- Давайте спросим Крошечного Джима. Он тут близко по коридору, рядом с сонной кушеткой.
- Спросим? Как? - неожиданно заговорил старший мужчина, Пейтер.
Вэн не ответил - он чувствовал себя все хуже и хуже, поэтому ему легче было показать. Он резко повернулся и потащился к комнате для снов.
К тому времени, как они догнали его, он уже настроился на прием и вызвал номер сто двенадцатый.
- Крошечный Джим? - позвал Вэн и бросил через плечо: - Иногда он не хочет разговаривать. Пожалуйста, потерпите.
Но на этот раз ему повезло, и тут же послышался голос Мертвеца:
- Вэн? Это ты?
- Конечно, я, Крошечный Джим. Я хочу послушать о чертовых числах.
- Хорошо, Вэн. Чертовы числа - это числа, имеющие больше одного значения. Так что когда ты сталкиваешься с совпадениями значений, то испуганно говоришь: "Черт возьми!" Некоторые чертовы числа тривиальны. За другими, вероятно, скрывается нечто исключительно важное. Многие религиозные люди считают чертовы числа доказательством существования Бога. Что касается вопроса о том, есть Бог или нет, я могу дать тебе лишь общие рассуждения...
- Нет, Крошечный Джим. Пожалуйста, говори о чертовых числах, - попросил Вэн.
- Хорошо, Вэн. Я дам тебе перечень простейших чертовых чисел. Полградуса. Минус сорок градусов. Одна целая и тридцать семь сотых. Две тысячи двести пять. Десять в тридцать девятой степени. А теперь, пожалуйста, по поводу каждого чертова числа напиши один параграф, покажи в нем, какие характеристики делают это число чертовым, и...
- Замолчи, замолчи! - неожиданно закричал Вэн. Голос его звучал необычно высоко, ему было больно. - Мы не в классе!
- Ну ладно, - мрачно ответил Мертвец, - хорошо. Полградуса - это угловой диаметр Солнца и Луны относительно Земли. Черт возьми! Странно, что они совпадают, но это очень полезно - именно из-за этого совпадения на Земле случаются затмения. Минус сорок градусов - это температура, одинаковая и по шкале Цельсия, и по Фаренгейту. Черт возьми! Две тысячи двести пять - это сумма кубов целых чисел: один в кубе плюс два в кубе плюс три в кубе и так далее до плюс девять в кубе. Но это также и квадрат их суммы. Черт возьми! Десять в тридцать девятой степени - во столько раз гравитационная энергия слабее электромагнитной. Но также это возраст Вселенной. А еще - квадратный корень из числа элементарных частиц в наблюдаемой Вселенной, то есть во Вселенной относительно Земли, где постоянная Хаббла меньше ноля целых пяти десятых. А также... Ну, не важно. Так что повторяю: черт возьми! Черт возьми, черт возьми, черт возьми. Из этих "черт возьми" П.А.М. Дирак вывел свою теорию Больших чисел, в соответствии с которой сила тяготения слабеет с увеличением возраста Вселенной. Вот это действительно черт возьми!
- Ты забыл одну целую и тридцать семь сотых, - напомнил ему Вэн.
Мертвец захихикал.
- Хорошо, парень. Я просто проверял, слушаешь ты или нет. Одна целая и тридцать семь сотых - это, конечно, постоянная тонкой структуры материи Эддингтона. Она часто встречается в физике элементарных частиц. Но больше того. Представим себе число, обратное одной целой и тридцати семи сотым. Выразим его как десятичную дробь. Первые три цифры - 0.07, это обозначение известного шпиона-убийцы Джеймса Бонда. Вот тебе и смертность Вселенной! Первые восемь цифр после запятой - палиндром Кларка: 07299270. Это не что иное, как симметрия. Смертоносная, с двумя противоположными лицами - такова тонкая структура Вселенной. А может, следовало бы сказать, такова вся Вселенная, - продолжал Мертвец. - Что означало бы, что Вселенная сама обратна себе. Помоги мне, Вэн. Я не уверен, как правильно нужно интерпретировать этот символ.
- О, замолчи, замолчи! - гневно воскликнул Вэн. Он чувствовал раздражение, его била дрожь. Мальчику было плохо, гораздо хуже, чем когда Мертвецы делали ему уколы. - Крошечный Джим всегда так заканчивает, извинился Вэн перед пришельцами. - Поэтому я не люблю разговаривать с ним отсюда.
- Он плохо выглядит, - забеспокоилась Ларви, а потом обратилась к Вэну: - Как ты себя чувствуешь?
Не зная, что ответить, он покачал головой.
- Ты должен отдохнуть, - сказал ему Пол. - Только ответь, что значит "отсюда"? Где он, этот Крошечный Джим?
- О, он на главной станции, - слабым голосом ответил Вэн и чихнул.
- То есть... - начал Пол. - Но ведь ты говорил, что провел в пути сорок два дня. Значит, главная станция очень далеко.
- Радио?! - неожиданно вскрикнул старик Пейтер. - Ты говорил с ним по радио? Радио-быстрее-света?
Вэн пожал плечами.
Пол был прав - ему нужно отдохнуть, а вот и кушетка. После нее он всегда чувствует себя здоровым и бодрым.
- Говори, мальчик! - продолжал кричать старик. - У тебя работает РБС радио-быстрее-света... Премия...
- Я очень устал, - едва слышным голосом, хрипло проговорил Вэн. - Мне нужно поспать. - Он почувствовал, что валится с ног. Вэн избежал услужливо подставленных ему рук, нырнул между ними и улегся на кушетку. Металлическая сеть тут же сомкнулась над ним.
4. "Робин Броудхед, Инк."
Мы с Эсси катались на водных лыжах по Таппанову морю, когда радио у меня на шее сообщило, что на Пищевой фабрике появился незнакомец. Я приказал лодке немедленно повернуть и доставить нас к берегу, на широкий пляж, принадлежащий компании "Робин Броудхед, Инк.". Только потом я объяснил Эсси, в чем дело.
- Какой мальчик, Робин? - крикнула она, пытаясь перекрыть рев водородного мотора и шум ветра. - Откуда на Пищевой фабрике взяться мальчику?
- Это мы и должны узнать! - крикнул я в ответ.
Лодка искусно подрулила по мелкой воде к берегу и подождала, пока мы вышли и побежали по траве. Определив, что пассажиры вышли, она повернула и ушла.
Мокрые, мы вбежали прямо в помещение компьютеров. Уже пришли оптические изображения, и на экране появился тощий жилистый юноша в раздвоенной набедренной повязке и грязной рубашке. Он не казался опасным, но не имел никакого права там находиться.
- Голос, - приказал я, и движущиеся губы вдруг стали издавать странные, высокие, какие-то писклявые звуки. Правда, это был вполне понятный английский.
- ...с главной станции, да. Примерно семь-семь дней... недель, я хочу сказать. Я часто прилетаю сюда.
- Ради Бога, как? - Говорящего я не видел, но голос был мужской и без акцента, стало быть, Пол Холл.
- В корабле, конечно. А разве у вас нет корабля? Мертвецы говорили только о полетах в кораблях, другого способа я не знаю.
- Невероятно, - выдохнула Эсси у меня за плечом. Она попятилась, не отводя взгляда от экрана, и вернулась с бархатными халатами - один для меня. - Что может означать эта "главная станция"?
- Хотел бы я знать. Харриет?
Голос стал тише, заговорила моя секретарша:
- Да, мистер Броудхед?
- Когда он там появился?
- Примерно семнадцать и четыре десятые минуты назад, мистер Броудхед. Плюс время передачи с Пищевой фабрики, конечно. Его обнаружила Джанин Хертер. У нее с собой, кажется, не было камеры, поэтому мы получали только голос, пока не пришли другие члены группы с камерой.
Как только она смолкла, голос на экране снова стал громче, и я похвалил секретаршу:
- Харриет - хорошая программа, одна из лучших программ Эсси.
- ...простите, если я вел себя неправильно, - продолжал говорить мальчик. Затем последовала пауза.
- Это не важно, - вступил в разговор старый Питер Хертер. - Есть на главной станции другие люди?
Мальчик поджал губы.
- Смотря что понимать под людьми, - философски ответил он. - Это зависит от того, как определять человека. Если в смысле живого организма, представителя нашего вида, то таких здесь нет. Ближе всего подходят Мертвецы.
Раздался женский голос. Это была Дорема Хертер-Холл.
- Есть хочешь? Тебе нужно что-нибудь?
- Нет, зачем?
- Харриет? - позвал я секретаршу. - Что это за замечание о неправильном поведении?
Секретарша ответила неуверенно:
- Он... гм... он довел себя до оргазма прямо перед Джанин Хертер.
Я не смог сдержаться и расхохотался.
- Эсси, - обратился я к жене, - мне кажется, ты сделала Харриет слишком целомудренной.
Но смеялся я не по этому поводу. Я ожидал увидеть кого угодно: хичи, космических пиратов, марсиан, но только не сексуально озабоченного одичавшего подростка. Его появление на Пищевой фабрике выглядело более чем неуместно.
За нами послышался скрежет стальных коготков, и вслед за этим что-то прыгнуло мне на плечо.
- Убирайся, Сниффи! - рявкнул я.
- Дай ему только коснуться шеи, и он уйдет, - посоветовала Эсси.
- Он себя неприлично ведет, - ответил я. - Нельзя ли от него избавиться?
- На, на, голубка*, - успокоительно проговорила Эсси и, встав, погладила меня по голове. - Тебе нужно пройти полный курс медицинского обследования. А Сниффи - ее обязательная часть. - Она поцеловала меня и вышла из комнаты, а я остался и подумал о том неприятном ощущении, которое зашевелилось где-то внутри.
______________
* В оригинале это произносится по-русски и передается так: Na, na, galubka. - Примеч. пер.
"Увидеть хичи! - подумал я. - Ну, не увидели... а что, если бы увидели?"
Когда первые исследователи Венеры обнаружили следы хичи - пустые сверкающие голубые туннели, веретенообразные пещеры, - все испытали настоящий шок. Несколько найденных артефактов заставили пересмотреть все наши представления о разумной жизни во Вселенной. Что это такое? Металлические свитки, которые кто-то назвал "молитвенными веерами", - но молились ли хичи, и если молились, то кому? Светящиеся бусинки, названные "огненными жемчужинами", хотя жемчужинами они не были и уж тем более не горели. Потом обнаружили астероид Врата - это была самая большая сенсация, потому что на нем оказалось несколько сотен космических кораблей в рабочем состоянии. Правда, управлять ими было невозможно. Зато можно было сесть в такой корабль, и он уносил тебя черт знает куда. И там на месте посадки снова - шок, шок, шок, шок.
Я знаю. Сам испытал это потрясение во время своих трех глупых полетов... Нет. Двух глупых полетов. И одного ужасно неглупого. Он сделал меня богатым, но лишил человека, которого я любил. Так что же глупого в том и другом?
И с тех самых пор хичи, вот уже полмиллиона лет как исчезнувшие, проникли во все уголки нашего мира, хотя не оставили о себе ни единого текста, из которого можно было бы узнать, какими они были и куда делись. Подобных вопросов было очень много, зато ответов на них просто не существовало. Мы даже не знаем самоназвания этого народа - понятно, что эти богоподобные существа называли себя не хичи, потому что это слово выдумали первые исследователи. Но мы не представляем, и как именует себя Бог. Иегова, Юпитер, Ваал, Аллах - это все имена, придуманные людьми. Кто знает, каким именем наградили Его родители и как Его зовут друзья?
Я пытался представить, что почувствовал бы, если бы незнакомец на Пищевой фабрике действительно оказался хичи, но в этот момент Эсси вышла из туалета и Сниффи устремился к унитазу. Полное медицинское обследование связано с некоторыми неудобствами и даже унижениями, и передвижной биологический анализатор - одно из них.
- Ты зря тратишь время моей программы, - упрекнула меня Эсси, и я понял, что Харриет терпеливо сидит на экране, ожидая, когда я обращу на нее внимание.
Сообщение с Пищевой фабрики было полностью записано, поэтому Эсси отправилась заниматься своими делами, а я велел Харриет готовить ленч и позволил ей приступить к ее секретарским обязанностям.
- На восемь утра завтрашнего дня у вас назначено выступление перед Постоянным бюджетным комитетом палаты представителей, мистер Броудхед.
- Знаю. Я там буду.
- В этот уик-энд очередной осмотр. Подтвердить ваше согласие?
Это одно из наказаний Полного медицинского обследования, и Эсси настаивает, чтобы я не отлынивал - она на двадцать лет моложе меня и постоянно напоминает мне об этом.
- Хорошо, покончим с этим.
- Вам предъявлено обвинение Хансоном Боувером, и Мортон желает об этом поговорить с вами. Сводный квартальный отчет у вас на столе, за исключением пищевых шахт - этот отчет будет готов завтра к утру. Есть некоторое количество менее важных сообщений, по ним я уже приняла меры. Вы должны их просмотреть в удобное время.
- Спасибо. Пока все. - Экран потемнел, и я откинулся в кресле, чтобы подумать.
Сводный отчет мне не нужен - я и так знаю, что в нем. Основные вложения в недвижимость в хорошем состоянии. Небольшая инвестиция в рыбные фермы дает в этом году рекордную прибыль. Все работает как часы, кроме пищевых шахт. Последний приступ этой подлой стотридцатидневной лихорадки обошелся нам слишком дорого. Не могу винить парней в Коди - они не больше меня отвечают за лихорадку. Но тем не менее термальное сверло вышло из-под контроля, и теперь под землей горят пять тысяч акров сланца. Потребуется три месяца, чтобы шахта снова вошла в строй, а сколько это будет стоить, сказать никто не может. Неудивительно, что квартальный отчет задерживается.
Но это только неприятность, а не катастрофа. Я вложил средства слишком во многие предприятия, чтобы плохое положение на одном из них серьезно вывело меня из строя. Я не стал бы связываться с пищевыми шахтами, если бы не совет Мортона - налоговые льготы делают это вложение выгодным. Правда, чтобы купить их, я продал большинство своих морских акций. Но тут Мортон рассудил, что мне нужна более надежная защита от налогов, и мы основали Институт Броудхеда для космических исследований за пределами Солнечной системы. Институту принадлежат все мои капиталы, а я в нем владею решающим голосом, и он вынужден делать то, что я хочу.
Совместно с Корпорацией "Врата" мы финансировали экспедиции к четырем объектам в нашей Солнечной системе и за ее пределами, где был обнаружен металл хичи. Одним из таких объектов оказалась Пищевая фабрика. Как только стал возможен контакт, мы организовали отдельную исследовательскую фирму, и теперь дела обстоят совсем интересно.
- Харриет? Дай мне еще раз передачу с Пищевой фабрики, - сказал я.
На экране снова появилось голографическое изображение, мальчик по-прежнему что-то возбужденно говорил своим высоким писклявым голосом. Я старался понять, о чем он рассказывает. Что-то о мертвецах, и имя мертвеца Генриетта. Она разговаривает с ним? Значит, она на самом деле не мертва? Мальчишка рассказывает о своем полете с Врат? Когда? Почему я ничего об этом не слышал? Все очень запутано, поэтому у меня появилась лучшая идея.
- Альберта Эйнштейна, пожалуйста, - потребовал я. Голограмма тут же свернулась, и вместо нее на экране образовалось знакомое приятное лицо.
- Да, Робин? - вопросительно произнесла моя научная программа, сунув руку в карман за трубкой и табаком. Альберт почти всегда так делает, когда мы разговариваем.
- Я хотел бы послушать твою оценку Пищевой фабрики и мальчика, оказавшегося там.
- Конечно, Робин, - ответил он, неторопливо уплотняя большим пальцем табак в трубке. - Мальчика зовут Вэн. Ему от четырнадцати до девятнадцати лет, но, вероятно, ближе к нижнему пределу этого промежутка. Я полагаю, что генетически он во всех отношениях человек.
- Откуда он появился?
- Я могу только предполагать, Робин, - ответил Альберт. - Он говорит о какой-то "главной станции". Вероятно, это еще один артефакт хичи, чем-то напоминающий Врата, Врата-2 или саму Пищевую фабрику, но без самоочевидных функций. Кажется, на ней других людей нет. Еще мальчишка говорит о Мертвецах - скорее всего это компьютерные программы, подобные мне самому, хотя неясно их происхождение. Он также упоминает о живых существах, которых называет "Древними" или "жабомордыми". У него с ними почти нет контакта, он их избегает, и их происхождение также неясно. Я перевел дыхание.
- Хичи?
- Не знаю, Робин. Не могу даже строить догадки. Из всего этого можно заключить следующее: единственные живые существа, обитающие в артефакте хичи, это сами хичи. Но прямого доказательства этому нет. Вы знаете, мы не представляем себе, как выглядели хичи.
Это я знал. И мысль, что мы, возможно, скоро сможем познакомиться с ними поближе, действовала отрезвляюще.
- Что еще? Что с попытками отбуксировать фабрику к Земле?
- Вопрос понятен, Робин, - с тем же неторопливым достоинством ответил Альберт, поднося спичку к трубке. - Но, боюсь, тут хороших новостей нет. Объект, похоже, сам программирует свой курс и сохраняет полный контроль над ним.
Нужно было заранее решать, оставить ли фабрику в облаке Оорта и привозить пищу на Землю кораблями или перетащить ее к Земле. Теперь, кажется, у нас выбора не оставалось.
- Ты считаешь, ее контролируют хичи?
- В этом пока нельзя быть уверенным. Я бы скорее предположил отрицательный ответ. Фабрика как будто действует автоматически. Однако, продолжал он, аппетитно попыхивая трубкой, - во всей этой истории есть кое-что обнадеживающее. Позвольте продемонстрировать вам кое-какие изображения с фабрики.
- Пожалуйста, - ответил я, но он и не ждал моего разрешения. Альберт не только вежливая, но и умная программа.
Альберт Эйнштейн уже исчез, и я увидел сцену на фабрике. Мальчик, Вэн, показывал Питеру Хертеру, как открывается что-то вроде крышки люка в стене коридора. Он доставал оттуда какие-то пакеты в ярко-красной упаковке.