Помоги проекту - поделись книгой:
Я побежала дальше. В редакции журнала удалось управиться с текстами за пару часов. Параллельно с моего компа разлетелось в разные стороны полсотни писем: пиарщикам, агентам и авторам. Впереди был трудный сентябрьский номер – начало нового сезона. Требовалось найти новых героев с новыми лицами. То есть в очередной раз изобрести велосипед. Звезды и сопутствующие им модные девушки в нашем городе не менялись из года в год. Мне предстояло «поженить» русских дизайнеров, владелиц бутиков с русскими марками и обновленное после реконструкции ВДНХ. Нет ничего невозможного. Все необходимые кнопки были нажаты. Процесс пошел, а я поскакала дальше.
В 7:30 после полудня, стоя посреди кухни ресторана «Пропилей», я спасала сыпавшиеся как из рога изобилия заказы. С «Пропилеем» у меня особые отношения. Так как этому ресторану всего месяц, тут все еще сыро, перегорожено баррикадами и обещает впереди еще не один бой. Дикий адреналин, короче.
Одной рукой хватаю заготовщика куриных крыльев – их надо мариновать в кокосовом молоке с индийскими специями гарам масала. Только что выяснилось, что десять килограммов крыльев эти люди, невзирая на рецепт и технологическую карту, маринуют в 150 миллилитрах молока и трех граммах специй. А молока должно быть 750 миллилитров плюс 30 граммов, а лучше – все 45 граммов гарам масалы. Дальше – больше. Специальный автомат выплевывает заказ на лосося, запеченного в тамариндовом соусе с чили перцем и лемонграссом. Кухня замирает: сегодняшняя смена признается, что этого лосося вообще не знает, как запекать. Я ругаюсь матом. Высылаю гонца на склад за тамариндом. Приказываю нарезать лемонграсс мелко, а чили кубиком. Замешиваем соус. Обмазываем рыбное филе. Ставим в печку на десять минут. Шеф-повар Толик жмется где-то в углу, так как уже понял, что пахнет жареным. Рецептуру его люди так и не выучили, а сам он у меня на глазах резал мороженую редиску в салат с грейпфрутом – чудом удалось стукнуть ему по рукам и выловить водянистые ломтики.
Утку опять не привезли, поэтому мой коронный борщ с имбирем снова угодил в стоп. Там же и суп из петрушки с белым вином. Шагаю к управляющей с вопросом: «Где утка?» Для этой девушки «Пропилей» – первый серьезный ресторанный проект. Раньше она подрабатывала в хипстерских местах, где все держалось… даже не хочу думать на чем. Аня отвечает вопросом на вопрос: «А у вас есть машина?» Теряюсь, но подтверждаю наличие автомобиля. Аня предлагает сгонять в «Азбуку» за петрушкой и уткой. На мои выпученные глаза она не реагирует, и мы едем в супермаркет с адскими ценами. Покупаем на казенные и утку, и петрушку, а кроме этого заруливаем в бельгийскую пекарню, потому что хлеб для бутеров с котлетами и дижонской горчицей тоже, оказывается, кончился. Я осторожно пытаюсь направить мысли Ани в нужное русло и завожу речь о себестоимости продуктов и наличии специальной штатной единицы – закупщика, со своим автомобилем. Управляющая, рассматривая себя в замусоленную пудреницу демократической марки, сообщает, что денег нет, закупщика не будет, а шеф-повар отказывается без того и другого ездить на рынок и обеспечивать свою кухню всем необходимым. «Ее пора менять» – единственное, что приходит мне в голову, но на кухне шеф-повар пытается разбавить окрошку на мацони газировкой «Русский фильтр». Он на полном серьезе считает эту воду минеральной. Я требую принести обозначенную в рецепте «Сан Пигмалион» и относительно спокойно объясняю разницу между фильтрованной водой с газом и природными минеральными источниками. Толик кивает, но вряд ли что-нибудь понимает по-настоящему. Может быть, месяца через два?
Надо написать хозяину «Пропилея» Мите Потапову письмо про этих остолопов. Митя уже неделю не берет трубу, но я не отчаиваюсь – мне нравится сражаться на баррикадах.
Глава 10
Я ничем не отличаюсь от остальных самостоятельных девушек этого города. Что бы ни случилось днем и вечером, ночью я смотрю сериалы. Пытаюсь выключить голову. Заснуть мне помогают не мелодрамы, а боевики и детективы. Есть после ресторанов почти не хочется, поэтому я жарю штук пять тонких диетических сосисок из индейки с луком и сельдереем – на топленом масле с карри. Сверху еще можно сыром посыпать, и, когда он расплавится, мы с моей собакой, лохматой французской овчаркой Матильдой, уплетаем все это за обе щеки. Матильде карри и лук, конечно, не очень, поэтому ей я тщательно очищаю лакомые кусочки от приправ и специй.
Матильда сериалов не понимает и терпит шум и грохот на экране исключительно из уважения к хозяйке.
Во время очередной зажигательной погони командора из «Гавайев 5:0» я вдруг вспоминаю про тюрьму и следователя Сумского. Вот ведь странный парень: решил, что я способна на настоящую жуть. И как это мне удалось поставить его на место и выйти на свободу! Ума не приложу.
Тем не менее кто-то же все-таки это сделал. Кто-то абсолютно маньячный и очень жестокий. И этого человека никто не видел. Я, конечно, упала в обморок и почти не разглядела место преступления. Единственное, что бросилось в глаза, – так это нечеловеческая чистота на кухне. Кто-то успел прямо генеральную уборку сделать! Сколько бы я ни билась с гигиеной, такого результата удавалось достигнуть раза три в году: на новогодних каникулах, в августовское затишье и после какой-нибудь свадьбы в виде банкета на пол-лимона. После грандиозной запары на кухню зайти было нельзя, и повара легко мобилизовались на доскональное отдраивание всех поверхностей. Другого выхода у них просто не было.
Итак, кто-то стер все следы своего пребывания. Кто-то от всей души насладился кремом на основе розового красителя и маргарина. Мильфей теперь точно можно вычеркнуть из меню. Запасы крема кончились.
Я вспомнила про марципан и сахарную мастику и тут же написала в личку управляющей «Доколе» Дарье: «Сколько у нас сырья для марципана хранилось?»
Я бросила затею с ним год назад. Никто из кондитеров так и не научился лепить вменяемых зайцев и снеговиков. У меня была идея украшать рождественские итальянские кексы панеттоне фигурками из марципана. Но даже снеговики у специалистов «Доколе» получались до того страшные, что ни о какой зимней сказке речи быть не могло. Мастер-классы приглашенных специалистов по лепке не помогали. И начиная с этой весны я просила выдавать детям марципан и мастику только на Пасху – во время кулинарных занятий. Вместо пластилина. Это давало возможность родителям спокойно выпить.
Кто-то знал, где все это лежит. И это явно не шеф-повар Алексей. Он и сахар найти на собственной кухне не в состоянии.
Даша с ответом не торопилась: наверное, спит уже. Я вспомнила еще кое-что. На столе лежали одноразовые кондитерские мешки – чистые, со вставленными наконечниками для розочек. Их никто не использовал, но приготовил и оставил. Забыл убрать? Или не успел взять с собой? А куда делись старые? Мусор-то кто-нибудь взял на экспертизу? В баках что-нибудь нашли? Может быть, и отпечатки там были? Хотя бы где-нибудь? Я снова написала Даше: «Мусор в полицию забрали?» В ответ – тишина. На часах половина третьего. Я так, пожалуй, не усну. Ну и чего она спит в такое время?! Придется идти в ресторан и самой все посмотреть на месте.
Даже придумала уважительную причину: Матильде лишняя прогулка не повредит, да и для меня в ее лице, точнее, в морде будет надежная охрана.
Двадцать минут бодрым шагом из Трехпрудного на Петровку. Ворота закрыты. Во дворе тихо.
– Стой! Кто идет?!
Матильда на мужской крик реагирует всегда одинаково: холка дыбом и зубы наготове. Я совсем забыла про Палыча. Вот ведь человек – ни минуты покоя от него, даже среди ночи.
– Палыч, это я! И собака моя! Не волнуйтесь! – я крепко держала Матильду за поводок, но она сильная. Когда наш стражник вдруг вырос из темноты прямо перед моим носом, Матильдино терпение лопнуло. Она рванула вперед и лязгнула зубами в миллиметре от перекошенного лица пенсионного возраста.
– Стрелять буду! – истошно завопило лицо.
– Чем? – цинично поинтересовалась я.
– Вот! Смотри, что у меня! – Палыч действительно был вооружен. – Он краской стреляет, не отмоешься потом!
Тут я разглядела автомат для пейнтбола. Прогресс все-таки настиг и этого человека.
– А краска у вас какая? Розовая? Или зеленая? Я это сочетание очень люблю, – согласитесь, удержаться от смеха было невозможно.
Матильда, оценив обстановку, уложила обратно шерсть на холке и спрятала зубы.
– Палыч, там закрыто все? – я махнула рукой в сторону дверей «Доколе».
– Охранник только остался, на кухне, наверное, булки доедает.
– Вот мы как раз и посмотрим, что ему сегодня перепало. Вы ружьишко-то свое опустите, а то собака у меня овчарка все-таки. Охранная порода, понимаете?
Палыч с сожалением спрятал автомат за спину и отступил в темноту. Остается только позавидовать такой насыщенной событиями пенсии.
Заспанный охранник Саша с крошками на губах открыл дверь, пропустил меня на кухню и безропотно согласился пошататься с Матильдой во дворе. Порядка не было. Горячники снова не вымыли плиту. На котломойке отмокала гора сковородок. Холодницы забыли убрать петрушку в холодильник.
Но в кондитерском цеху было чисто и гулко. Сказывалась работа экспертов из убойного отдела. Оставшиеся в живых кондитеры Настя и Вера, презиравшие шеф-повара Алексея и заодно мои распоряжения, не смогли устоять перед страшным происшествием. Отдраили все до блеска и с чистой совестью разъехались по домам.
Сколько я ни старалась, копаясь на складе сыпучих продуктов, но так и не нашла ни одной марципановой крошки. То есть смесь из миндальной и сахарной пудры исчезла бесследно. Неужели все ушло на адов торт?
Пластиковое ведро с сахарной мастикой пряталось в самом дальнем углу самой нижней полки. Внутри – две трети первоначального объема. Розовые разводы по стенкам от красителя, который мы давно никак не используем! Откуда? Такое ощущение, что кто-то медитативно вмешивал в мастику краситель, чтобы покрасить ее прямо в ведре. Но ничего, судя по всему, не вышло. Мастика густая и белая, размешать ее не так просто – вот и разводы, прямо скажем, от непрофессионального пользователя.
В шкафу с насадками и прочей мелочью царил все тот же подозрительный идеальный порядок. Н-да, теперь я знаю, что должно произойти, чтобы заставить так следить за инвентарем. Блеск насадок слепил глаза. Где тут для розочек? Вот – все на месте. А как же вещдок? Почему та самая, которой работал преступник, тоже здесь? Она как минимум должна быть запечатана в пакет и храниться у Сумского в специальном сейфе! Ничего нового на замену в ресторан «Доколе» за такой короткий срок купить точно не могли. Тут вообще тратиться не любили. В отношении рабочего инструмента и посуды инвестор Света была страшный эконом. Она все больше страдала по букетам и салфеткам: этого добра в «Доколе» было не счесть.
Тут у меня брякнул телефон. Даша проснулась и ответила, что мусор, конечно, обыскали, но что там они нашли – непонятно. Не докладывали. Про сырье для марципана никто, кроме меня, не спрашивал. И все, что есть, лежит на складе. Так во всяком случае Даше сейчас, в четыре утра, кажется. Но она чисто водички проснулась попить и спать идет дальше, а всяким сумасшедшим типа меня очень советует не встречать рассвет в «Доколе», а пожалеть собаку и возвращаться домой. Завтра, то есть сегодня, на работу вставать!
И откуда она узнала, что я в ресторане? Матильда же ей не жаловалась? Выглянув во двор, я поманила пальцем охранника Сашу и недвусмысленно поинтересовалась, какого хрена он позвонил управляющей? Саша смутился, но оправдался: мол, было такое распоряжение – обо всем докладывать в любое время дня и ночи. Ну он и доложил.
Матильда смотрела на меня осуждающе: «Прогулки прогулками, а совесть все-таки надо иметь. Пошли домой, Свет, сосиски доедать…» У нас с собакой телепатическая связь. Мы вернулись домой и легли спать. На сегодня хватит.
Глава 11
Следователь Сумский тупил на стол. Ну или не тупил, а подробно его рассматривал. В кабинете густо пахло ванилью, миндалем и еще чем-то тошнотворно приторным. У работника убойного отдела сильно кружилась голова и никак не сходилось одно с другим.
На столе в относительном беспорядке лежали вещдоки с места преступления. Вернее, одна часть из них была из кондитерского цеха, а другую достали из мусорного бака. Все необходимые манипуляции по снятию отпечатков и добыванию ДНК сделаны. Результаты обещали к вечеру прислать из лаборатории. Перед Сумским лежали так называемые «остатки сладки». То, что должно помочь восстановить картину преступления на уровне предметов. Как, чем и в какой последовательности.
Накануне ночью следователь не спал – изучал гастрономическую энциклопедию и теперь мог сдать экзамен в любой кулинарный колледж страны. Во всяком случае ему так казалось. Чтобы обработать корж и превратить его в полноценный торт, требовалось две главные вещи: сахарная мастика и марципан. Мастика – штука очень плотная, и, для того чтобы превратить ее в послушную и пластичную массу, требуется размять, буквально вымесить ее с небольшим количеством воды. Марципан, наоборот, очень пластичный и нежный, легко окрашивается в разные цвета, и лепка из него – настоящее искусство, доступное профессионалам. В мастике больше сахара, чем миндаля, в марципане наоборот.
Торт из потерпевшего сделали при помощи мастики. Но выразительные детали составили из марципана: глаза, брови, рот. Наносить на тело мастику в таком объеме – дело непростое. А у преступника было всего лишь час, от силы полтора. А еще же убрать за собой надо. Стереть следы пребывания, да так, что эксперты с ног сбились, пока в мусорном баке кое-что не нашли.
Во-первых, они нашли там презервативы. Две штуки. Использованные. Во-вторых, кисточки, лопаточки и стеки, как будто из детского сада выбросили, после того как пластилином полепили. В-третьих, там же, в баке, находилось килограмм десять теста – живого. Оно пузырилось и росло вплоть до следственной морозилки.
В тесте и презервативах обнаружили ДНК погибшего. На кисточках и стеках – ничего. Мастику укладывали лопатками и стеками, выглаживая неровности мокрыми кисточками. Марципан лепили руками в латексных перчатках. Похоже, преступник вообще их не снимал – только так можно было не оставить следов.
Оставались еще розочки из крема и кондитерские мешки с насадками к ним – вот они лежат на столе. Розочки не тают. Из какого же маргарина их сделали? Краситель – ядовито-розовый. Сумский поморщился: «Как такое есть можно? Фу, это никто и не съел!»
Фокус в том, что розочка из крема – это все равно что отпечаток пальца, вот к какому выводу пришел Сумский сегодня утром. Каждый человек давит розочку по-своему. Невозможно сделать это одинаково двоим разным людям. Эту гипотезу легко проверить. И еще легче опознать преступника. Даешь ему в руку кондитерский мешок с кремом – и пусть тужится. Потом изучаешь цветок под микроскопом или еще как-то – космические технологии сыска не стоят на месте. Кирилл прямо видел своего начальника во время доклада о своем открытии. Начальник в фантазиях Сумского рыдал от смеха до слез.
В любом случае на кухне ресторана «Доколе» в ночь преступления произошла какая-то оргия. А в оргии участвуют как минимум два человека. И второй персонаж сейчас где-то ходит и ржет от удовольствия по углам. Кирилл ненавидел преступников всей душой, а еще больше он ненавидел преступников на свободе.
На столе в розочках зазвонил телефон. Снизу сообщили, что к следователю рвется посетитель с паспортом, но без пропуска. Вернее, посетительница – с заметным синяком на коленке. Шутники с КПП всегда знали, что сказать, несмотря на строгий режим организации, в которой работали.
На пороге действительно появилась главная подозреваемая. Ну, раз она сама пришла, то, может, он ее сегодня и посадит? Совесть, наверное, замучила богемную извращенку. Неужели все-таки через пару часов он окончательно избавится от этих кондитерских мешков и займется настоящими делами? У Кирилла была новая подружка, от которой он хотел секса прямо сегодня, так что надо еще было придумать ресторан для прелюдийного ужина.
Подозреваемая с ходу выпалила:
– Вы мусор забрали?
– Какой мусор?
– Из «Доколе»?
– Да, а почему это вас так интересует, позвольте спросить?
– Знаете, я сегодня ночью никак не могла уснуть и поперлась в «Доколе» прямо с собакой. У меня французская овчарка, Матильдой зовут.
– А собака тут при чем?
– Абсолютно ни при чем. Но я не могла же ее одну оставить, я и так целыми днями на работе пропадаю, а она скучает.
– Понятно. И что же?
– Если в общих чертах, то никого, кроме Палыча с ружьем от пейнтбола и охранника, жрущего непроданные булки по ночам, я там не увидела. Но вот мусор после той ночи. Он у вас?
– У нас. Вы там что-то забыли? Выбросили, может, что-то компрометирующее? – Сумский не ожидал, что способен на иронию, глядя на эту девицу, – она снова в шортах в госучреждение явилась. И лиловый синяк на коленке сиял во всей красе. Ничего не стесняется!
– Понимаете, на кухне в «Доколе» всегда беспорядок. Я их убить за это готова, но…
– Вот, с этого места поподробнее, пожалуйста. Вам водички налить?
– Вы меня опять этой водой из аквариума поить будете? Нет, спасибо, я такое не пью, – она нахмурилась. – Может, это невежливо, но нет, точно не пью.
– Помилуйте, какой аквариум? – следователь искренне удивился: «Да она не в себе, похоже. Бредит средь бела дня».
– В вашем заветном графине вода протухла давно. Вы ее меняете самостоятельно? Если нет, то уборщицу давно пора взгреть.
– Подумать только, сколько агрессии. То убить готова, то надо взгреть – вы понимаете, что потенциально уже во всем признались?
Концепт-шеф закинула ногу на ногу и посмотрела на Кирилла, как медсестра на тяжелобольного.
– У меня ничего не сходится, – она явно пыталась начать думать вслух, но не понимала, можно ли говорить начистоту в его кабинете.
Кирилл все-таки надеялся, что чистосердечное признание облегчит его положение и вечером он будет абсолютно счастлив в постели с дурашливой подружкой. Может быть, он даже ей что-нибудь приготовит. Банановый смузи?
– Судя по выражению лица, вы куда-то улетели? Мечтаете? – Светлана Мкртычевна вернула его в реальность. – Так вот, я, с вашего разрешения, продолжу: на кухне «Доколе» теперь идеальный порядок только в одном месте – в кондитерском цехе. Видимо, наши Настя и Вера пережили сильное потрясение и теперь все время убираются. В шкафу с насадками я не обнаружила недостачи. Понимаете?
Сумский ничего не понимал. Но продолжал слушать. Ее теперь не остановишь.
– Все эти манипуляции с кремом и потерпевшим надо было делать при помощи кондитерского мешка и специальной насадки – для розочек – тут Светлана сморщилась, как печеное яблоко. – Розочки эти гадкие я всегда ненавидела, но ими украшали мильфей, который теперь я точно вычеркну из меню. Плюс Вера и Настя настаивали на своем творческом потенциале по части этих цветов. Понимаете?
Сумский по-прежнему не мог вычленить ничего полезного из этого потока сознания. Но ждал продолжения.
– Так вот, вчера я обнаружила, что все на месте! Все насадки!
Тут Кирилл наконец понял.
– Может быть, ваши сотрудники по-быстрому метнулись в магазин и купили новые? Потому что у меня все вещдоки из этой серии в наличии. Вот, смотрите, – и Сумский показал эти самые насадки для цветов и листьев.
Концепт-шеф близоруко щурилась и силилась рассмотреть детали не вставая с места. Даже вполне себе по-кошачьи выгнула спину. Ого, она что, с реальным пятым размером? Сумский явно отвлекся не на те детали, за что тут же сделал себе выговор, но списал все на ожидание прелюдийного ужина.
– Постойте-ка, эти явно юзаные. То есть наши старые. На них есть отпечатки? Следы какие-нибудь? – концепт-шеф по-дилетантски надеялась на чудо, но следователь вынужден был ее разочаровать.
– Никаких! Преступник работал в перчатках – латексных, тонких таких, медицинских. У вас на кухне что, в перчатках работают?
– Нет, я запрещаю. Мы руки часто моем. С мылом. И ногти коротко стрижем. Никакого маникюра, видите? – Света протянула Сумскому руки и растопырила пальцы.
Потрясающая все-таки у нее способность детализировать все на свете и уводить собеседника в сторону от предмета разговора.
Значит, перчатки у преступника были с собой. И больше чем одна пара – на всякий случай. Перчатки продаются большими упаковками, по 50 штук минимум.
– А в перчатках было бы гигиеничнее, – Сумский попытался съязвить, и посетительница тут же попалась на удочку.
– Это моя принципиальная позиция. Я сама работаю без перчаток и всем советую. Руки и продукты должны быть живыми. Только так можно приготовить настоящую еду. С плюсом, а не с минусом в смысле энергии. Руки часто мыть тоже приятно. Никогда не замечали? – и она взглядом учительницы критически посмотрела на лапы следователя. Кирилл тут же спрятал свои руки за спиной, лихорадочно соображая, когда он их сегодня в последний раз мыл.
– Так что там в мусоре? Есть что-нибудь интересное?
– Да. Презервативы, например. Интересно, что у вас в ресторане по ночам происходит? Медицинские книжки у всех есть? Анализы сдаете регулярно?
Брови концепт-шефа весело взметнулись вверх.
– Ух ты! Так они не только булки жрут по ночам, они еще и трахаются? Вот класс! И предохраняются – какие же молодцы!
Поделиться книгой: