Помоги проекту - поделись книгой:
Толстощекую морду с рожками, одетую в сюртук, звали Тихоном.
В ближайшие пару часов он сообразил писателю баньку. Сауна, парилка, душ, бассейн… а также первоклассное обслуживание от двух молоденьких рыженьких ведьм. Они отлично владели минет-техникой и массажем, и довели интеллигента до удовольствия пять раз. Заодно помыли и похлопали веничками.
Потом был ужин, где прислуживали уже молоденькие ведьмаки. Отметив сексуальное равнодушие нового босса, они сделали работу официантов и испросили разрешения уйти прочь.
Тихон показал персональную спальню, и Залихватский лёг в падишахскую кроватку. Потом пришел Морфей и подарил ему сон.
* * *
Необычность ситуации ощущаешь только сторонне. Когда странные штуки происходят с тобой лично, ты это воспринимаешь как пейзаж за окном. Посмотри в окно и всё поймешь сам.
Залихватский отлично выдрыхся, и ничего-то ему не приснилось. Утречком златоволосая ведьма в неглиже подала кофе с пшеничными плюшками.
— Почему вы ведьма? — спросил прозаик. По виду юная девушка, росточком не более ста пятидесяти пяти сантиметров, как (впрочем) все другие местные проказницы.
Прелестница не ответила. Покачивая хрупкими бедрами — вышла, помахивая крылышками.
* * *
Вкусив утреннего кофе, Залихватский принялся разгребать тот самый огромный рабочий стол, где всего один день назад властвовал сам Сатана. Тихон показал, где что лежит, зачем лежит и что от наместника требуется. Компьютера, к слову, не было.
— Короче, ваша милость! Тут дела новых душ, здесь внутриадовая текучка, вон там жалобы и просьбы… вот печать для приговоров… работайте, если хотите. — Толстощёкая морда с рожками упрыгала прочь.
Работать Залихватский хотел. Открыл первую подвернувшуюся папку. Прочёл рассеянно:
— Семенов Иван Ильич, 1962—2012 гг. от Рождества Христова. Совершил три отягчающих мокрухи. Наказание: жарка на медленном огне с дальнейшим содержанием в ледяной воде. Ныне ходатайствуем о помещении его подлой души в собачье тело.
Стояла виза канцелярии, похоже, дело дали Сатане на подпись. То есть уже не Сатане, а… наместнику.
Ходатайство новый босс удовлетворил, приложив к бумаге сатанинскую печать. Потом прочел и резолюровал ещё пару десятков дел. Затем подписал заявления о приёме в штат двух чертей-кочегаров и троих вампиров-перевозчиков. А одного вурдалака уволил по его просьбе с назначением пособия по старости.
* * *
После обеда с минетом — Залихватский стал разбирать жалобы. В основном, грешники жаловались на недопустимые условия содержания. Одно прошение было подписано… бабушкой прозаика! Той самой, качавшей его в детстве на мягких коленях и, тайком от родичей, кормившей сладким. И ещё бабушка читала ему восхитительные сказки.
— Чёт я не понял, — совсем не интеллигентно воскликнул прозаик и вызвал Тихона.
— Слушаю, ваша милость, — прогнулась морда в сюртуке.
— Где тут у вас пытают? — настойчиво спросил Залихватский. — Хочу побывать там с инспекцией…
* * *
Тихон перенес обоих в Пекло — так называлась местная «комната пыток», площадью с Занзибар, помноженный на Европу. Полет прошел нормально, вертолет завис перед величественными воротами, уходящими вершинами вверх. Тут же двое стражников — великаны под десять метров ростом, полуголые, в шортах. С кривыми саблями наперевес, каждое такое лезвие было размером с взрослого человека.
Ворота распахнулись и вертолет влетел внутрь. И пожужжал над территорией, давая возможность свысока осматривать завод по производству пыток. Здесь было очень много мяса, огня с дымом и воистину адского рёва. Такое чувство, что все кладбища мира собрали и отправили сюда.
Тут и там сновала нечисть: бесы-истопники, демоны-надсмотрщики, нежить из каменоломен, а также наслажденцы, — те сущности, что купили право наблюдать за страданиями и даже самим пытать. Среди наслажденцев преобладали «сильные мира сего», причем из разных временных эпох, которые смогли ещё при жизни купить себе право такого удовольствия. Таким образом, избегнув собственно пыток, ведь Здесь одновременно допускается лишь одна ипостась: жертва или наблюдатель (рабочий персонал не в счет). Как пояснил наместнику его сопровождающий…
— Подонки, — поморщился Тихон в сторону наслажденцев. — Но их деяния в рамках Законов мироздания, которые не может нарушить даже Сатана.
— А кто придумал эти Законы? Бог? — спросил Залихватский.
— Да, — ответил Тихон. — Подонки нужны в принципе, без них мироздание погибнет.
* * *
Завтра новоявленный наместник Сатаны приступил к историческим преобразованиям! И сорок дней этим занимался вплотную. Подписал сто тысяч помилований и пятьдесят тысяч заявок о досрочном возвращении душ в мир людей, в другие тела. Один он физически не смог бы проставить столько подписей, поэтому написал ген. доверенность на два гарема — мужской и женский, наложники и наложницы круглыми сутками подписывали и подписывали милосердие… потом дьявольские гаремы Залихватский продал брунейскому султану, который давно положил на них свои сладострастные глазки. На вырученные деньги было создано несколько тонн дополнительного добра.
Далее. Новый босс распорядился в каждую пыточную морильню поставить лайт-оборудование, и ввёл гуманные печки вместо аццких котлов. И приказал подвергать пыткам не более восьми часов в неделю.
Также, при пыточном заводе, он оборудовал залы отдыха для грешных душ с бильярдом, казино, барами… Разработал систему поощрений для очищающихся душ.
И так далее, и тому подобное… много чего прозаик успел, но…
На сорок первый день он сидел за столом, усердно составляя план благотворительного марафона. Писателя несла творческая фантазия до той минуты, пока её не обрубили.
— Ну-ну, — умиротворенно сказал сатана, размашистым шагом входя в кабинет. Все та же одутловатая рожа и синяк под глазом, правда, невнятную робу он сменил на чёрный костюм-двойку… Дьявол нарезал по помещению круг, подошел к столу и укоризненно глянул на интеллигента:
— Впрочем… я сам виноват. Это ж надо додуматься, — отправить Человека рулить преисподней, с его-то милосердием! — сатана несколько раз и со всей силы ударил себя кулаком по голове.
— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — после отошел прочь и тут же вернулся к столу. Добавил обиженно:
— Ты продал мои земли в преисподней, мои квартиры в европейских столицах и два шикарных гарема, которые я тщательно отбирал по свету в течение сотен лет!.. А деньги потратил на фуфел типа дискотек для грешников! Какого хрена?.. Мало того, что я разорён, так ещё и Ад превратился в хрен пойми что! Сволочь ты, — честно слово, Андрюха!
Залихватский был подавлен и испуган. И был согласен со справедливостью сатанинских слов. Да, он милосердный человек… Оправдываться было бессмысленно, и писатель молчал.
— У меня черти без работы остались, с голоду дохнут! — вдруг выкрикнул сатана зло. — Сука ты, тварь и мракобес! Понял?!
Залихватский с опаской кивнул в знак согласия.
— Возьми, сволочь! — кинул ему сатана пластик жвачки. — Жуй и только попробуй проглотить! Отправляйся на свою грёбаную землю и будь праведником! Если не захочешь — то заставлю!
Уволенный наместник, не медля, занямкал жвачку. Последние слова сатаны, что он услышал — были таковы:
— Я заставлю тебя быть праведником, Андрюха! Видеть тебя не желаю… у себя…
* * *
…блеклая мертвенная вспышка, и Залихватский… ощутил себя на своём диванчике. Рядом лежал кейс, а в нем один североамериканский доллар. И всё. Больше ничем ему Сатана не помог. Расскажи кому о такой сделке с нечистой силой — засмеют…
4. Телевизоры
Иван Матвеевич Сидоров являлся солидным и несколько дородным мужчиной тридцати семи лет. Он имел высокий рост, мощную грудь и десяток лишних килограммов жира на животе. Семьи у Сидорова не было, и ему никто в этом смысле не докучал: ни жена традиционным ворчанием о «мало денег», ни тёща разглагольствованиями о разной ерунде, ни детки, ежечасно требующие любви, обожания и игрушек.
Иван Матвеевич редактировал местную газету «Ударим по…» и считал, что жизнь удалась!
Жил редактор в Весёлом переулке, в квартире №13 кирпичной «хрущёвки». Когда-то в данном жилище обитал знаменитый гений Подколёскин. Чем именно был знаменит ученый — Сидорова никогда не интересовало, Иван Матвеевич просто знал, что в его квартире некогда жил какой-то — то ли физик, то ли лирик.
У Сидорова была мания! Он любил телевизоры. Всё жилище редактора было уставлено красивыми разноцветными коробочками — белые телевизоры, чёрные, красные и синие… Когда Иван Матвеевич не мог достать телевизор с определенным цветом корпуса, то тогда он красил корпус сам.
* * *
Смотреть ТВ Сидоров не любил в принципе. Он собирал телевизоры ради телевизоров! Однако сегодня редактор как раз включил новый ящик, — с целью проверки его на техническую годность.
— Не зря ж я отдал за тебя всю зарплату, — бормотал Иван Матвеевич, щёлкая пультом. — Телевизор должен чётко выполнять свои функции, независимо от моих пристрастий.
Новый телевизор был здесь самым большим, самым красивым и самым дорогим! Места сиреневый ящик занял где-то половину комнаты, оттеснив по углам другие ящики.
— Так… давай… ну же… — ворчал редактор, настраивая канал.
Экран шипел белой рябью, иногда сквозь шум прорывался мужской голос, горланящий междометия.
— Обожаю такую ерунду! — вдруг явственно раздалось из телевизора. — Нет, просто обожаю!
Сидоров несказанно удивился, услышав свой фирменный фразеологизм. Но тут ушла рябь, и экран засветился иссиня-белым светом. Вот-вот появится картинка!
— Ага! — закричал Иван Матвеевич.
На экране возникло растерянное лицо мужчины, он недоумённо моргал, глядя на Сидорова.
— Ну, чего смотришь? — подмигнул Сидоров телевизионному изображению. — Пой или пляши! Развлекай меня! Ха-ха…
Мужчина в экране вздрогнул, как-то… неловко повел шеей… ухватился за края телевизора и стал вылезать в комнату.
— Телемертвец! — огорчился Сидоров, живший представлениями конца 1980-х годов, когда Россию наводнили дешёвые голливудские ужастики.
Мужчина вылез, зачем-то отряхнул коленки, сделал шаг к фанату телевизоров. Подал руку и вежливо сказал:
— Добрый день. Здравствуйте. Меня зовут Иван Матвеевич Сидоров. Я прибыл к вам из параллельного мира, при помощи «переместителя Подколёскина».
— Обожаю такую ерунду! — прошептал теперь редактор. — Нет, просто обожаю!
Пришелец… нахмурился. Наклонил голову, внимательно разглядывая визави. Вдруг… схватил редактора за лицо… ощупал… заглянул в ухо… После отстранился.
Иван Матвеевич, находясь в столбняке, вовсю смотрел на пришельца!
Повисла пауза.
— Ты… — прищурился пришелец.
— Идем-ка! — встряхнулся редактор.
* * *
Спустя секунду оба стояли перед зеркалом в прихожей, тупо разглядывая друг друга. Одинаковые глаза, нос, щеки… двухдневная намеренная щетина и шрам на интимном месте! Только прически разные.
— Встречу себя с собой не планировал, — усмехнулся пришелец.
— Как ты сюда попал? — спросил редактор.
— Это Подколёскин, он жил тут, — объяснил гость из параллельного мира. — Гений оставил после смерти прибор и инструкцию к нему. И когда я въехал в его квартиру как новый жилец, — то… атрибуты лежали на полу, пыльные и грязные, среди мусора.
— Как так, лежали?.. Подколёскин же был известным гением? — удивился редактор, оживляя в сознании скудные сведения о физике. — Другие ученые должны были просто перевернуть квартиру в поисках гениальных записей!
— Лежать на полу и лежать на столе — это разные вещи, — кратко размыслил пришелец. — Так понимаю.
Помолчали немного, молча пялясь в зеркало.
— Ты тоже гений? — спросил Сидоров.
— Я обычный работник газетного фронта, — с иронией отозвался пришелец. — Но делать изобретения и применять изобретения — это тоже разные вещи. Много лет «переместитель Подколёскина» гнил у меня под диваном. А сейчас у меня… кризис среднего возраста, полагаю. Глубоко прозаичная вещь…
— Часто именно банальщина приводит к решающим поступкам в нашей жизни, — понимающе кивнул редактор.
— Что-то вроде того, — согласился пришелец. — К сорока годам мне надоело жить так, как я живу. Во время очередной уборки изобретение гения попалось мне на глаза. Я прочел инструкцию, написанную очень простым языком, без всяких выколбасов… настроил «переместитель Подколёскина», и…
Раздался взрыв, прервав беседу.
* * *
Новенький телевизор уже не являлся новеньким. Треснул экран, по сиреневому корпусу прошли глубокие трещины, по комнате стелился дым.
— Что за?.. — вскричал Сидоров.
Поделиться книгой: