Покойники всегда безопасней

— Ларсон. Спасибо, я не курю.

— Мне показалось знакомым лицо вашего бармена. Как его имя?

— Джейк Хессон.

— Не он ли работал раньше в баре у Майка? Знаете, неподалеку от заведения «Флориана»?

— Правильно. — Старик-дежурный смотрел на меня тупым, непонимающим взглядом. — Он устроился к нам примерно год назад.

— А поточнее не можете сказать?

— В прошлом сентябре. А почему вам это так важно?

— Значит, его у вас не было, когда здесь жила мисс Бенсон?

— Мисс Бенсон? — Ларсон отложил журнал в сторону. Взгляд его теперь выражал нерешительность. Он, очевидно, не мог понять, кто я такой и как со мной следует обращаться. — Вы имеете в виду танцовщицу, которая исчезла при загадочных обстоятельствах?

— Ее самую. Хессон еще не работал у вас, когда она здесь жила?

— Нет.

— Понятно. Но он говорит, что был с ней знаком.

— Так кто вас интересует — он или мисс Бенсон? — спросил Ларсон.

— Мисс Бенсон. Я пишу о ней статью для «Мира преступлений». Сколько времени она жила в вашем отеле?

— Значит, полиция решила открыть ее дело заново?

— Его и не думали закрывать. Ну, так сколько времени она у вас жила?

Пододвинув к себе книгу регистрации постояльцев, Ларсон начал не спеша перелистывать страницы.

— Она поселилась десятого августа. С семнадцатого августа считается выбывшей.

— Выбывшей, но не уплатившей?

— Верно. Она должна гостинице тридцать долларов. Вряд ли мы их когда-нибудь получим.

— Но у вас остался ее багаж?

— Его забрали фараоны. Там всего-то и было — чемодан и сумка.

— Гости к ней приходили часто?

— Ни разу.

— А по телефону звонили?

Ларсон покачал головой:

— К ней заходила молодая женщина. Но это было уже после того, как она исчезла. Дня через три. А так у нее никого не было.

— Что за женщина к ней заходила?

— Не знаю. Вошла в вестибюль и спросила, не нашлась ли мисс Бенсон. Я обещал сообщить ей, если ее найдут.

— Вы заявили в полицию?

— Только этого не хватало! Достаточно того, что фараоны перевернули вверх дном весь отель. Может, вы считаете, это привлекло бы к нам новых постояльцев? Ошибаетесь! Мы и так еле скрипим, и такая реклама нам ни к чему. Последние жильцы сбегут.

— Вы не запомнили ее фамилию?

Ларсон вновь полистал книгу и протянул мне визитную карточку, приколотую к последней странице.

Я прочитал: «Джоун Николс, квартира В, Линкольн-авеню, 76, Уэлден 756000».

— Благодарю, — сказал я, опуская карточку в карман своего пиджака. — Хессон обитает где-нибудь поблизости? Мне хочется повидать его.

— Нет. Он снимает комнату на Бей-стрит, двадцать семь. Зачем он вам понадобился?

— Я как сорока — подбираю все, что блестит. Когда матушка собиралась произвести меня на свет, эта нахальная птица напугала ее. Поэтому и характер у меня такой. Ну, еще раз спасибо. Увидимся утром.

Я не спеша удалился, а он остался за конторкой с выпученными от удивления глазами.

В номере я немедленно завалился в постель, но спать мне не пришлось. Через несколько минут дверь с грохотом распахнулась и на пороге появился Берни.

— Что ты шляешься по ночам? — недовольно пробормотал я. — Не даешь людям спать.

Берни нетвердой походкой приблизился к кровати.

— Ты дрыхнешь, а я вкалываю из последних сил, — укоризненно произнес он. — Боже, есть ли еще на свете такие остолопы! — Шумно отдуваясь, он опустился на край постели. — Могу сообщить интересные новости: у нашей красотки объявился кавалер!

— У Фей Бенсон? — Я мгновенно принял сидячее положение. — Ты нашел парня?

— Нет. До этого еще далеко, но у меня в кармане полный перечень его примет. Такие куколки, как Бенсон, не скучают в одиночестве. Тебе следовало бы знать, что это противоестественно. Мне рассказала о нем моя новая знакомая, которую я подцепил в ресторане. Между прочим, ее зовут Дон и мы с ней теперь большие друзья. Отличная она девчонка! Редко встретишь женщину, которая обращала бы так мало внимания на предрассудки.

— Что ты у нее узнал?

— Она уже подрабатывала в клубе, когда там появилась Фей, — сказал Берни. — Дон говорит, что в клубе никто с ней не был близко знаком. Не то чтобы она была какой-нибудь зазнайкой, просто держалась сама по себе. Но как-то Дон видела ее с мужчиной. Это случилось на третий день после ее поступления на работу. Она разговаривала с водителем автомобиля, стоявшего в конце аллеи позади клуба. Как следует Дон рассмотреть его не сумела: аллея плохо освещается, а кроме того, на глаза у него была надвинута шляпа. Да, он еще носил темные очки! А машина была отличная — зеленый «кадиллак»!

— Ну и кретин же ты! Даже мне ясно, что он спрашивал у нее дорогу.

— Сначала я тоже так подумал. — Приоткрыв глаза, Берни подозрительно посмотрел на пол. — Можешь смеяться, если тебе угодно, но у меня способности прирожденного сыщика. Через два дня Дон снова видела этого парня. Они толковали о чем-то с Фармером возле запасного выхода. Тут уж она не упустила возможности хорошенько его рассмотреть. Она даже спросила у Фармера, кто он такой, но тот сказал, что незнаком с ним. Знает только, что он поджидает Фей. Я все записал на листочке, на случай если подведет память. — С довольной ухмылкой на лице Берни пошарил рукой в кармане и извлек листок бумаги: — Вот, послушай. Наш незнакомец высокого роста, футов шесть, а то и больше, худощавый и загорелый. На верхней губе у него тонкая полоска усов. Даже ночью он не расстается с темными очками. Когда его видела Дон, на нем было пальто из верблюжьей шерсти, белая нейлоновая сорочка и галстук в горошек. На одной руке он носит золотой браслет, на другой часы, тоже золотые. В отношении золота на Дон можно положиться. На вид ему лет тридцать пять. Ну как, неплохой портрет?

Я выхватил бумажку из трясущихся рук Берни и сунул в ящик столика возле кровати.

— Неплохой. Что ж, мы делаем некоторые успехи. Полиции, надо полагать, об этом красавчике ничего не известно. Других сведений у тебя нет?

— Пока нет. С Дон трудно вести деловой разговор — она только и знает, что твердит о деньгах. Как усядется на своего любимого конька, никакими силами не стащишь. Она…

Чтобы прервать поток красноречия Берни, я вытолкнул его в коридор. Потом, погасив свет, снова улегся в постель.

II

Утром, в половине десятого, я первым делом заглянул в номер к своему компаньону. Он лежал поперек кровати в одежде и ботинках, рот его был широко открыт.

Сказав Ларсону, чтобы он не беспокоил Берни, я забрал «бьюик» со стоянки и отправился на поиски Джоун Николс.

Адрес, указанный в визитной карточке, привел меня на тихую улочку на другом конце города. Жила Николс в огромном многоквартирном доме, к парадному входу которого вело несколько выщербленных ступеней. Поставив машину у тротуара, я вошел в вестибюль и остановился возле доски с почтовыми ящиками. Фамилия «Николс» не значилась ни на одном из них. Тогда я вышел на улицу и постучал в дверь к дворнику.

Открыл мне толстяк, одетый в клетчатую рубаху. В зубах он держал потухшую сигару. Окинув меня равнодушным взглядом, толстяк сказал:

— Свободных квартир нет!

Он собирался захлопнуть дверь, но я успел ловко просунуть в щель ногу.

— Мне нужна мисс Николс, — сказал я. — Говорят, она живет где-то здесь?

— Ты разыскиваешь Джоун Николс? — переспросил он, обнаруживая некоторый интерес.

— Да. На почтовых ящиках ее фамилия почему-то не стоит.

— И не может стоять. Ты немного опоздал. Если она тебе нужна, поезжай на городское кладбище и поищи ее могилку.

Я ощутил, как у меня внезапно похолодела спина.

— Ты хочешь сказать, ее нет в живых?

— Разве я неясно выражаюсь? Ее положили в гроб и закопали в землю. — Неожиданно он нахмурился: — Она задолжала нам месячную квартплату. Подумать только, у нее не оказалось ни гроша, а барахлишко забрали фараоны.

— Она болела?

— Нет, свалилась с лестницы. — Толстяк ткнул пальцем в сторону лестничного пролета: — Вон оттуда. Напилась, наверное. Правда, фараоны говорят, что была трезвой. А в общем, кто ее знает. Шлепнулась она с таким грохотом, что я подумал, дом развалится.

— Когда это произошло?

— В августе. В прошлом году.

— Числа не помнишь?

Было заметно, что толстяку основательно наскучил разговор.

— Разве все упомнишь? Мне за это не платят. Если ты такой любопытный, поезжай в полицию, там тебе обо всем расскажут. — Он потянул к себе дверь. — Иди, у меня нет времени с тобой болтать.

Мне было немного не по себе, когда, вернувшись в машину, я вытащил из пачки сигарету и закурил. Была ли смерть Николс случайностью? Конечно, в жизни бывает всякое, но все же внезапная гибель двух людей, связанных так или иначе с Фей Бенсон, наводила на размышления. Оба умирают вскоре после исчезновения танцовщицы, и причина смерти — несчастный случай.

— Подозрительно. Странно и подозрительно, — произнес я вслух и, включив двигатель, отъехал от тротуара.

Следующим адресом, по которому я намеревался нанести визит, была Бей-стрит, двадцать семь. Дом под этим номером оказался бакалейной лавкой, и я решил, что Джейк Хессон снимает комнату где-нибудь на втором этаже. Не найдя другой двери, кроме входа в магазин, я вошел и подошел к молодой продавщице, стоявшей за прилавком в грязно-сером халате.

— Что вам? — спросила она, выглядывая из-за пирамиды консервов, сандвичей и консервных банок.

— Мне нужен Джейк Хессон, — ответил я, улыбаясь широко и приветливо. — Надеюсь, я не ошибся адресом?

Продавщица прошлась по мне быстрым взглядом, стараясь определить, что я за птица:

— Зачем?

— Он сам тебе об этом расскажет, моя красавица, — ответил я, продолжая улыбаться, — если захочет, конечно. Он еще спит?

— Вы из полиции?

— Разве похож? — возмутился я, — У тебя нездоровое любопытство. Кто для тебя Джейк — друг детства?

— От таких друзей лучше держаться подальше. — Внезапно она улыбнулась: — Теперь я вижу, что вы не фараон. Джейка нет.

— Он ушел на работу?

— Нет, уехал. Собрал вещички и уехал. Смылся вчера ночью. Наверное, снова влип в грязную историю. Ему это не впервой.

Закурив, я положил обгорелую спичку в стоявшую на прилавке пепельницу:

— Не сказал, куда держит путь?

— Нет. Заплатил за комнату, побросал вещи в сумку и был таков. Спрашивать его я не стала: мне еще не подошло время вставлять зубы.

— Долго он здесь жил?

— Года два.

Достав бумажник, я медленно провел у нее перед глазами пятидолларовой бумажкой:

— Мне нужно взглянуть на его комнату. Заработаешь пятерку.

Рука продавщицы совершила молниеносное движение, и банкнота исчезла в кармане ее халата.

— Поднимитесь наверх, — сказала она, доставая из ящика ключ, — и во вторую дверь налево. Если попадетесь моему отцу, я ничего не знаю.

Я прошел по узкому коридору и, поднявшись по грязной лестнице, открыл нужную дверь. Беспорядок, царивший в комнате, красноречиво свидетельствовал о спешке, с которой съехал постоялец. Шкаф раскрыт настежь, ящики комода вытащены на пол. Таз, стоявший на умывальнике, до краев наполнен грязной водой.

Я обвел глазами помещение. Во мне крепла уверенность, что интерес, проявленный мною к делу Фей Бенсон, вызвал в городе переполох. Хессон явно поддался панике. В разговоре со мной он сказал, что был знаком с танцовщицей. Наверняка, мой вопрос застал его врасплох, и он ответил первое, что пришло в голову. Поняв, что совершил ошибку, он собрал пожитки и исчез.

Его комнату я обыскал методично и тщательно. Мне не встретилось ничего интересного, пока я не отодвинул кровать и не увидел небольшой блестящий предмет, лежавший на полу в густой пыли. Я поднял его и, подойдя к окну, стал рассматривать.

Это было крохотное золотое яблочко — одна из безделушек, которые женщины иногда прикрепляют к браслетам. На нем было выгравировано: «Ф.Б. от Г.Р. 24 июня».

Ф.Б. — Фей Бенсон?