Безумные сказки Андрея Ангелова — 3

Андрея Васильевича не обижали претензии соседки, он к ним привык и относился с юмором.

— Ты же знаешь моё отношение к браку… — усмехнулся Бутербродов. — Не за что и никогда. Не женюсь даже на тебе — будущей звезде лучших китайских подиумов, без сомнения…

— Я тоже пока не собираюсь связывать себя с Вами узами брака. Через два года я закончу Медакадемию, Вы к этому времени дослужитесь до заместителя главного врача, финансово окрепнете, а я стану работать. Тогда мы и создадим полноценную семью.

— В любовь не верю. Верю только в секс, именно он спасёт наш милый мир, — подмигнул доктор. — Привет, Юлька! — он заспешил в машинке.

— Вот увидите, будет так, как я сказала, — убеждённо заметила соседка вслед.

***

— Ты когда женишься, исследователь женского начала? — встретили врача Халюкины, наблюдавшие сценку через лобовое стекло.

— Очкарику привет, — проигнорил вопрос Бутербродов, залезая на заднее сиденье авто. — Алисе персонально…

— Привет, привет!.. — машинка тронулась.

— Мужчина без женщины всё равно, что танцор без причинного места, — не отставал прокурорский. — Вроде всё на месте, а ничего не мешает, — и сам же коротко заржал.

Несмотря на то, что смех никто не поддержал — обстановка осталась ровной. Так всегда, когда в обществе «все свои».

— Я понял. Вы меня хотите поймать на совращении малолеток, — заявил доктор. — Антохе палок не хватает для раскрываемости, да?

Риторические вопросы принято не замечать. В кругу друзей так повсеместно. Машинка неспешно катилась по городку. Андрей Васильевич закурил, открыл фортку.

— Она тебя любит, это видно, — серьёзно молвила Алиса. Муж согласно кивнул.

4. Книга проснулась!

Половину кабинета Барина занимали диван, четыре кожаных стула и письменный стол. Шкаф с книгами облюбовал другую половину комнаты. Мебель отсвечивала современной лакировкой и отделкой стразами. Из стены хмуро торчал камин образца восемнадцатого века. Сквозь стрельчатые окна осеннее солнышко посылало искренние улыбки.

— Ну, этих баб! — сказал Барин, разливая алкоголь. — Взяли, парни!

— Поздравляем! — попеременно ответили Халюкин и Бутербродов, чинно беря рюмки.

Трое верных друзей стояли вокруг стола и пили коньяк. Незадолго до попойки они встретились у ворот отреставрированного особняка и совершили экскурсию по дому. Заглянули и на кухню, где занимались резкой-чисткой-жаркой Ириша и Алиса. Чуть поболтали о разной насущной ерунде, а потом Барин заговорщицки мигнул ребятам, и потянул их на выход.

— Шуруйте в сад и делайте шашлык! — тут же среагировала Ириша. — С коньяком успеете.

— Эй, Халюкин!.. — многозначительно поддержала Алиса. И указала ухоженным перстом на большой железный бачок в углу. Сто процентов с маринованным мясом.

— Да мы… — смущенно протянули двое верных друзей.

— Барин, ты мне обещал библиотеку показать, — среагировал третий верный друг.

— Тоже мне библиотека, три полки рухляди, — фыркнула Ириша.

— Дед их всю жизнь собирал! — горячо (но без особого энтузиазма) не согласился Барин. — Некоторые книжки ровесники этого домика, между прочим…

— Я лишь повторила твои собственные слова, — усмехнулась Ириша в сторону мужа.

Девочки ещё немного «повыносили мозг», но отпустили друзей «на стопочку». Впрочем, врачу на минутку пришлось задержаться:

— Андрюх, — окликнула Ириша. — Ты знаешь…

— …что твоё половое достоинство должно ублажать законную жену, а не шалав, — согласно кивнула Алиса.

— Хоть кто-то думает о моём достоинстве, — подмигнул врач и удалился.

— Сегодня двоюродная сестра приезжает в гости, познакомлю, — закончила мысль Ириша. Услышал Бутербродов последнюю фразу или нет — для девочек так и осталось загадкой.

Доктор поднял стопку, понюхал алкоголь. Размыслил: пить или не пить. И услышал:

— Эй, Бу, вон твой сюрприз. Как ты уже догадался, но тем не менее…

Двое верных друзей уже накатили. Прокурорский задумчиво жевал лимон, а бизнесмен показывал врачу на книжный шкаф. Андрей Васильевич отставил стопку. Три полки были заставлены книжками разного размера и вида. Бутербродов наугад вытащил одну:

— «Сказание о земле Сибирской», — открыл, удивлённо присвистнул, — тысяча девятьсот первый год выпуска.

— Обещаю подарить любую книгу. Как библиофилу.

— Библиофил — это ценитель и собиратель редких книг, — ни к кому не обращаясь, как бы разговаривая сам с собой, вымолвил прокурорский.

— Выбирай, друг, — Барин развязно хлопнул Андрея Васильевича по спине и отошёл к столу, стал разливать по второй.

Ценитель редких книг в раздумье провёл пальцами по ряду корешков. Выбирая, какой именно томик взять. Один из корешков завибрировал под пальцами, переливаясь зелёными полосами… Бутербродов озадаченно нахмурился и аккуратно вытащил книжицу с полки. Чёрная обложка замерцала изумрудным переливом ещё ярче!

— Чёрт возьми! — удивился библиофил и открыл книжицу. Так-так-так… Страницы испещрены непонятными значками.

— Ни буквы, и… не иероглифы, — Андрей Васильевич вовсю глядел на изумрудное мерцание. — Ну и фейерверк.

По чреслам разлилось нетерпеливое волнение. Такое чувство, когда видишь и хочешь девушку на первом свидании. В ушах вдруг зазвучали сладострастные женские стоны… На плечо врача легла рука Барина:

— Нашёл эксклюзив?

Фейерверк со стонами испарились.

— Что за книга!? — Андрей Васильевич показал томик.

— Хрен не ведаю! — размашисто изрёк Барин. — Я тут грамотно всё расставил, но не изучал… Библиотека мне нужна для престижа, статуса… ну, знаешь.

— Книга не имеет ни начала, ни конца… — возбужденно говорил Бутербродов, листая томик. — И даже названия нет. Сплошные ровные ряды тарабарских значков. Видишь?

— Вижу! — покивал Барин без особого интереса. — Берёшь её?

— Похоже на зашифрованные записи, — ценитель редких книг щупал страницы. — Чем — то похожим писали древние алхимики и члены масонских лож. Заметь, книга рукописная, а обложка и листы, будто из магазина.

— Возможно, грамотная самоделка, — зевнул Барин. — Кто-то купил бумаги, исписал её абракадаброй, понятной лишь посвящённым, взял обложку и всё аккуратно склеил. Быть может, дед сам… — хозяин дома замялся и… интимно шепнул: — Знаешь, мой дед был чокнутым!

— Не знаю, но верю, — по инерции ответил библиофил.

— Ребята, коньяк стынет! — раздался голос прокурорского, он разливал по третьей.

По законам жанра на пороге кабинета возникла Ириша с большим разделочным ножом в руке:

— Листья клёна облетают с ясеня… — проворчала она. Забрала бутылку со стола, выпила одну из трёх рюмок. — Эй, Барин, быстро в сад! — и удалилась с независимым видом.

— Пошли делать шашлык! — Барин тоже осушил рюмку.

— Бу, женщина выпила твой коньяк, — усмехнулся прокурорский, глотая свою порцию.

Андрей Васильевич созерцал книгу и вряд ли что слышал.

— Эгей, Андрюха! — крикнули верные друзья.

Библиофил всё же выпустил книгу из рук, немного напоминая зомби пошёл к порогу, там обернулся: томик в чёрной обложке ему маняще подмигивал с полки. Изумрудным светом.

— Как-нибудь в другой раз тебя выберу… — пробормотал доктор.

***

— Значит, ты и есть двоюродная сестра Ириши? — спрашивал Бутербродов у русоволосой девушки, в зелёной кофточке.

— Да, — односложно ответила Маргарита.

Парочка находилась в саду, за неплохо сервированным столиком. Было штук десять гостей, которые болтали, разбившись на группки. Чуть в стороне Барин и Халюкин возились с мангалом. В окрестностях плавал запах жареной баранины. Атмосфера была пропитана крепким алкоголем и пьяным глубокомыслием.

— Чем занимаешься?

— Учусь на историческом.

— Нравится?

— Ничего.

Девушки с односложными ответами встречались Андрею Васильевичу гораздо чаще, чем болтушки. Поэтому схема съёма была уже отлажена: детали легко корректировались благодаря большому опыту обольстителя. Как доктору удавалось клеить трезвых девушек — будучи самому трезвым, оставалось его тайной. И совсем немаленькой… его половой орган читался через любые брюки, но это к слову.

Бутербродов хотел ненавязчиво приобнять Риту, но через стол наткнулся на взгляд Ириши — жены Барина. В нём не было ничего такого, но это был взгляд Ириши, которая знала Бутербродова лучше, чем он сам себя. Доктор с чего-то засмущался и шаловливую руку убрал. Потом опять протянул… отдёрнул и… вальяжно молвил:

— Женщины от меня на восьмом небе, — скосил хитрые глаза на соседку.

Дурацкая фраза и прозвучала дурацки. Реакция Риты мучительно выбрала, какую эмоцию родить и надо ли её вообще рожать.

— Продайте мне душу, и я брошу мир к вашим ногам, — предложил лукаво доктор. Разведка боем — неплохой метод призыва в койку скромняжек. Жизнь этому не учит, а жизнь это настоятельно советует.

Девушка впервые открыто глянула на соседа по столу. Бутербродов обаятельно улыбался.

— Ты интересный, но странный, — прямо заметила Рита.

Женщины очень много времени тратят на то, чтобы мыслить… думать о том, чего нет. Вот когда я тебя трахну — тогда и будешь думать… зачем создавать сложности ещё до их появления? — так привиделось Андрею Васильевичу. А вслух он сказал:

— Хочешь со мной погулять по тенистой роще? Тут классная роща неподалёку. Честно говоря, не люблю шумные компании… Вижу, что ты тоже…

Если мужчина клеит девушку — то цель у него только одна. Если, каким-то образом, цель всё же окажется другой, то это не мужчина. Но оставим чудесам общаться с чудесами…

— А мне не будет с тобой скучно? — спросила Марго. Незатейливый тест, на самом-то деле. И незатейливые ответы тут не принимаются, об этом знает и анкета, и анкетируемый…

— Мир, конечно, прост, но не настолько, — отреагировал Андрей Васильевич. — Минуту назад я хотел тебя обнять, но помешала твоя сестра. А в тенистой роще сестры не будет…

— Угу, — согласилась Рита в раздумье. — Один нюанс: я честная девушка. Поэтому ты не будешь пытаться меня обнять, поцеловать и всё такое… — Она строго посмотрела на ловеласа. — Если обещаешь это, то я пойду с тобой в рощу.

Для мужчины «игра в обещалки» — неизбежная рутина. Это как два пальца, безусловно…

— Не вопрос, — тонко улыбнулся доктор. — Ты погоди минуту, — он встал. — Возьму куртку, в роще может быть прохладно.

Как только врач отошёл — к сеструхе подсела Ириша. Губки бантиком, бровки домиком, — от любопытства.

— Ну, Ритка, о чём болтали?

— Да так… — задумалась Маргарита. — Ты мне хоть скажи, кто такой Андрей Бутербродов?.. Вижу, что симпатичный и обаятельный, но… кто он по жизни?

Женщину всегда интересует твердое мужское плечо. В отличие от искусственного члена его ещё не изобрели. А кто тебе более откровенно расскажет о моральных качествах самца, чем сестра? Ну если только мама, но её сейчас рядом нет.

— Андрюха — первый в городе доктор по женским болезням! — торжественно изрекла сеструха. — Рекомендую его, Ритка, крайне рекомендую… Классный мужик, и член большой!

— Ты что, пробовала!? — с внезапной горячностью перебила Марго.

— Я мужу не изменяю! — гордо ответила Ириша. — Посмотри на его ширинку, и сама всё поймёшь.

— Не имею привычки смотреть на мужские ноги, — усмехнулась сестра.

— Чего, чего!? — удивилась Ириша и… её осенило: — Эй, Ритка, ты что, запала на Андрюху!? Точно запала, глазки блестят!

Очевидная правда. Есть такое понятие. Его никуда не деть, с ним надо просто жить. Если правду скрыть не получается, то надо смириться.

— Забавный парень, — сухо улыбнулась Маргарита.

***