На узкой тропе

Хальфа молился, воздев к небу руки. Казалось, его ничто больше не интересовало в этом мире. «Отвечайте!» — слышал он голос Алихана. Да, да, он не ошибся, только голос этот звучал сейчас сильно и властно, не как раньше.

— Отвечайте!..

Рауф-хальфа кончил молитву, из-под прикрытых век глянул на окруживших его людей и зарыдал, сморщив и без того дряблые щеки. Но слез не было, тогда он вдруг захохотал, запрокинув голову. Душанба махнул рукой и сказал:

— Эх вы, старый обманщик. Перед вами стою я, воскресший из мертвых, Алихан-хальфа! Вы сомневаетесь? Откройте глаза и хорошенько посмотрите, я стою перед вами! Не желаете! Тем хуже для вас… — и уже тихо, только для своих спутников, добавил: — Ничего не скажет…

А Рауф-хальфа продолжал бесноваться. Алихан толкнул его в бок и прикрикнул:

— Довольно, несчастный!..

Рауф-хальфа упал на землю и притих. Тургунбай, недовольно поглядев на внука, потянул из его рук ружье.

Ветерок, налетевший с предгорий, вытеснил из оврагов и впадин туман, разорвал его на клочки и разогнал, как овечью отару по тугаям. И закурились гребни барханов горячим красным дымком. Стало жарко. «Куда мог деться Роман?» — мучительно размышлял Саидка, уже дважды обшаривший землянку, заросли кустарника. Ромки нигде не было.

Решили тронуться в обратный путь, заявить об исчезновении мальчика в милицию и снова начать поиски. Люди уронили дырявый шатер дервишей, забрали пленника и спустились в лощину, по которой скучно петляла тропинка.

— Дедушка, как вы сюда попали? — спросил Иргаш, стараясь все же держаться на почтительном расстоянии от Тургунбай-ата.

— Никогда не думай, что ты один умный на свете, — пробормотал старик. — Другие тоже кое-что соображают, если на плечах у них не тыква, а голова. Хе, ты думал, что, если вам попала в руки моя винтовка, — так дедушка всегда именовал свое старенькое ружье, — вы самые храбрые, и победа уже сидит у вас в кармане? Ошибаетесь. Кроме винтовки человеку нужно кое-что иметь, — продолжал ворчать дед. — А за то, что ты винтовку взял без спроса, тебе еще будет. Бесстыдник.

Иргаш слушал дедушку, а думал о другом. Что с Ромкой? Где он?..

ПОБЕГ

Этот серый осел с порыжевшей от времени холкой никогда еще, наверно, не бежал с такой прытью. Он мчался, как необъезженный степной скакун, то подкидывая задом, то вздергивая голову, так что седок едва удерживался на его спине. А всадник, вцепившись в веревочный недоуздок, сжав ногами бока «скакуна», не переставал погонять ишака. Вихрем ворвавшись в кишлак, он помчался по улицам, вызывая неодобрительные взгляды встречных. У крыльца, над которым висела большая вывеска с единственным словом «Милиция», наездник осадил ишака и беспомощно сполз на землю. Сполз и… заплакал.

— Вот это джигит! — воскликнул милиционер и подбежал к Ромке. — Что случилось, сынок? Почему плачешь?

— Нога… Больно, — кусая губы, всхлипывал Роман.

— Тогда, дорогой мой, ты спутал адрес: тебе надо в больницу, а здесь милиция.

— Мне сюда и надо… — С помощью милиционера Роман поднялся на ноги. — Я целую банду преступников нашел… В больницу, да?

Милиционер ухмыльнулся.

— Постараюсь помочь тебе, пойдем, если сможешь.

— Смогу.

Еле ступая на больную ногу, Роман поковылял за милиционером. В глубине темного коридора, пропахшего сапожной мазью, они остановились. Милиционер стукнул согнутым пальцем в дверь и, приоткрыв ее, спросил:

— Товарищ Саитбаев, можно к вам? Посетитель важный заявился, — подтолкнул он к двери Романа и добавил: — Тебе повезло, джигит. Оперуполномоченный товарищ Саитбаев здесь. Желаю удачи…

Сперва Роман растерялся: в комнате ничего не было, кроме простого стола, двух табуреток и дивана, на котором лежала свернутая постель. «Разве бывают такие кабинеты у больших начальников?» — подумал Роман. Но тут он увидел человека, который стоял возле окна, курил и весело улыбался.

— Ну и конь у тебя, — сказал он, покачав головой. — Что ты с ним сделал, если он и сейчас еще бегает, задрав хвост?

— Ничего не делал, — смущенно ответил Роман. — Сам хорошо понимает, когда торопиться надо.

— О-о, какой он у тебя умный. Ты сам его так воспитал?

— Н-нет, — произнес Роман. Он сразу же решил, что здесь надо говорить только правду, перед ним не дружки-приятели, а человек с незнакомым званием — опер-уполномочен-ный! — Чужой это ишак, — произнес он сухо и твердо. — Я его у тугайных людей забрал…

— Забрал? У тугайных людей? Интересно… — протянул Саитбаев. — Отчаянный ты парень. А звать-то тебя как?

— Зовут меня Роман Пак.

— Ого! Очень приятно, товарищ Роман Пак! — Саитбаев снова заулыбался широкой добродушной улыбкой. — Тогда уж давай по порядку, Роман, — сказал и раздавил в пепельнице дымившийся окурок.

Роман подсел к столу и вытянул ногу, боясь ее потревожить. Но что надо рассказывать по порядку — он пока не совсем ясно представлял и поэтому смущенно поглядывал то на высокого чубатого парня, то на свои давно не мытые, пропахшие ослиным потом руки.

Саитбаев пришел ему на помощь.

— Ну и как же ты узнал, что этот метеор-ишак — частная собственность тех самых людей?

— А я сам был у них.

— В гостях?

— Нет. Случайно, — вздохнул Роман. — Ногу повредил. В общем…

Роману хотелось во что бы то ни стало обойти начало своего приключения. Зачем говорить о Саидке? Он только запутает все дело. Лучше умолчать.

— В общем, в тугаях был и повредил ногу. Зашиб немножко. Потом нашел развалюху, землянку такую… Меня туда один мальчишка привел. Хорошо устроился в развалюхе, прилег, чтобы нога немножко поджила. А тут, оказывается, волосатые люди… базар устроили. И главного видел. Только он не как все — без волос. Зовут его Мадарип-ишан. И еще я кое-что про него знаю.

— А где в это время находился мальчишка? — перебил Саитбаев.

— Он… Он еще днем убежал, чтобы ребятам нашим сказать. Ну, знаете, чтобы они выручили…

— Хм, выручили? — усмехнулся Саитбаев. — Интересно. Чтобы тебя выручили. Так?

— Ага.

— Но ведь выручают тех, кому угрожает какая-нибудь опасность. А тебе… Насколько я понял, за тобой не гнались. И в «развалюху» тебя никто не сажал. Верно?

— Правильно, — сконфуженно промолвил Роман.

— Ну, ладно, — опять закурил Саитбаев. — А мальчишка — его Саидкой зовут, так, кажется?

— Как вы угадали?

— Какой бы из меня был оперуполномоченный, если бы не умел угадывать. Сам подумай!

— Правильно, Саидкой его зовут… Но не стал я его ждать. Долго сильно. Потом, придет или не придет — тоже вопрос, — продолжал он не так уж бойко. — Возле развалюхи ишаки паслись. Ихние. Подкрался я к серому — и на него! Сперва я тихонько ехал, чтобы не услышали они. А уже потом — вовсю…

— Все хорошо, Роман. — Саитбаев вытянул под столом ноги. — Очень увлекательно ты рассказываешь. Молодец. Как в кино, правда? А что ты от меня хочешь услышать?

— Что? Я теперь знаю, где они… Пойдемте, сведу вас туда, сами увидите. А потом… делайте с ними что хотите… Зачем они старую жизнь к нам тянут? Зачем людям головы забивают всякими глупостями? Да еще избивают!

— О-о! Правильно! Хорошо ты, братец, разбираешься в этих делах. Толково разбираешься!.. А тебя они не тронули, кстати? — прищурился Саитбаев. — Или ты что-то скрываешь от меня?

Роман, насупившись, отрицательно замотал головой.

— Ну вот, видишь, тебя они не тронули… Значит, можно будет подумать и насчет твоего приглашения побывать у ишанов… Ты-то сам пошел бы еще туда?

— Конечно! — чуть не вскочил с табуретки Роман. — Я же знаю, что вам нужны смелые ребята. Знаю! «Подвиг разведчика» видел несколько раз. Я хочу таким же быть!

— «Подвиг разведчика»? — переспросил Саитбаев, с интересом глядя на мальчугана, и подошел к нему. — Вот и хорошо, что ты хочешь быть таким, значит — будешь. И приключения будут. И что-нибудь другое… А насчет твоего рассказа я тебе вот что скажу… Не горячись, разведчику горячиться строго запрещается. Терпение и выдержка. И будет порядок. Можешь поверить мне. Ходить к ним пока не надо. Делать там нечего… Понял?

— Немножко понял, — сопя, ответил Роман.

— Вот и хорошо, — похлопал его по плечу Саитбаев и, улыбнувшись, спросил: — Как, домой один доберешься или тебя подвезти? Конечно, не на твоем иноходце — у меня мотоцикл там стоит. А может, в больницу?

— Нет. У меня больше ничего не болит. Дойду. Мне не так далеко, — ответил он и, превозмогая боль в ноге, пошел к двери.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Мадарип-ишан, глядя на свою поредевшую свиту, с трудом скрывал страх и раздражение. Облюбованное место в тугаях пришлось оставить после прихода незваных гостей. Теперь они расположились у родника, с трудом пробивавшегося сквозь камни. Местность эта называлась Рохиб-чашма. Здесь не было деревьев, какие росли в тугаях, не было блаженной прохлады, какая была на старом месте. Здесь были оранжевые холмы, серые, нагоняющие тоску пески да редкий колючий кустарник. У самого ручья зеленым пятном прилип куст тальника, опутанного ежевикой. Поодаль — боярышник, обвязанный красными тряпками — это молитву творили женщины.

Родниковая вода чистая и такая студеная, что, когда пьешь ее, зубы немеют от холода. Когда-то Мадарип-ишан лечил этой водой басмаческие раны и старался внушить своим пациентам, что вода эта из божественного колодца Зем-зем, которым пользовался сам пророк Мухаммед, когда его одолевал недуг. Святая вода исцелит правоверного от любых ран и болезней — твердил он. А когда басмачи сгорали в гангренной горячке, он молитвенно разводил руками и, закатив глаза, говорил: «Так аллаху угодно, правоверные! Не надо роптать, печалиться. Грех!»

…Мадарип-ишан сидел на кошме и задумчиво глядел, как из-под гладкого, точно череп буйвола, камня кудрявой живой струей бил ключ, как кружились в вечном хороводе песчинки. О чем он думал?..

«Годы… ох, эти годы! Они отбирают у человека радость и силу, а взамен дают горе и немощь», — думал Гузархан-хальфа, ближе подсаживаясь к ишану.

— Эх-хе, бедный Рауф-хальфа, сохрани и помилуй его аллах, — .сказал он, вздыхая.

— Не печалься, придет, — молвил Мадарип-ишан, очнувшись от забытья.

— Не придет, ишан-ака, никогда не придет к нам Рауф-хальфа, — продолжал Гузархан. — Своими глазами видел, как горячо он молился и призывал на помощь аллаха. Не помогло.

Ишан поднял на хальфу тяжелый, холодный взгляд.

— Да, да, он пошел с ними и понес с собой петуха. Он не оставил его…

Гузархан зачерпнул тюбетейкой воды из ключа и долго пил короткими, обжигающими глотками. Напившись, напялил на голову мокрую тюбетейку и крякнул.

— Все видел, — продолжал он, устремив суровый взгляд на Муслима-дивону, самозабвенно дравшего ногтями голову. — Там был Тургунбай с мальчишками. Они бы никогда не догадались прийти на болото, если бы даже внушил им такую мысль сам дьявол. С ними был Алихан-хальфа и… С-саидка, — последнее слово он прокричал, будто ему перехватило горло. — Они привели в наш дом тех, кого нам совсем не нужно.

Муслим-дивона откинул назад спутанные, как лошадиная грива, космы и яростно затряс головой. Разве мог его Саидка привести к ним чужих? Нет!.. Нет!..

— О-о, жалкие изменники! — прохрипел Мадарип-ишан и воздел к небу руки. Его дряблые щеки побагровели, морщины расправились. — Велик и един аллах. Велик и един Мухаммед, пророк его, — припал он головою к земле. — Пророк был беспощаден к своим врагам. Но кто осмелится сказать, что он поступал несправедливо?! Он мстил вероотступникам, но сам был безгрешен…

— Ядовитой змее отрубают голову, чтобы она не укусила, — мрачно заметил Гузархан-хальфа.

— А?.. Что ты хотел сказать?.. Что? — ишан уставил на хальфу налитые кровью глаза.

— Судить законом аллаха, ишан-ака. Судить! — вскрикнул Гузархан, потрясая большими черными кулаками.

Муслим-дивона растерялся. Он будто все еще не понимал, к чему призывает Гузархан: то глупо улыбался, то хмурился. Он чего-то ждал. А Мадарип-ишан теперь глядел прямо на него и тоже ждал.

— Предательство — великий грех, его не прощает аллах, — наконец произнес ишан.

— Великий грех! — едва слышно прохрипел Муслим-дивона. Угловатое лицо его, заросшее до самых глаз, перекосил страх. Он вскинул руки и побежал прочь от ручья. Бежал изо всех сил и кричал что-то непонятное. Но никто даже не поглядел ему вслед. Мадарип-ишан по-прежнему глядел на камень, из-под которого бил родник, словно прислушивался к журчанию ручейка. Гузархан-хальфа молча поднялся, сел на ишака и поехал по тропинке, по которой только что убежал Муслим-дивона…

Роман еще спал, а возле калитки уже собрались ребята. Вышла Ромкина мать с ведрами в руках, обрадовалась и сказала:

— О, дружки-приятели! Если сами не разбудите, придется вам ждать до вечера. Он любит поваляться, а сегодня причина уважительная: нога болит, он и вовсе может весь день пролежать. Идите уж, поднимите его, лежебоку!

— Вот здорово! Вы пришли? Так рано? — протирая глаза, бормотал Роман. — Хорошо, что пришли. Правильно…

— А чего не дождался нас? — опросил Иргаш. — Мы всю ночь искали тебя по болоту.

— Вы там были?!

— А то как же, — сказал Федя. — Ты в беду попал, а нам, думаешь, наплевать на все?

— Зачем не стал ждать? — с запоздалой обидой спросил Саидка. — Я говорил тебе: приду скоро, выручать будем. Зачем не ждал?

Роман спустил ноги с кровати и стал рассказывать:

— Почти всю ночь они прыгали, вроде «нечистую силу» гоняли. Потом чепуху болтали разную. А на костре жирнющая шурпа варилась. Такая вкусная!..

— Ты пробовал?

— Смеешься, Звонок! А я чуть не умер от голода. Никогда еще так есть не хотелось. А от шурпы луком и вареным мясом так сильно пахло! Даже шею, вот это место, — показал он рукой, — в узел стягивать стало. Судороги начались. А они, как назло, уселись недалеко от меня и едят-прихваливают. Наверно, сознание я потерял. Вобщем, не помню. Поглядел — их на том месте нет. Костер потух и только пепел белел немножко. Я бы не ушел, сидел бы и ждал, как уговорились с Саидкой. Ишаки к землянке подошли, один все ближе к моей землянке прижимается. Я затаился, совсем дышать перестал, а потом — цап его за холку! Он вырываться, башкой мотает, но я уже у него на спине!

— А нога? — спросил Саидка.

— Чего нога? — не понял Роман. — A-а, бари-бир, не чуял ее в этот момент. Вцепился в ишака и айда!

— Наверно, всю ночь скакал, — продолжал Ромка. — Не заметил, как тугаи проехал. Даже когда колючки царапали — не больно было. Этот серый ишак как конек-горбунок мчался.

— О деле говори, чего про ишака завел, — не вытерпел Федя.

— Ага, сейчас перехожу, — спохватился Роман. — В милицию я прискакал. Прямо в милицию!

Вот уж этого никак не ожидали ребята. Саидка даже в лице переменился. Его всегда пугали милицией, особенно много страшного о милиции рассказывал Мадарип-ишан. Иргаш немного отодвинулся от Ромки, точно хотел разглядеть его с расстояния. А Ромка — он рассказывал, выписывая руками замысловатые узоры.

— Даже не в самую милицию! С чекистом разговаривал! — обвел Роман ребят торжествующим взглядом. — Наверно, очень большой начальник. Я его знаю, и вы знаете — он на черном ИЖе всегда катается. А живет не в Ашлаке. В Маргилане, наверно. Может, в Фергане… Рассказал все, а он даже ни разу не перебил меня. Слушал. Только несколько раз покачал головой: «Да, Роман, ты очень смелый парень. Бесстрашный». Правда! — Махнув рукой, Роман закончил уже другим тоном: — Будешь смелым, когда в такую историю попадешь. Вот Саидка — настоящий герой!

Саидка покраснел и спрятал глаза.