Неожиданный случай

Александр Николаевич Островский

НЕОЖИДАННЫЙ СЛУЧАЙ

Драматический этюд

ЛИЦА:

СЕРГЕЙ АНДРЕИЧ РОЗОВЫЙ

неслужащий помещик лет 27.

ПАВЕЛ ГАВРИЛЫЧ ДРУЖНИН

чиновник, товарищ Розового по учебному заведению.

СОФЬЯ АНТОНОВНА

вдова лет 30.

МАША

горничная Софьи Антоновны.

Сцена первая

Кабинет холостого человека.

I

Розовый лежит на диване.

Розовый (один). Однако это черт знает как глупо! Даже совестно!.. Ведь вот один сидишь, а тебя в краску бросает. А еще считаешь себя порядочным человеком, про других говоришь: тот не так себя ведет, другой смешон. А что может быть хуже моего-то поведения? Совершенная гадость! Ну на что это похоже, что не могу я видеть женщины равнодушно: как только подойду, так теряю и рассудок и всякое соображение, говоришь и делаешь такие вещи, что после как будто тебе все это во сне снилось. Ну с чего я так разнежился вчера, например. Сначала-то как и путный, заговорил с ней о погоде, о литературе, а там и пошел, и пошел: «и какое блаженство быть любимым такой женщиной, как вы, Софья Антоновна! Да я не смею я мечтать о таком счастье…» Положим, что и другие то же говорят, да у них это как-то на шутку похоже; а ведь я чуть не со слезами. Ах ты, гадость какая! Да и Софья-то Антоновна хороша тоже!.. Ей бы посмеяться надо мной и кончено дело, — я бы и не лез больше, а то: «Да вам верить нельзя, да вы все так говорите». А я-то клясться, я-то божиться!.. Фу!.. (Закрывает лицо руками.) Для чего это я делал, теперь спрашивается? Жениться на ней мне совсем нет никакой надобности, я могу найти и лучше ее и богаче. А ведь я по своей глупости так повел дело, что она теперь думает, будто я влюблен без памяти и ей остается только осчастливить меня на всю жизнь. Да как ей не думать, когда я сам клянусь ей в этом!.. Ах, дурак, дурак! (Лежит молча.) Да вот что гадко-то, что каждая такая глупость меня мучит после, из головы не выходит. Ведь забываешь же иногда вещи и важнее, а тут вдруг ни с того ни с сего придет тебе в голову иногда даже во время разговора с кем-нибудь — весь вспыхнешь и сконфузишься черт знает чему. Уж я и не знаю, говорить ли мне об этом Дружнину, или нет. он взбесится на меня, непременно взбесится, изругает, пожалуй!.. А все-таки надобно с ним посоветоваться, это дело начинает принимать серьезный характер. Только я думаю не рассказывать ему всех-то глупостей, а так кое-что, слегка, да и попросить у него совета. А то женишься, пожалуй, ей-богу, женишься! Уж у меня сердце чувствует, что женюсь когда-нибудь так совсем на посторонней женщине, вдруг предложу руку, да и кончено дело. (Задумывается.) А какая там вчера была девушка!.. Что это за прелесть! Вот красавица-то! Меня так и подмывало поговорить с ней о чем-нибудь, да боялся. Ну, вдруг ни с того ни с сего откроешься в любви… Девочка молоденькая!.. Что должна подумать? Либо обидится, либо за дурака сочтет.

II

Дружнин (входит). Здравствуй, Сережа!

Розовый. А, здравствуй, Павел!

Дружнин (садится). Ну, что новенького у тебя?

Розовый. Какие же у меня могут быть новости!

Дружнин. Что ты толкуешь: какие новости! Ведь я тебя целую неделю не видал — неужели ты все дома сидел?

Розовый. Нет, не все дома, был кое-где.

Дружнин. А где ж бы это, например?

Розовый. В театре был, еще кое-куда заезжал.

Дружнин. Да куда же? Что это за скрытность в тебе, Сережа, как это гадко! Право ведь, Сережа, гадко. Я, кажется, от тебя ничего не скрываю.

Розовый. Никакой тут скрытности нет; да не люблю я толковать о пустяках.

Дружнин. Какие же это пустяки? Ну, какие пустяки! Ты меня выведешь из терпения. Человек у тебя с участием спрашивает, заботится о тебе, а ты говоришь: пустяки.

Розовый. Да ей-богу, Паша, рассказывать нечего; скажи ты что-нибудь.

Дружнин. Что я, забавлять, что ли, тебя пришел! Да что ты в самом деле? Я отрываюсь от дела, бегу к нему без памяти: не случилось ли чего? а он и знать не хочет, Нет, уж это ни на что не похоже. Ну, полно, Сережа, не дурачься, скажи, где был; в середу, я знаю, ты был в театре, а потом?

Розовый. Ну, а потом: в пятницу у Софьи Антоновны, в субботу у Хохловых, вчера опять у Софьи Антоновны, вот тебе и все.

Дружнин. Постой, постой! У какой Софьи Антоновны? Что это за Софья Антоновна? Я что-то прежде не слыхал об ней.

Розовый. Как, братец, не слыхал, — я, кажется, говорил тебе.

Дружнин. Когда говорил? Ничего ты мне не говорил — ты врешь!.. Нет, брат, это у тебя какие-то новости! И уж наверно глупость какая-нибудь.

Розовый. Да какие же, Паша, глупости? Никаких глупостей нет.

Дружнин. Уж, пожалуйста, не говори, я тебя знаю. Ни слова не скажешь и знакомишься черт знает с кем!

Розовый. Да я уж с ней давно знаком.

Дружнин. Вот это мило! Да как же я-то ничего не знаю. Что ты со мной делаешь, скажи ты, сделай милость?

Розовый. Да не стоит знать-то — так, пустое знакомство.

Дружнин. Да все-таки подло!.. Если она хорошая женщина, ты и меня должен был познакомить с ней.

Розовый. Нет, Паша, не стоит. Я наперед знаю, что она тебе не понравится.

Дружнин. А ты-то для чего знаком с ней?

Розовый. Да так, нечаянно познакомились.

Дружнин. Что она, вдова?

Розовый. Вдова.

Дружнин. Богата?

Розовый. Нет, нельзя сказать.

Дружнин. Хороша собой, что ли?

Розовый. Ничего особенного; самое обыкновенное лицо.

Дружнин. Ну, уж это рожа. Коли ты говоришь, что обыкновенное лицо, так уж нечего и толковать.

Розовый. Нет, уж ты, Паша, слишком пересаливаешь! А по правде-то сказать, так в самом деле нет ничего привлекательного.

Дружнин. По крайней мере умная женщина или уж добра очень, что ли?

Розовый. Ну, и этого не скажу. Есть у нее что-то в характере, что мне не нравится.

Дружнин. Что же ты в ней нашел? теперь спрашивается.

Розовый. Ничего не нашел. Уж будто непременно нужно искать чего-нибудь. Знаком так же, как и все с ней знакомы, ни больше ни меньше.

Дружнин. Как же, поверю я тебе! То-то и беда моя, что ты никогда не делаешь так, как люди-то делают. Ну, рассказывай теперь мне, как ты с ней познакомился, в каких вы с ней отношениях и так далее…

Розовый. Да зачем, Паша?

Дружнин. Сережа!.. Ну, сделай милость! Голубчик! Ну, я прошу тебя.

Розовый. Изволь, изволь!.. Познакомился я с ней у Окуневых. Потом, дня через три, встретил ее на Кузнецком мосту: идет пешком… Посмотрел бы ты, как идет!.. Прелесть! Походка какая!.. Ах, Паша, как иные женщины ходят.

Дружнин. Ну, так, так, я уж тебя знаю. Продолжай, продолжай!

Розовый. Ну, встретились мы. Она меня звала к себе.

Дружнин. Ты, разумеется, поехал.

Розовый. Известно, поехал. Отчего ж не поехать?

Дружнин. Ну, потом что?

Розовый. Так и познакомились.

Дружнин. Что ж ты у ней делаешь?

Розовый. То же, что и другие… Вот что, Паша, — ты меня этакими вопросами только с толку сбиваешь, а я с тобой серьезно хотел поговорить об этом деле.

Дружнин. Ну, говори, говори! Говори скорей!

Розовый. Только ты меня не перебивай, сделай милость. Ей-богу, ты, Паша, ко мне уж очень строг; я, право, всегда тебя конфужусь.

Дружнин. Ну, хорошо, хорошо! Я слушаю.

Розовый задумывается.

Да говори скорей, не мучь ты меня.

Розовый. Дело, Паша, важнее того, как ты думаешь, Я запутался совершенно и не знаю, как мне быть теперь. Вот видишь ли, был я на этой неделе у Хохловых, там была и она. Я не знаю, братец, что со мной сделалось: я в этот вечер был в особенном расположении к нежности. Я предложил довезти ее домой на моих лошадях. Да ты не сердись, пожалуйста.

Дружнин. Ну, ну…

Розовый. Она согласилась. Зашел к ней, посидел у нее с полчасика, потолковали кой о чем, и пришла же мне в голову мысль целовать у ней ручки.

Дружнин. Обе?

Розовый. Обе.

Дружнин. Экий дурак-то!

Розовый. Ну, и вчера то же самое. Вчера уж я так разнежился, что, право, Паша…

Дружнин. Ну, что?

Розовый. Самому, Паша, совестно!..

Дружнин. Ну, что же ты такую глупую рожу-то сделал? Чему ты смеешься? Делает глупости, да еще смеется. Это просто из рук вон. (Ходит по комнате.) Ах, боже мой, боже мой, что он делает! (Подходит к Розовому.) Ну, Сережа, я буду говорить с тобой хладнокровно. Скажи теперь ты мне откровенно, зачем ты целовал у нее руки, зачем? Ну, говори, что же ты молчишь? Еще мне понятно, что человек с слабым сердцем может поцеловать руку у женщины при случае; ну, черт возьми, что за важность! Да зачем ты другую-то целовал?

Розовый. Зачем? Сам не знаю зачем!.. Так поцеловал, да и все тут!

Дружнин. Вот гнусная-то черта в твоем характере. Вот она всегда тебя путает. Это досадно до смерти; ты ведь не дурак по природе, ну, и образованный человек, а что ты делаешь!..

Розовый. Ты, Паша, не сердись, сделай милость.

Дружнин. Да как же на тебя не сердиться, когда ты черт знает что делаешь. Ах, батюшки мои! Уж ты попадешься когда-нибудь.

Розовый. Да что ж, брат, делать-то, нельзя удержаться.

Дружнин. Не говори мне этого, сделай милость! Нельзя удержаться! Это только ты один не можешь удержаться. Так, каша какая-то, смотреть противно. А отчего? Оттого, что распущен очень характер, до того распущен, что подло, просто подло!..