметрах от пола. Поставив меня на землю, он склонил голову, затем глубоко вздохнул, и его грудь коснулась моей, послав волну тепла по всему телу.

— Ты правда скучала? — спросил он, накручивая на палец мокрые пряди моих волос.

Да. Боже, как же я скучала! Слишком сильно по нему скучала.

— Нет, — приглушенно ответила я. — Я-то подумала, что пришел тот самый крутой парень, которого я поджидала.

— Да ну, — усмехнулся он, касаясь моей макушки. — В кафе «У Джоанны» крутые парни не захаживали.

— Откуда знаешь?

— На то есть две причины. Во-первых, я единственный крутой парень, который когда-либо ступал ногой в это место… но меня там не было.

— Вот это да. Вот это скромность, Себастьян.

— Констатация факта, — ответил он веселым, дразнящим тоном. — А во-вторых, если бы ты думала, что я был кем-то другим, ты бы не висела на мне до сих пор как липучка.

Он был прав.

— Заткнись, — отступила я, опустив руки.

Себастьян снова усмехнулся. Мне всегда нравился его смех, потому что он был заразителен. Даже находясь в плохом настроении, я не могла не улыбнуться.

— Думала, ты не приедешь до субботы. — Я вернулась в спальню.

Себастьян последовал за мной.

— Отец решил, что я должен возвратиться к завтрашней игре, хотя я в ней не принимаю участия. Он уже все обсудил с тренером. Ты ведь его знаешь.

Его отец одержим футболом, и, когда дело касалось игры в мяч, он давил, давил и давил на Себастьяна. Меня поразило, когда Себастьян объявил, что во время тренировок их не будет в городе. Зная его отца, держу пари, что каждое утро он поднимал Себастьяна на рассвете и заставлял бегать и тренироваться.

— Мама спит? — поинтересовался парень, когда я закрыла балконные двери.

— Да…

Я обернулась и внимательно посмотрела на него. Как бы неловко мне ни было (и я бы никогда этого не признала), но я полностью потеряла ход своих мыслей.

Себастьян… он прекрасен. И для этого ему не нужно прилагать никаких усилий. Честно говоря, не часто можно сказать такое о парне… или о ком-либо еще.

Темные волосы, коротко подстриженные по бокам и длинные на макушке, спадают небрежной волной вперед почти до темно-коричневых бровей. Глаза цвета темной джинсы обрамляют невероятно густые ресницы. У парня мужественное лицо, с высокими скулами, острым носом и крупным, четко очерченным подбородком. Справа над сложенными бантиком губами белеет шрам. Он заработал его во второй год обучения, на тренировке по футболу. Себастьян получил удар, который сбил с него шлем, а наплечники ударили в лицо, разорвав верхнюю губу.

Тем не менее шрам ему идет.

Пока он осматривался в спальне, я не могла оторвать взгляд от его баскетбольных шорт и простой белой футболки. Во время учебы в средней школе он был высоким, с длинными руками и ногами, но теперь Себастьян окреп в полном смысле этого слова. Его рельефные мышцы и тело могли конкурировать с греческими мраморными статуями. Вот что делают с фигурой годы игры в футбол.

Себастьян был не просто симпатичным соседом.

Таким способом мы встречались уже много лет, с тех самых пор, как он выяснил, что попасть ко мне проще через балкон, чем идти к парадному входу. Он выходил через черный ход своего дома и шел в наш двор, минуя ворота, после чего оставалось только подняться по лестнице, ведущей на террасу.

Родители знали, что он может забраться в мою спальню, но мы выросли вместе. Для них — и для Себастьяна — мы были как брат и сестра.

Я подозревала, что они не знали о ночных визитах, начавшихся в возрасте тринадцати лет, в ту самую ночь, когда ушел мой отец.

Я прислонилась к двери, прикусив щеку.

Себастьян Харвелл был одним из самых популярных парней в школе, что совсем не удивительно. Он великолепен: талантлив, с чувством юмора, умный, добрый — просто идеальный.

А еще он — один из моих лучших друзей.

По причинам, которые я не желала анализировать, во время его присутствия моя спальня казалась меньше, кровать — слишком узкой, а воздух — чересчур тяжелым.

— Что, черт возьми, ты тут смотришь? — спросил он низким голосом, глядя в телевизор.

Я бросила взгляд на экран, где показывали парня с густыми растрепанными каштановыми волосами, размахивающего руками.

— Хм… повтор «Древних пришельцев».

— Ладно. Думаю, это не так мерзко, как та программа о судебной медэкспертизе, которую ты обожаешь. Иногда я беспокоюсь о твоем…

Взглянув на меня, Себастьян замолчал, наклонив голову набок.

— Это… моя футболка?

О… боже.

Я открыла рот от удивления, как только вспомнила, что на мне надето: его старая тренировочная футболка. Пару лет назад он по какой-то причине забыл ее здесь, и я оставила себе.

Как маньячка.

Мои щеки вспыхнули, и жар пронесся по всему телу. На мне не было бюстгальтера, и я боролась с желанием натянуть футболку как можно ниже.

Я сказала себе не волноваться, потому что он миллион раз видел меня в купальнике. А это почти то же самое.

Хотя не совсем.

— Это точно моя футболка. — Он сел на кровать и опустил свои густые ресницы, прикрыв глаза. — А я удивлялся, куда она подевалась.

Я не знала, что ответить, будто окаменела и приклеилась к двери. Он находит странным, что я сплю в его футболке? Так оно и есть, глупо отрицать.

Он откинулся на кровать, но затем снова сел.